— И сколько из них уже легли тебе под ноги, Шварцен? — едва сдерживая отвращение, я присмотрелся к людям в трубах. Многие из них с трудом дышали, кое-кто даже был в сознании и вяло трепыхался, бил по толстому стеклу, пытаясь вырваться из тугих ремней, окутавших обнаженное тело.
— А сколько людей погибло от эпидемий и войн? Скольких убили звери, болезни и яды? Скольких еще убьют? — он развернулся и пошел вдоль по коридору между труб, оглядывая свою «коллекцию». — В чем смысл их жизни? Воспроизвести свой геном в потомстве, в надежде на слепую эволюцию?
Мы прошли через еще одну шлюзовую дверь. Трубы остались позади, вокруг нас были светлые стены помещения со столами, лампы и тележки для пациентов. Лаборатория, ставшая операционной. Я заметил в полу по обеим сторонам прорезиненной дорожки, по которой мы шли, разомкнутые замки сдвижных секций. Шварцен, казалось, шел вслепую. Но его нога аккуратно перешагнула полосу на полу, где виднелся еще один замок.
Вот и конец нашей экскурсии. Я снова посмотрел на часы — моя помощница уже должна начать действовать. Мне не стоит отставать от неё.
Как я и думал, перешагнув полосу на полу, доктор остановился — и развернулся ко мне.
— Теперь ты понимаешь, Ямада? Я даю им смысл, и великую честь — стать фундаментом храма, в котором зародится новое человечество. И ты мне в этом поможешь.
За спиной раздался щелчок закрывшихся гермостворок. По обе стороны дорожки вверх скользнули прозрачные блистеры полукруглого канала — и сомкнулись над головой. Передо мной взвилась толстенная прозрачная стенка и уперлась в край трубы, замыкая ловушку.
Взметнув брови, я попятился — из-под пола с шипением вырвались струйки прозрачного газа, быстро заполняя ловушку. Споры паралитических грибов быстро заполнили легкие. Я закашлялся, нарочито закрыв рукавом лицо — пока все шло точно по плану. Нельзя дать ему усомниться.
— Какого черта, Шварцен?
Задержав дыхание, я бросился к прозрачной стенке и, накачав кулаки магией, ударил по ней. Та таже не вздрогнула.
— Бесполезно, Ямада! — послышался из динамиков под полом голос Шварцена. — Дыши глубже, это — блоки из магически усиленного сапфира. Даже архонту потребуется минут десять, чтобы справиться с ним. Но через десять минут ты уже…
Его голос потонул в шуме. Рассудок затуманился, а я ощутил, как упал на пол с угасающим сознанием.
* * *
Покрытая инеем решетка с хрустом упала на землю — но так и не коснулась бетонного пола, перехваченная ловкой рукой. Втащив её обратно, Котоно высунулась из вентиляционной шахты, осмотрелась — и бесшумно спрыгнула в темный коридор. Вокруг черного зева вентканала расползалась изморозь от магии, позволившей ей обломить застывшие до хрупкости стекла стальные болты.
Девушка хищной кошкой скользнула в тень: слабые лампы под потолком едва освещали коридор. Прижавшись к стене, прислушалась: шагов охранников не слышно. Только вялое шевеление за решетками и отдаленный плач, больше похожий на стон раненого зверя. От жуткого места по спине бежали мурашки.
Убедившись, что охраны нет, она бесшумно бросилась вдоль по коридору, останавливаясь у каждой камеры и заглядывая внутрь. Пустые клетки и стены, залитые темными пятнами полы, перевернутые койки… такое она видела впервые.
Прошедшая несколько войн с магами, Котоно не раз ходила в тыл, захватывала пленных и освобождала укрепления врага. Но негласный кодекс чести между эсперами соблюдался всегда. Раненых не трогали, пленных не пытали. Здесь же все было иначе.
Враг, куда ужаснее ее прошлых соперников, проник в её страну и творил зверства здесь, у них под носом. Если на миг допустить, что бог был прав, подобное творилось и в иных мирах. С куда большим размахом.
Миновав десятка два клеток, она глянула в следующую — и замерла. На полу, у перевернутой койки, лежала скрюченная детская фигурка со светлыми, потускневшими и скатавшимися волосами. На ней была только тонкая больничная сорочка. Одной ногой пленница была привязана к крюку, торчащему из стены. В месте, где нейлоновый шнур обхватывал тонкую лодыжку, виднелась вытертая, запекшаяся ссадина. Такие бывают от частого и долгого контакта с оковами.
