- Я рассказала тебе все, что тебе нужно знать прямо сейчас. Остальное... сложно. Я расскажу тебе остальное, но предлагаю оставить это до тех пор, пока мы не займемся доктором Эйзибой и остальными.
- Как много им точно известно?
- Совсем ничего.
- О, им это понравится. По крайней мере, у меня с самого начала было подозрение, что что-то не так.
- Вероятно, мне понадобится твоя помощь, - сказала Чику, - чтобы поддерживать порядок и помочь донести свою точку зрения. Вот почему я разбудила тебя первым - я надеялась, что ты сможешь взглянуть на вещи с моей точки зрения.
- А я-то думал, ты пропустила мой разговор мимо ушей. Моя первая мысль - зачем вообще будить остальных? Корабль может управляться сам по себе.
- Я не планирую всех будить. Мне пришлось принять большую команду, чем я хотела, но это был единственный способ собрать эту экспедицию. Честно говоря, думаю, мы окажем остальным услугу, если оставим их в запасе.
- Ты имеешь в виду, учитывая наши шансы на выживание?
Чику мрачно кивнула, прикусив нижнюю губу. - Но, я думаю, нам нужны Эйзиба и двое других. Гочан знаком с Производителями, и Гонити, должно быть, сможет рассказать нам, насколько условия на поверхности Крусибла соответствуют нашим ожиданиям.
- Хорошо, - в конце концов сказал Травертин. - Позволь мне быть откровенным. Насколько я понимаю, у меня есть два варианта. Я могу сразиться с тобой и попытаться настроить против тебя остальную команду. Но мы все равно будем находиться на борту корабля почти без топлива, падающего навстречу Производителям. Или я могу принять то, что ты говоришь, признать, что ты позволила всем этим ужасным вещам случиться со мной по какой-то причине - вот по этой причине - и что на твоем месте я мог бы сделать такой же выбор. И я могу попытаться убедить команду не бунтовать и не перегрызать тебе глотку.
- Я бы предпочла второй вариант.
- В любом случае, я все равно окажусь на борту корабля почти без топлива, падающего к Производителям. Трудный выбор, не так ли?
- Как бы ты это ни разбирал, - сказала Чику, - все сводится к одному и тому же: мне нужна твоя помощь. Ты самый умный человек, которого я знаю. Даже твоего ума может оказаться недостаточно, чтобы вытащить нас из этой передряги, но, по крайней мере, мы попытаемся. У меня есть для тебя последний стимул.
- Я слушаю.
- Наш курс приведет нас довольно близко к одной из сосновых шишек, когда мы выйдем на орбиту. Мы можем придвинуться немного ближе, если хочешь. Я подумала, что ты, возможно, оценишь возможность своими глазами увидеть вблизи образец инопланетной технологии протяженностью в тысячу километров. Но только если ты действительно этого хочешь.
Робот засуетился снова, его конечности щелкали и щелкали ножницами.
- Я думаю, добрый доктор проснулся, - сказал Травертин. - Полагаю, нам следует пойти и осторожно сообщить ему эту новость.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Они втроем находились в пилотской кабине. Врач, казалось, воспринял последние события с поразительным стоицизмом, как будто это было всего лишь последним в череде неприятных сюрпризов, которые преподнесла ему вселенная. Он кивнул, когда Чику и Травертин по очереди объяснили их затруднительное положение, переводя его внимание с одного на другого. Время от времени он почесывал белый атолл своей тонзуры. Выражение его лица было спокойно-скептическим, но он, казалось, не сомневался в существенной правдивости их истории.
- Она не лжет, - не раз повторял Травертин. - Она не просто вытащила это из шляпы. Я наблюдал за Чику в течение многих лет - я всегда знал, что она что-то замышляет.
- Мне очень жаль, что пришлось солгать вам, - сказала Чику. - Или, по крайней мере, не дать вам полной картины.
- Давайте придерживаться лжи, - сказал доктор Эйзиба с приятным отсутствием злобы.
