Чарли не мог разглядеть его лица – только копну черных волос и густую бороду. Мужчина все время поднимал одну руку к лицу, как бы прижимая ее к щеке. С его кожей было что-то не так; по худым пальцам расплывались тени.

– Но я бы не нашел тебя, если бы ты прошлой ночью не использовал свой… дар. В этом мире талант оставляет следы. Как попавшая в воду кровь. На тебя напали духи?

Мальчик не сводил с Джейкоба Марбера испуганного взгляда. Руки Чарли дрожали так сильно, что он едва мог сжать кулаки. Он понимал, что если не уйдет отсюда как можно скорее, если не пройдет через орсин, то с ним случится что-то плохое.

– Странное место, эта Комната. Ты ведь тоже чувствуешь? – продолжил Джейкоб Марбер. – Она… защищена. Скрыта. Ты и я – мы можем найти ее и войти. А другр нет. Как и духи. И ваш добрый доктор Бергаст, конечно же.

Он сделал паузу и вернул шляпу на голову. Увидев иссохший труп, он издал легкий стон, как будто раны покойного причинили ему боль.

– Бедняга. Должно быть, приполз сюда в поисках убежища, – пробормотал он. – Интересно, что случилось с его рукой?

Марлоу убрал артефакт за спину, но было поздно: Марбер взмахнул рукой – и тонкие черные нити пыли вырвали из ладоней мальчика перчатку. Повелитель пыли взял ее, осмотрел, а затем, к удивлению Чарли, отдал обратно.

– Полагаю, именно за этим доктор Бергаст послал тебя сюда?

Марлоу не ответил, а Джейкоб Марбер снова принялся расхаживать из стороны в сторону. Чарли разглядел, что лоб его исцарапан, пальто порвано у плеча, а брюки запачканы грязью.

– Ты знаешь, что это за перчатка? – требовательно спросил он. – Знаешь, зачем она нужна Бергасту? Нет, конечно нет. Знай ты это, ты бы не дотронулся до нее. Не согласился бы вынести ее из этой комнаты. Но за ней охотится не только Бергаст. Она тоже хотела, чтобы я принес ее.

Половицы тихо скрипели под ногами Марбера. Чарли отчаянно пытался придумать какой-то план действий. Ему на руку играл элемент неожиданности. Можно прыгнуть на злодея и столкнуть его в пролом в стене. Можно. Но повредит ли такому чудовищу простое падение?

Марбер снова заговорил:

– Ты сердишься на меня. Осмелюсь предположить, даже ненавидишь. Наверное, желаешь мне смерти?

Он обошел комнату по кругу и теперь стоял лицом к балкону, так что Чарли не смел выглянуть из-за двери.

– Ты думаешь, что знаешь, за что борешься и на чьей стороне находишься. Но ты ошибаешься, дитя. Доктор Бергаст тебе не отец. Ненастоящий отец.

– Я знаю, – прошептал Марлоу. – Он сам мне сказал.

– Ах.

Джейкоб Марбер хотел добавить что-то еще, но решил промолчать и лишь вздохнул, со скрежетом раздавив сапогом пригоршню мелких кирпичных обломков. Потом его голос изменился – он заговорил мягче:

– А ведь я знал тебя когда-то, давным-давно. Еще до того, как тебя стали звать Марлоу. Об этом он рассказывал?

Чарли рискнул заглянуть внутрь. Марлоу сердито кивнул.

– Что он тебе сказал? Что я убил твою мать? И хотел убить тебя?

– Да.

– Ты ему веришь?

– Ты убил мистера Коултона. Убил многих людей.

– Ах. Но ведь иногда нужно убить одного, чтобы спасти многих.

С мрачным спокойствием Джейкоб Марбер достал что-то из кармана и повертел в руках. Ключ, вырезанный из того же черного дерева, что и перчатка.

– Я не убивал твою мать, дитя. И не пытался убить тебя. Генри Бергаст сделал из меня монстра, попытался растоптать меня. Но я не такой, как он говорит.

– Я не верю ни единому твоему слову, – сказал Марлоу.

Марбер поморщился:

– Это не имеет значения. Истина есть истина, независимо от того, принимаешь ты ее или нет.

Марлоу поднял голову:

– Так ты хочешь убить меня?

– Что за чушь? Убить тебя?..

Марлоу уставился на него с недоумением.

– Я только хотел обезопасить тебя, – злодей сожалеюще поднял бровь. – О, дитя, что же они тебе сказали? Кем ты меня считаешь?

