Возможно, Ллойд-Джордж, поразмыслив на досуге после первого приступа горя от «измены», пришел к заключению, что все складывается не так уж и плохо: Фрэнсис при нем, и все остается на своих местах, не нарушая привычный ход событий. Тем более, молодая пассия ни на что не претендует, и это главное, ибо не может угрожать его политическому авторитету. Однако, по мнению некоторых биографов Фрэнсис Стивенсон, она сама в первый период их связи вовсе не горела желанием в молодые годы официально оформить свои отношения с Ллойд-Джорджем. «Моя дорогая, я не хочу выходить за него замуж, — заявляет списанная с Фрэнсис героиня в неопубликованном автобиографическом романе. — Он может привыкнуть ко мне, как привык к своей зубной щетке, или помазку для бритья, или какому-нибудь другому предмету, абсолютно ему необходимому. Он будет испытывать ужасный дискомфорт, если их не окажется под рукой. Но их наличие он воспринимает не иначе как должное…»[1794] Мне представляется, что основное здесь весьма точно подмечено: важнее всего для Ллойд-Джорджа — комфорт. Так зачем же менять это чудесное равновесие на его противоположность — дискомфорт? Ответ, полагаю, очевиден. Не такой Ллойд-Джордж был человек, чтобы все разрушить из-за минутной слабости или ярости. Главное в его натуре — прагматизм. Ну, хотя бы в вопросе о том, что такое верность или измена. Тут он имел много оснований спросить об этом самого себя.
Куда интереснее в этой ситуации вопрос, древний, как и наш мир: а кто отец?
В октябре 1929 г. Фрэнсис Стивенсон родила девочку, которую нарекли Дженнифер Лонгфорд[1795]. По мнению современных британских исследователей, ее отцом был именно Томас Твид. Характерно, что сама Фрэнсис Стивенсон ее существование никогда официально не признавала. Дженнифер Лонгфорд также родила дочь — Рут Лонгфорд. И теперь та утверждает, что приходится внучкой Ллойд-Джорджу[1796]. Хотя сама же и призналась в интервью компании «Би-Би-Си Уэльса»: «Моя мать не была полностью уверена в том, кто являлся ее отцом»[1797]. Спросить не у кого, поскольку Дженнифер ушла из жизни в 2012 г., а на основании каких данных «британские ученые» делают вывод, что ее отец — Томас Твид, мне неведомо.
Ллойд-Джордж с дочерью Дженнифер. 1930-е. [Из открытых источников]
И вот здесь мы подходим к очень интересному моменту. Дело в том, что девочка — дочь или не дочь Ллойд-Джорджа — выросла в чудесном месте — поместье «Чарт» (Churt). Но жила она в отдельном доме, предназначенном исключительно для нее. Так вот что это за место такое таинственное?
В 1921 г. Фрэнсис Стивенсон, казалось бы, еще вчера не имевшая ни гроша за душой, внезапно покупает участок земли в 60 акров в деревне Чарт[1798]! Не вызывает сомнения, что деньги на это приобретение она могла получить только от Ллойд-Джорджа. А тот, при всем его политическом влиянии, был весьма небогат, чрезвычайно скареден, однако, как мы уже поняли, очень любвеобилен. Дэвид крайне нуждается в средствах на содержание, помимо законной семьи, многочисленных любовниц — как героинь бесконечных временных увлечений, так и уже хорошо знакомой нам Фрэнсис Стивенсон.
Современников, как и нынешних британских исследователей, по сей день занимает вопрос, откуда появились в личных фондах Ллойд-Джорджа огромные суммы, позволявшие ему не только приобрести обширное поместье, содержать многочисленный штат прислуги и целую роту личных секретарей и ассистентов (которые, кстати, и писали его многотомные мемуары), но и покупать газеты, точнее, перекупать их редакционную политику, не говоря уже о негласной финансовой поддержке лично ему преданных политиков и партийных функционеров. Хотя все его приближенные знали, что его огромное поместье (о нем речь впереди) не приносит ничего, кроме убытков.
