В это утро она не встретила никого из юных талантов: ни Комако, ни Чарли Овида, ни других. Ни за завтраком, ни в коридорах, ни во дворе. Точнее, разумеется, Эбигейл Дэйвеншоу их не ощутила, ведь она была слепой от рождения. Тем не менее, поскольку она никогда не знала, что такое зрение, его отсутствие ей не мешало, и она научилась ориентироваться в мире с такой же быстротой и ясностью, как и все остальные. Эбигейл тщательно следила за своей внешностью: из ее прически не выбивался ни один волосок, – с ранних лет усвоив важность порядка и аккуратности. Она была незаконнорожденной дочерью экономки небольшого поместья в Центральной Англии, и его владелец взял на себя труд развить ее интеллект. Эбигейл так и не узнала зачем. Когда она была совсем маленькой, он читал ей вслух классику – Шекспира, Данте и Гомера, позже – статьи о современной науке, а еще позже – сочинения философов и произведения современных поэтов. Она ознакомилась с теориями света и материи, с недавно сформулированными законами термодинамики. Эбигейл Дэйвеншоу изучала языки, музыку, танцы и даже, как ни странно, искусство фехтования и бокса.

– Можно не видеть глазами, – повторял он ей, – но слышать ушами, ощущать кожей и использовать все другие чувства, которые Господь счел нужным тебе даровать.

У нее была замечательная память, и она слово в слово пересказывала ему длинные отрывки текста, что только усиливало его желание обучать ее. Постепенно Эбигейл превратилась в строгую молодую женщину. Она так и не узнала, как ее нашел доктор Бергаст. Через шесть недель после смерти своего благодетеля она получила письмо, и ее тогда уже пожилая мать с удивлением зачитала его вслух. Видимо, в институте Карндейл узнали о ее всестороннем образовании и захотели нанять ее для обучения своих довольно необычных воспитанников.

Эбигейл Дэйвеншоу быстро шла по коридору, слегка проводя пальцами по стене, ощупывая знакомые неровности и бороздки, которые подсказывали ей, где нужно свернуть. Она чувствовала малейшие дуновения воздуха и изменения температуры – они сообщали ей о том, что рядом открывается дверь или проходит человек. В своих покоях она хранила длинную березовую трость, очень гладкую – незрячие часто используют их для ориентации в пространстве и ощупывают ими препятствия. Сама она брала ее в руки очень редко, только когда шла в незнакомое место.

Теперь был как раз один из таких случаев.

Захватив трость, Эбигейл сначала направилась в спальни для девочек. Там она, приподняв подбородок, встала в дверях пустой комнаты Комако и Рибс и прислушалась. Внутри никого не было – она поняла это по особой тишине и по движениям воздуха вокруг себя. Немного помахав тростью спереди и сзади себя, она ощупала сначала кровать Комако Оноэ, а затем смятую, плохо заправленную постель Элеоноры Риббон. Ни одна из них прошлой ночью в них не спала – в этом Эбигейл была готова поклясться. Осторожно присев на край кровати Комако, она пошарила под подушкой. Ничего.

Значит, девочек не было в комнате с вечера.

Она была готова биться об заклад, что Оскар, Чарли и Марлоу отправились куда-то вместе с ними. Отсутствие последних двоих ее несколько удивило; она не думала, что Комако им настолько доверяет. Да, от ее внимания не скрылся интерес, с которым к Чарли отнеслась Рибс, и она знала, что Оскар больше всего на свете хочет завести друга; но Комако? Эта девочка всегда была упрямой, независимой и осторожной. Мисс Дэйвеншоу не беспокоилась за безопасность детей; во что бы ее воспитанники ни ввязались, они вполне способны выбраться из неприятностей.

Ну что ж…

Поднявшись на ноги, она задумчиво потерла правой рукой запястье левой. Ребята могли быть и еще кое-где: у доктора Бергаста. Он пока не беседовал с новенькими и, возможно, пригласил их к себе в кабинет, чтобы поговорить.

Мисс Дэйвеншоу быстро спустилась по лестнице, вышла во двор и зашагала под дождем. Ей никто не встретился. Она хорошо знала дорогу к кабинету Генри Бергаста, хотя и не часто заходила в крыло, где были покои доктора и большинства старших талантов. В коридоре наверху через каждые пятнадцать футов располагались пожарные выходы, но все они были заперты, так что мисс Дэйвеншоу шла медленно, нащупывая дверные ручки и протискиваясь вперед.

