– Поверить в это может лишь тот, кто не знает природу другра.

Элис постаралась принять это к сведению.

– И помните, – продолжила миссис Харрогейт, – это не Генри Бергаст охотится за детьми, не он совращает таланты, не он предает и убивает таких, как Фрэнк Коултон. У нас лишь одна задача. И мы доведем дело до конца.

– Кроули сказала, что истинная цель Бергаста находится в другом мире. Почему?

Миссис Харрогейт чинно уселась в бархатное кресло, поправив юбки. Лицо ее приняло озабоченное выражение.

– Сукин сын. Вы тоже ему не доверяете, – тихо пробормотала себе под нос Элис, начиная кое-что понимать.

Затем сыщица подумала о чем-то другом – и лицо ее стало еще мрачнее.

– Зачем мы привезли мальчиков в Карндейл, миссис Харрогейт? Для чего они ему?

– Потише, мисс Куик. Иначе наша почтенная хозяйка захочет подслушать у двери.

– Я оставила Марлоу и Чарли на попечение Бергаста.

– И в стенах Карндейла они в полной безопасности, – сказала миссис Харрогейт. – Генри может заблуждаться, но он не сумасшедший. Чего нельзя сказать о Джейкобе Марбере. Вот если бы дети оказались рядом с ним, то это привело бы к совсем другому исходу.

– Вы все время повторяете, что в Карндейле безопасно.

– Потому что Джейкоб не может войти туда. Ему не проникнуть за периметр защиты.

– Но ведь он уже пробирался туда однажды. Разве не об этом рассказала нам Кроули?

– Защиту изменили, – спокойно произнесла миссис Харрогейт. – Никто, совершенно никто не желает повторения того, что случилось, когда Марлоу был младенцем. Но единственный способ по-настоящему обезопасить детей – это убить Джейкоба Марбера.

Пока миссис Харрогейт говорила, она достала из сумочки сложенный носовой платок. Элис вновь охватило внезапное головокружение, но она заставила себя посмотреть на два ключа на развернутом ее спутницей платке, который та положила на столик между окнами.

Элис прочистила горло:

– Они выглядят какими-то… неправильными.

– Отлично. Это значит, что вы обладаете нужной нам чувствительностью, мисс Куик. На вас влияет рана, нанесенная Марбером. На это я и надеялась. Они называются клависами.

Элис, немного разбиравшаяся в ключах, внимательно осмотрела клависы:

– Похожи на старинные. Незнакомой мне формы. Не от сейфа и не от хранилища. Что они открывают, дверь в какое-то помещение? В котором находится та штуковина?

– Какая штуковина?

– Оружие. Чтобы убить Джейкоба Марбера.

Глаза миссис Харрогейт сверкнули.

– Ах, – слегка снисходительно улыбнулась она. – Вы ошибаетесь. Они и есть оружие.

Пожилая женщина осторожно приподняла клависы за кожаный шнур, так что они покачивались в воздухе.

– Когда-то их было три, – продолжила она. – Теперь их два. Однажды останется только один. Но когда будет потерян последний, способа бороться с другром не останется.

– Но что они собой представляют?

– Нечто злое, мисс Куик. Нечто неестественное. Это не ключи, мисс Куик, а сосуды. Они, как янтарь с застрявшей в нем мухой, запечатывают внутри себя то, чему не место в нашем мире. Как вы уже поняли, орсин в Карндейле – это дверь, проход в другой мир. И в этих сосудах заключено то, что проникло к нам из этого мира.

Сжав шнур в кулаке, миссис Харрогейт поморщилась. Голос ее понизился:

– И они обладают сознанием, мисс Куик. У них свои желания и страхи, как и у нас. Вы должны будете противостоять им.

Комнату освещал слабый свет газовой лампы. Женщина в черных одеждах поднялась и бесшумно, словно призрак, направилась к запертой двери. Все происходящее казалось Элис жутким, таинственным и нереальным. Но она уже давно перестала верить в реальность. В ней снова поднимался прежний ужас.

– Покажите, – произнесла она ровным тоном. – Покажите, что они делают.