- Ладно, это была большая наглая ложь. - Чику пожала плечами. - Но это было сфабриковано в интересах "Занзибара". Граждан, народа. Их десять миллионов только на нашем собственном голокорабле, плюс остальная часть местного каравана и голокорабли, следующие за нами. Они все думают, что здесь их ждет рай, за которым ухаживают машины любящей грации.
- Их ждет небольшое разочарование, - добавил Травертин.
- Когда я вышла из спячки, - сказала Чику, - Су-Чун продалась Тесленко и другим сторонникам жесткой линии. На карту было поставлено слишком многое, чтобы я могла говорить откровенно - так или иначе, они заставили бы меня замолчать. - Она на мгновение отвела взгляд. - Я знаю, что все поняла неправильно. Если бы я могла повернуть время вспять, возможно, я бы поверила, что Утоми поступит правильно. Но, может быть, и нет. Оглядываясь назад, все выглядит проще.
- Итак, чего вы надеетесь достичь с помощью этой миссии? - спросил Эйзиба.
- Дипломатия. Альтернатива уничтожению, когда прибудет основной караван.
- Возможно, этого и не произойдет. Если проблема замедления не будет решена...
Травертин резко сказал: - Решите вы это или нет, но есть тысячи людей, которые все еще хотят попасть на Крусибл. Теперь все, что им нужно сделать, это построить копии "Ледокола", и они могут сделать это достаточно легко.
Он посмеялся над ними. - На этом корабле двадцать человек.
- Но он мог бы вместить больше, и они могут создать столько копий, сколько позволит наша промышленная база. Сотни в местном караване - даже тысячи. Согласен, этого недостаточно, чтобы привлечь десятки миллионов поселенцев на Крусибл, но те, кто не хочет высаживаться, всегда могут эмигрировать на голокорабли, которые не планируют останавливаться. В этом Чику права: нужно что-то делать. Даже если все, что мы делаем, - это встречаемся с Производителями и нас режут в клочья. По крайней мере, там, на "Занзибаре", они будут знать, чего ожидать.
Заявление Травертина о солидарности вызвало странную дрожь у Чику. - Я надеюсь, мы сможем сделать что-то более конструктивное, чем быть разорванными в клочья. Однако в конечном счете Травертин прав - если все, что мы сделаем, это предоставим конкретные доказательства того, что машины настроены враждебно, мы все равно поможем "Занзибару".
- А как насчет моих коллег-добровольцев? Неужели от нас всех ожидают, что мы безропотно выполним эту самоубийственную миссию?
- Если бы все было по-моему, - сказала Чику, на самом деле не заботясь о том, поверил ей врач или нет, - эта экспедиция была бы гораздо меньше, и вы все заранее знали бы, на что поставлены ставки. Но давайте не будем притворяться, что миссия, на которую вы вызвались добровольцем, была без риска.
Эйзиба вернул свое внимание к проецируемому изображению Крусибла с его двадцатью двумя сопровождающими стражами. Он смотрел с беспокойным восхищением, как человек, видящий демонов в огне.
- Как мы могли не знать об этих... вещах?
- Потому что мы поверили Арахне и не видели причин сомневаться в том, что она нам сказала, - заявила Чику. - Потому что мы совершали простые человеческие ошибки. Не потому, что мы были глупы, а потому, что мы были подвержены ошибкам. Умные, но недостаточно сообразительные.
- Я не против признать, что немного напуган.
- Если бы это было не так, - сказала Чику, - я бы начала сомневаться в вашем здравомыслии.
Чику велела роботу отложить пробуждение Гонити Намбозе и Гочана на пару часов. Она была истощена, измучена эмоциональными требованиями, которые уже предъявляли к ней Травертин и врач.
У нее также появилось новое беспокойство по поводу "Занзибара", которое ей нужно было решить, прежде чем говорить с кем-либо еще.
В первые несколько часов после своего пробуждения она почти не думала о доме, больше заботясь о состоянии корабля, реальности Крусибла и деликатной задаче разбудить своих товарищей. Правда, ее мысли вернулись к Ндеге и Мпоси, но лишь мимолетно - что бы ни случилось с ними после ее отъезда, она узнает достаточно скоро, а любые новости с "Занзибара" устареют на годы, независимо от того, доберется она до них первой или последней.