– Как ты сюда попала? – прошептал Чарли, поглядывая на двух костяных птиц в клетках.

Стоявшая чуть в стороне Рибс кашлянула. Чарли резко перевел взгляд:

– Рибс? Ты тут?

– Не снимай рубашку, – усмехнулась она. – Везучий ты, Чарли. Отсюда только что вышел слуга Бергаста, искал какие-то бумаги. Будь ты на минуту-другую быстрее, сам бы с ним встретился.

Чарли в типичной для него манере неуверенно кивнул:

– Я упал. Иначе точно добрался бы сюда быстрее.

Рибс рассмеялась:

– Ну тогда благодари Бога, что ты не такой шустрый, как я. Иначе мне пришлось бы ткнуть старину Бэйли кочергой и скрыться в дамской уборной.

В полумраке кабинет казался жутковатым.

Чарли услышал, как Рибс подошла к большому деревянному шкафу у стены и стала возиться с ящиками. Тут же в воздух взлетела тяжелая кипа папок и, зашатавшись, упала на пол. Самой девушки, конечно, видно не было. Одна из папок снова поднялась в воздух и открылась. Пусто. Папка упала на место. Вверх взмыла, открываясь, другая, тоже пустая.

– Похоже, не мы одни интересовались исчезновениями, – прошептала Рибс. – Странно. Кто мог забрать все документы, но оставить папки?

Она предоставила Чарли поднять ящик и задвинуть его на место, а сама уже вытащила следующий, перебирая новые папки. Все досье на исчезнувших детей были пусты. Папок оказалось девяносто с лишним, почти под сто. «Все собранные в Карндейле таланты», – изумленно подумал Чарли. Расположены они были в алфавитном порядке. Наклонившись над отделением с буквой «О», он нашел свое досье и на всякий случай посмотрел дальше. Никаких других Овидов тут не было.

Ощутив прикосновение Рибс, он поморщился. В воздухе мимо него пролетела папка с перелистываемыми страницами. Кажется, девушке тоже пришла в голову идея посмотреть свое досье.

– Думала, она будет потолще. Я же не вчера только приехала. Так-так, посмотрим… Умная, ага, выносливая, ага… Почему в графе навыков пропуски? Какие у меня еще черты… словоохотливая… словоохотливая?

Папка захлопнулась, перевернулась, затем снова открылась.

– А это вообще-то досье? Недостаток дисциплины… легко отвлекается… Хм-м.

Рибс рассмеялась:

– Похоже, да. Ты только посмотри, Чарли. Они считают, что я, скорее всего, родом из Корнуолла. Да я ни разу не бывала в этом пропащем Корнуолле!

Она положила папку на стол и стала искать перо.

– Ты что делаешь? – прошептал он.

– Просто кое-что уточняю. Как пишется «очаровательная»?

Перо зацарапало по бумаге.

– «Согласно отзывам мисс Дэйвеншоу, Элеонор проявила прекрасные способности во всех своих исследованиях, превзойдя даже мисс Оноэ, чья успеваемость в последнее время чаще разочаровывала…» – голос ее прервался. – Вот так, теперь больше похоже.

Перо застыло в воздухе.

– Ты в порядке, Чарли? Здесь твоя папка.

Его пальцы зависли над ящиком. Он ожидал найти еще одно досье, на другого Овида, своего отца, но его не было. Он открыл свою папку и внимательно прочитал все документы, начиная с первой вырезки, но все сведения были разрозненными и бесполезными. Список обвинений из Натчеза. Любопытное письмо мистера Коултона с описанием Чарли и его таланта: «Честный молодой человек, несмотря на жестокость, которой его подвергали. Достойный кандидат для Карндейла». Никакого упоминания родителей или места рождения.

Однако в конце вверх ногами лежала вторая папка, засунутая сюда, по всей видимости, небрежно и впопыхах. В ней речь шла о некоем Хоуэле Овидде.

Его отце.