– А как же Нью-Йорк? Когда ты пришел за мной и Элис?

– Элис… – Марбер на мгновение замолчал, размышляя, а потом продолжил более мягким голосом: – Я знал, что Генри нашел тебя. Предполагаю, не без помощи глифика. Знал, что тебя отвезут в Карндейл. У меня не было намерений причинять вред Элис Куик. Но я не мог позволить ей забрать тебя.

Мужчина казался почти добродушным. Почти.

Чарли решил, что нужно делать. Он видел, как Марбер аккуратно положил тот странный ключ в карман своего плаща. Если бы он овладел искусством мортализации, которому мисс Дэйвеншоу собиралась обучить его в будущем, то, возможно, смог бы протянуть руку достаточно далеко, чтобы залезть в карман этого ублюдка.

Он закрыл глаза и выровнял дыхание. Но в этот момент на него нахлынули чувства – страх, одиночество или что-то еще. Это отвлекло его и, открыв глаза, Чарли увидел, что ничего не изменилось.

Он не мог этого сделать.

Джейкоб Марбер стоял совсем рядом. Он пригладил рукой бороду, осторожно коснувшись длинной раны на щеке. Затем сцепил руки за спиной, повернулся к пролому в стене и устремил взгляд на город и повисший над ним серый туман. Чарли отпрянул назад, сердце у него бешено колотилось.

– Я был заперт в этом мире много лет, – тихо продолжил Марбер, – и я научился жить здесь. Я знаю его лучше, чем любое другое живое существо, и все же почти не знаю. Ты и представить не можешь, что я испытал. Я знал, что отсюда можно выйти через орсин, но он был для меня недоступен. Генри Бергаст держал его закрытым.

– Ты ведь предал его.

– Хм-м. – Джейкоб зашагал по обломкам. – Когда мне впервые явилась женщина-другр, я был еще молод. Она предложила провести меня в этот мир, чтобы я отыскал здесь… кое-кого. Чтобы помочь ему. И, понимаешь ли, взамен попросила об услуге.

В этот момент Чарли увидел у края балкона железный прут. Очень медленно и очень тихо он наклонился и поднял его. Прут был длинным и тонким, заостренным с одного конца. Одной рукой Чарли крепко сжал его, а другой – нож.

– Мой брат умер, когда мы были детьми. Близнец. Женщина-другр сказала, что я смогу увидеть его снова, что смогу помочь ему здесь, в этом мире. А если стану достаточно могущественным, то смогу даже вернуть его. Но она лгала. Долгие годы я бродил по этому городу, разыскивая брата, пытаясь найти среди духов хоть какой-то его след. Что ты видишь здесь? Лондон? Я – Вену.

Он нахмурился.

– Мне было ужасно одиноко, и, не имея возможности перекинуться словами с другой живой душой, я постепенно дичал. Рядом была только женщина-другр. Мы с ней довольно… сблизились. Она доверилась мне, и тогда я узнал, как сильно она ненавидит мир живых, как жаждет поглотить таланты. Это желание сжигало ее изнутри.

– А ты нашел его? Своего брата?

– Да. Но это был не Бертольт. Уже не он.

Марлоу молчал.

Джейкоб продолжил:

– Здесь, в этом мире, мой брат приходил ко мне трижды. Я сидел на краю орсина, моля о том, чтобы он открылся. Бергасту только и нужно было, что пропустить нас двоих. Это бы все изменило. Но он не сделал этого, и воспоминания брата обо мне угасли. А потом было уже слишком поздно.

– Поэтому ты его ненавидишь?

– В этом мире меняешься. Не то чтобы страдаешь от одиночества, но становишься более… опустошенным. Однажды ушла даже женщина-другр. И я остался совсем один. Я был ошеломлен. И испуган. Поэтому отправился на ее поиски. Понимаешь ли, у меня больше никого не было. Прошло много времени, и я нашел ее в туннеле на берегу реки. С ней был младенец – человеческий, как я тогда подумал. Но это был не человек. Ребенок был ее. Ее сын. Она выглядела потрясающе. В ней ощущалась сила и ярость. Младенец каким-то образом придавал ей сил, делал ее еще более могущественной. В тот миг я с ужасом осознал, на что она теперь способна, и понял, что ребенка нельзя оставлять в живых.

Дыхание Марбера вдруг стало тяжелым, и Чарли заметил, что он прижимает ладонь к боку.

– Этого нельзя было допустить…

Чарли чувствовал, как к его голове прилила кровь. Злодей еще не договорил, но мальчик уже знал, что тот собирается сказать.