Признаюсь, я понятия не имела, что делать. Это может показаться странным, но на самом деле мы не слишком задумывались о том, что произойдет после того, как мы отключим Механизм. Когда люди были ранены, наблюдаемый мир знал, что нужно сделать. Если люди сами не могли позвать на помощь, он посылал помощь. Пришел бы врач или скорая помощь. Если бы моя сестра не смогла сама обратиться за помощью, тогда кто-то другой вызвал бы необходимые функции расширения. Робот мог бы это обеспечить.
Но Робот ничего не обеспечивал. Не было ни врачей, ни спасателей. Никто, кроме меня, не знал, что моя сестра пострадала, и я была бессильна.
Я оторвалась от своей сестры. Я должна была знать. Там, внизу, были люди, с их длинными тенями, похожими на солнечные часы. Я перешла к другой стене и осмотрела каменный и мраморный компас Розы ветров. Прошло не так уж много времени с тех пор, как мы в последний раз смотрели на него. Там, внизу, все еще были люди, и их тени не изменились ни в какой очевидной степени.
Но люди были взволнованы. Они разговаривали друг с другом.
Или пытались заговорить.
Теперь кто-то бежал. Они кричали. Что бы они ни говорили, для меня это не имело никакого смысла. Но в этом не было ничего странного. В эти дни я действительно говорила только на одном языке.
Я бросилась обратно к своей сестре.
- Они не могут понять друг друга. Расширение исчезло. Теперь они все такие же, как я. - Я оглянулась через ее плечо на лестницу, ведущую вниз, на нижние уровни монумента. - Я должна найти кого-нибудь, кто сможет помочь.
- Нет, - ответила моя сестра. - Ты этого не сделаешь. - Она закрыла глаза. Они были закрыты очень долгое время.
Я снова поддержала ее голову. Я задавалась вопросом, есть ли шанс опустить мою сестру до уровня Розы ветров без помощи экзо. Я думала, что это маловероятно, а также не слишком задумывалась о своих шансах найти помощь, когда доберусь туда. Я все еще слышала голоса. Они говорили на многих языках. Они казались испуганными. Они заставили меня вспомнить о детях, которые играли в счастливую и беззаботную игру только для того, чтобы одним махом изменить правила, и теперь игра стала одновременно опасной и сбивающей с толку.
Это было прискорбно. Но мне пришло в голову, что люди не знали, как им повезло.
- Мне жаль, - сказала я, когда моя сестра снова открыла глаза.
- Почему?
- Я ничего не могу сделать.
- Есть что, - сказала моя сестра. С каким-то невероятным предпоследним усилием она передвинула свою руку, обхватила мою и притянула к своей шее. - Есть.
- Что?
- Будь сильной, - сказала она. - У тебя есть работа, которую нужно сделать. Ты им сейчас понадобишься.
Затем моя сестра умерла. Я почувствовала, как ее рука ослабла, увидела, как сосредоточенность и яркость исчезли из ее глаз. Но моя рука все еще была там, куда она ее положила, и теперь я поняла, что она хотела, чтобы у меня был амулет, который она носила у себя на шее. Это была та самая старая вещь, которую мы нашли в коробке, когда тянули жребий под деревом-канделябром и договорились между собой, что она должна остаться на Земле, на попечении Чику Йеллоу. Я расстегнула кожаную застежку так осторожно, как только могла, затем сняла амулет. Мои пальцы казались неуклюжими, когда я завязывала его вокруг собственной шеи. Я хотела, чтобы это было сделано сейчас, прежде чем я подумаю о чем-то еще.
Я не чувствовала себя сильной или решительной, но заставила себя снова встать и стоять прямо. Я подумала о последних словах моей сестры. Я не чувствовала, что у меня есть средства помочь самой себе, не говоря уже о ком-либо другом. Но Чику Йеллоу сказала правду: я понадоблюсь им сейчас просто потому, что я уже научилась жить без этого Механизма. Но я все еще слышала крики и плач, и они звучали еще хуже, чем раньше. Я подошла к краю и снова посмотрела на воду и город. За суматохой у Памятника открытиям трудно было уловить какие-либо отчаянные перемены в обстановке. Здания сияли, и подвесной мост сверкал. Но я знала, что так будет везде. Не только Лиссабон, но и весь мир. И не только на Земле - коллапс Механизма распространился бы по всей Солнечной системе как раз в тот момент, когда я думала об этих словах. Он уже был далеко за пределами Луны, на пути к Марсу и далее.
Было нелепо думать, что одна женщина может сделать что-то хорошее, когда так много было сломано. Непростительное тщеславие, по правде говоря. Ни у кого не должно хватать самонадеянности воображать подобное. Но с другой стороны, есть еще это наше призвание.
Чику Ред. Чику Экинья. Правнучка Юнис Экинья. Сенге Донгмы, львинолицей, матери всех нас.
Я взяла себя в руки. Хорошо было иметь цель в жизни.