То, что политик был нечист на руку и широко одаривал покровительством людей, которые делали щедрые негласные взносы в его личный пенсионный фонд, не составляло секрета. Но этого явно не хватило бы на подобные вложения в недвижимость. И здесь бросается в глаза одно совпадение.
Деньжата у Фрэнсис Стивенсон завелись именно в 1921 г. Сразу же после того, как возобновились операции с русским, теперь уже советским, золотом. А Фрэнсис — дама с размахом. Вскоре новая владелица расширяет поместье до 700 акров, скупая все прилегающие территории. Затем на обширных просторах вырастает роскошный, с весьма романтическим или слегка фривольным названием, дворец Брон-и-де (Bron-y-de)[1799]. Стройка ведется грандиозная. В имение вкладываются огромные деньги, поскольку почвы там бедные. Для орошения бурятся многочисленные скважины. Создана внушительная фруктовая плантация. «Ллойд-Джордж возвел множество домов с коттеджами и оранжереями. Малышка Дженнифер получила свой собственный сад!» — то ли недоумевает, то ли возмущается А. Силвестер. Мед с пасек этого имения продавался даже в столь известном и сегодня магазине, как «Хэрродс». Ллойд-Джордж не гнушался торговать всем, чем мог, не только своим политическим влиянием. И все же, по признанию того же А. Силвестера, «сельскохозяйственная часть в имении абсолютно испоганена, и беспокойство нарастает среди всего штата служащих»[1800]. А людей, надо признать, там трудилось немало[1801].
Ллойд-Джорджа в Великобритании часто называли «маленьким валлийским волшебником»[1802]. И в это нетрудно поверить, ибо деньги на всю вышеописанную роскошь возникли как бы из ниоткуда. «„Чарт“ превращается с каждым днем во все большую тайну для меня, — писал личный секретарь Ллойд-Джорджа А. Силвестер. — Никто не знает о реальной финансовой подоплеке этого дела»[1803].
О чрезмерной «бережливости», если не сказать скаредности, Ллойд-Джорджа свидетельствует и тот факт, что, когда в 1933 г. вышло первое издание его военных мемуаров, Силвестер был вынужден за собственный счет купить книгу, поскольку его патрон не нашел целесообразным подарить экземпляр своему верному помощнику. Правда, Ллойд-Джордж с удовольствием подписал ее собственноручно, хотя обычно делал это крайне неохотно[1804].
И это пишет не какой-нибудь захудалый репортер с чужих слов, а человек, который, казалось бы, знал о Ллойд-Джордже все, недаром же его прозвали «глазами и ушами» Великого. Особенно Силвестер сблизился с Ллойд-Джорджем после его отставки в 1922 г. Это был поступок, требовавший твердости характера. Ведь надо признать, что вскоре после ухода с поста премьер-министра вокруг внезапно появившегося состояния Ллойд-Джорджа поползли слухи. Заговорили о его незаконном обогащении, чрезмерном эгоизме, стремлении работать только на собственное благосостояние. Авторитет политика как общепризнанного лидера нации сильно пошатнулся. Прямо о том, что источником внезапно свалившегося на Ллойд-Джорджа «счастья» послужило русское золото, вроде бы и не говорили, хотя постоянно подчеркивали полную замутненность этого вопроса, на который никто не находил сколько-нибудь вразумительного ответа.
Г. А. Соломон, который после И. Э. Гуковского тоже занимался экспортом экспроприированных у буржуазии бриллиантов, вспоминал, что в этих операциях участвовали некий «капитан Кон», прибывший из Англии и называвший себя другом Ллойд-Джорджа, некто Абрагам из Парижа и Бредфорд из Лондона[1805]. Но, будем объективны, представиться другом столь известного человека мог кто угодно, и не всегда с честными намерениями. Так что это явно не доказательство. Но почему все-таки Ллойд-Джорджа, а не кого-то другого?