Наконец она постучала в кабинет доктора Бергаста. Никакого ответа.

Эбигейл подергала за ручку и потянула ее на себя – дверь оказалась не заперта. Изнутри пахнуло табаком, углем и пряным бренди. За этими ароматами чувствовались более глубокие запахи: потрескавшейся кожи, чернил, земли и камня. В этой комнате ее всегда пробирала дрожь.

– Добрый день, – решительно сказала Эбигейл. – Вы здесь, доктор Бергаст?

Но услышала лишь эхо собственного голоса. Сглотнув, она шагнула вперед. В воздухе витал еще какой-то аромат, мисс Дэйвеншоу была в этом уверена: Чарли и Марлоу. Особенные запахи их тел. Мальчики явно недавно побывали здесь.

– Ребята? – позвала она. А затем для полной уверенности добавила: – Доктор Бергаст? Это мисс Дэйвеншоу, сэр.

Но в кабинете совершенно никого не было. Она вошла внутрь и, ощущая лицом и шеей тепло, остановилась на ковре и прислушалась к доносившимся сквозь стены и пол звукам особняка, к отдаленным движениям его обитателей. В этот момент ее лица коснулся тихий прохладный ветерок; она повернулась и осторожно подошла к источнику сквозняка, им оказалась одна из внутренних дверей кабинета – она была приоткрыта. Эбигейл распахнула ее шире и снова позвала мальчиков, но ответил ей лишь ее собственный искаженный эхом голос. По звуку она поняла, что стоит на вершине винтовой лестницы, которая уходит далеко вниз. Женщина нахмурила брови, понимая, что разумнее всего было бы развернуться и уйти. Именно этого она ждала бы от своих подопечных. Но вместо этого начала спускаться вниз, как недалекая школьница.

Она шла тихо, все время прислушиваясь. Сойдя с лестницы, Эбигейл оказалась в небольшой прихожей, из которой вела запертая железная дверь. Преподавательница тихонько постучала по ней, ощущая, как нарастает чувство тревоги. Она ничего не знала об этом месте. Многочисленные тайны Карндейла до сих пор оставались нераскрытыми. «Как и тайны Генри Бергаста», – вдруг подумала она.

– Чарльз? Марлоу? Вы там, мальчики?

По ту сторону двери послышалось чье-то учащенное дыхание. Потом тяжелый лязг цепей, возня. И снова дыхание.

– Кто там? – громко спросила она, внезапно чувствуя страх. – Ответьте. Вам нужна помощь?

Но кто бы ни находился за дверью, он затих. Воцарилась почти мертвая тишина. Мисс Дэйвеншоу подумала, что услышанное ею дыхание было довольно странным. Не совсем… человеческим.

Медленно, в темноте, которая для нее окутывала весь мир, мисс Дэйвеншоу наклонилась, приложила ухо к холодному металлу двери и прислушалась.

В городе мертвых стояла тишина. Крыши зданий окутывали клубы густого тумана.

Съежившись на балконе, Чарли прислушивался к тому, как Джейкоб Марбер медленно, по-кошачьи передвигается по комнате, нарезая круги около Марлоу. Чарли захотелось выпрыгнуть, броситься на Джейкоба. У Чарли был нож доктора Бергаста, которым он разрезал орсин. К тому же Чарли был хаэланом, и ранить его было нелегко. Он не представлял всей силы Джейкоба Марбера, но был уверен, что в любом случае сможет восстановиться.

Однако Чарли не двигался и не дышал, а просто стоял и слушал звук медленных тяжелых шагов Марбера. Чарли не знал, удерживает ли его страх или что-то еще.

«Просто жди, – повторял он себе. – Подожди».

Из своего укрытия Чарли видел взиравшего на злодея Марлоу. Он, слегка сгорбившись, сжимал перед собой перчатку, словно готовясь к сражению. Несмотря на свои способности, мальчик выглядел совершенно беззащитным.

– Подумать только, где я тебя нашел, – пробормотал повелитель пыли. – В таком-то месте. Ах, прошу прощения. Мы не были должным образом представлены. Джейкоб Марбер к вашим услугам.