Но миссис Харрогейт вытянула клависы перед собой. Странные штуковины тихо покачивались на шнурке, как амулеты на гипнотическом сеансе.

– Нет, мисс Куик. Это вы должны показать мне.

Значит, вот зачем она была нужна ей.

Элис повертела клависы в пальцах, чувствуя, как сквозь все ее тело, словно нож, проходит холод. Комната поплыла у нее перед глазами. Шатаясь, Элис потянулась к краю кровати, но ее вдруг охватила тошнота: она отхлынула, но через мгновение вновь вернулась; рана в том месте, куда ее поразил Марбер, вспыхнула болью. Клависы были настолько холодными, что обжигали ладони.

– Вы должны поддаться им, – шептала миссис Харрогейт где-то поблизости. – Не нужно бороться с болью. Примиритесь с ней. Пусть она станет вами.

И Элис постепенно, хотя ужасное чувство не покидало ее, приняла боль и перестала бороться с ней. Она раскрыла дрожащий кулак.

Тяжелые клависы оказались разными. Первый, шершавый на ощупь, был сделан из черного железа или чего-то похожего и обладал пористой поверхностью с маленькими ямками. Другой был вырезан из похожего на металл черного дерева, которое на деле оказалось намного тверже. Длиной они были примерно с ладонь. На железном клависе головка была выполнена в виде бесконечного кельтского узла, замысловатого, как снежинка; на головке деревянного был вырезан крест, в центре которого находился вращающийся диск; деревянная поверхность его была настолько отполирована, что на ней блестели прожилки. Стержни каждого клависа заканчивались очень тонкими, изящными двойными кольцами и бороздкой без всяких выступов, как будто они не предназначались ни для какого конкретного замка. Присмотревшись, Элис заметила, что вдоль обоих «ключей» идет полоска серебристого узора, напоминающего буквы какого-то языка. Символы в этих узорах на каждом клависе были разными.

Отличались и края бороздок, отточенные до остроты лезвия и окантованные той же диковинной серебристой вязью. Чем дольше Элис смотрела на клависы, тем темнее они ей казались, будто всасывали в себя все тени комнаты. Ей даже почудилось, что она всматривается сквозь в них в темноту огромного ночного неба.

– Мисс Куик, – тихо произнесла миссис Харрогейт, и Элис, вздрогнув, пришла в себя.

– Да, – кивнула она. – Что мне с ними делать?

– Это оружие, – сказала миссис Харрогейт, указывая на железный клавис. – Его можно вставить в любую замочную скважину, в любой замок. И он подойдет. Когда вы откроете дверь, выйдет кейрасс. Его цель – ваша цель; но он не будет просто подчиняться вашим командам. Он попытается овладеть вами. Вы не должны позволить ему это сделать.

– Я не понимаю.

– Поймете. И последнее. Клавис не работает при свете дня. Его можно использовать только ночью. Я не понимаю, как и почему, только пересказываю то, что знаю сама. Кейрасс нужно доставить обратно за дверь и запереть ее клависом до восхода солнца.

– Иначе?

– Клависы удерживают кейрасс взаперти. Чем дольше он остается на свободе, тем слабее становится контроль над ним. В какой-то момент кейрасс окончательно освободится и станет действовать исключительно по своему усмотрению – здесь, в этом мире. Исполнять только свои желания. Утолять только свой аппетит. Вы уже не сможете повелевать им.

– И что тогда будет?

– Лучше не думать об этом.

– Но почему я, а не кто-то еще?

Миссис Харрогейт бросила на нее сердитый, почти обиженный взгляд.

– Потому что именно в вас попала пыль Марбера. Однако она есть не у вас одной.

Элис поняла, что она имеет в виду самого Джейкоба. Он тоже мог управлять кейрассом. Вздрогнув, сыщица подошла к двери, отодвинула защелку, но вдруг остановилась.

– Погодите. А что делает другой ключ?

– Клавис, мисс Куик. Это называется «клавис». Железный отпирает замок; деревянный запирает. Когда придет время избавиться от кейрасса.

– До восхода солнца.

– Да. Или придется ждать наступления следующей ночи.

Кивнув, Элис повернулась обратно к двери, вставила в замок железный клавис и повернула его.