В груди кольнуло. Она помнила, как их фургон поравнялся с бедно одетой девчонкой на улице Нижнего Города. Прогнав тяжелые мысли, Котоно прижала ладонь к замку и быстро начертила плетение. Ниточки инея быстро окутали замок, механизм затрещал, словно сминаемый тисками. Еще пара мгновений — и пышущий космическим холодом замок разлетелся на осколки от короткого удара кулаком.
Девчонка на полу подняла голову — и тут же отпрянула к стене. Перепуганная до полусмерти, она сжалась как зверек, поджав израненные ноги.
— Тише, — Айри прижала палец к губам. — Я от твоего бога.
Девчонка медленно опустила плечи, не веря своим ушам.
— Гигас?..
— Думаешь, он представился? — фыркнула Котоно и приблизилась. — Вытяни ногу и не дергайся.
Плетение расползлось ниточками по шнуру — он мгновенно заледенел и раскрошился прямо в руках. Уставившись на спасительницу, девчонка подтянула ногу и пощупала холодный огрызок шнурка.
— Уходим, — сверившись с часами, Котоно подняла ее на ноги и потянула из клетки. В запасе оставалось всего пара минут, нужно было спешить. Где-то наверху сейчас лопались и трещали толстенные медные жилы, разлетались, как пули, срезанные головки болтов.
Выскочив в коридор, она бросилась вглубь комплекса, к лестнице, идущей наверх.
— Погоди! — взвизгнула перепуганная девчонка и потянула её назад. — Там охрана, нельзя туда! Нам наружу надо!
— Снаружи сейчас будет жарче, чем внутри, — мрачно оскалилась она. — Ты же видела лаборатории, так? Где Шварцен держит архонта и всех остальных, знаешь?
Она мелко затрясла головой и боязливо обернулась — из глубины коридора послышался треск и шелест окончательно развалившегося замка.
— Наверху, в основных лабораториях.
— Тогда веди меня к архонту.
— Но там стражи…
— Им же хуже, — Котоно стиснула узкую ладонь пленницы. — Веди, пока Гигаса по стенке не размазали.
* * *
Во рту ощущался привкус металла и крови. Я открыл глаза.
Вокруг меня поднимались пузырьки воздуха в толще голубоватой жидкости, сквозь которую виднелись стенки толстой трубы. А за ней — лаборатория с сотнями других труб. Я в самом ее центре, внутри такого же сосуда, где Шварцен держал своих подопытных. Руки и ноги, конечно же, скованы. По вене струится холодный поток паралитика.
Основательно подготовился, подонок.
Сам Шварцен стоял рядом возле большого стола и готовил инструменты. Вокруг сновали помощники, подкатывая оборудование и настраивая свет вокруг операционного стола. Кого на нем будут оперировать, вопросов не возникало.
— Он проснулся, доктор. — различил я сквозь стекло и журчание раствора.
Он оторвался от инструментов и подошел ко мне.
— Невероятно, — Шварцен коснулся толстого стекла.- Ты удивительное существо, Ямада. Это снотворное свалит даже архонта на сутки, но ты пришел в себя через полчаса. И даже так, я успел провести первые сканирования и взять пробы.
Шварцен коснулся стекла. Его аура всколыхнулась так, словно он улыбался сквозь маску. Безумной, маниакальной улыбкой.
— Ты крайне любопытный экземпляр. В тебе сочетаются магическое ядро и сфироты божеств, и от обоих миров ты взял лучшее. Как бог, ты получил невероятно крепкое тело, устойчивое к ядам, повреждениям, невероятную регенерацию и силу. А от человека получил гибкость генома и манипуляции маной. Как тебе удается совмещать ману и сому, Ямада? У меня слишком много вопросов.
Доктор посмотрел на соседние трубы с эсперами и покачал головой.
— Никогда прежде мне так не везло. Я обнаружил столько потрясающих вещей! Ты не просто совмещаешь в себе магию и божественные силы — твое тело также сочетает черты бога и человека. Боги бесплодны, но ты способен к размножению, и чрезвычайно активен. Твои каналы маны едва выдерживают мощь магии, но регенерация бога не дает им перегореть. Гибрид бога и мага, кто мог вообще такое представить? Еще один вариант эволюции, совершенно иной, чем тот, который я себе представлял.