Чарли понял это сразу, еще до того, как начал читать. До этого он не знал даже имени своего отца и все же не сомневался. В ушах зашумела кровь. Он отвернулся от предполагаемого местонахождения Рибс и в слабом свете луны начал медленно пробегать по строчкам глазами.

Похоже, его отец был валлийцем. Он приехал в Карндейл в двенадцать лет, заявив о себе как о довольно сильном «клинке». Это был самый распространенный из пяти талантов. К тому времени он, несмотря на свой возраст, уже два года работал в каменном карьере, и оказалось, что для его освобождения оттуда требовался какой-то официальный документ вроде контракта. Его описывали как тихого, математически одаренного, худощавого юношу. Он дважды получал замечание за купание в озере голышом. Несколько заметок с его учебными достижениями и одна страница с датами и сокращениями, не имевшими для Чарли никакого смысла. В конце папки находился документ, датированный февралем 1864 года, в котором подробно описывалось его внезапное исчезновение из Карндейла. Судя по загадочной записке, в последний раз его видел в Лондоне некий Р. Ф.: «Талант значительно сократился. Эк-73».

Чарли уставился на записку, пытаясь понять, что бы это могло значить. Внизу синими чернилами была нацарапана приписка: «Х. О. исчез. Больше никаких подробностей. Р. Ф. сообщает, что Темза переполнена. Субъект предположительно мертв».

В кабинете, как и во всем доме, стояла тишина, в окно проникал слабый лунный свет.

«Хоуэл Овидд, – с горечью подумал Чарли. – Отец».

Отец, которого он не знал и никогда не узнает; отец, который тоже ходил по этим мрачным залам, когда ему было столько же лет, сколько и Чарли, который по какой-то причине сбежал в Лондон, у которого во всем мире не было семьи, которой он был бы нужен, кроме той, которую ему предстояло обрести и потерять на бескрайнем американском Западе.

– Ну, что там у тебя? – спросила Рибс из-за плеча.

Он попытался отстраниться, но было слишком поздно.

– Овидд? – пробормотала она. – Как… ты, только пишется чуть по-другому?

– Мой отец, – тихо произнес он.

Рибс выхватила папку у него из рук и принялась перелистывать бумаги, а потом хмыкнула.

– Что-то я не понимаю, Чарли. Он ведь тоже был талантом. Так не бывает. Таланты не передаются по наследству, они появляются случайно. Родители обычно отказываются от нас, когда видят, на что мы способны.

Чарли с трудом проглотил вставший в горле комок.

– Хм-м. Значит, он уехал в Лондон?

Его немного смущало то, что он не видит Рибс во время разговора. Папка тихонько покачивалась в воздухе.

– Это имеет какое-то значение? – прошептал он. – Ты когда-нибудь слышала о том, чтобы таланты уезжали отсюда? Думаешь, он сбежал?

– Прямо до самого Лондона? Нет, – ответила она. – В Лондон отправляют «бывших».

– Кто это такие?

– Те, кто, достигнув совершеннолетия, теряют талант. Это случается не со многими, но с некоторыми все же бывает. Никто не знает почему.

Голос ее стал очень тихим.

– Ужасно печально. Представь себе: вернуться к обычным людям без возможности делать то, что делал раньше. Все равно что потерять часть себя, я думаю. Бедный твой отец.

Чарли потер пальцем переносицу, попытавшись представить, каково это – потерять талант.

– Он был таким же ребенком, как и мы. – Рибс захлопнула папку и вернула ее в ящик.

После этого ее голос раздался почти у самого его уха.

– Если захочешь поговорить об этом, слушать я умею, – мягко сказала она. – Ты можешь даже забыть о моем присутствии. Нам всем есть чем поделиться, Чарли. Мы все знаем, как это бывает.

Чарли почувствовал, как к лицу приливает кровь.

К счастью, Рибс уже занялась ящиками стола. Все они оказались заперты. Чарли в замешательстве думал об отце, когда его взгляд уловил на ковре какой-то предмет. Наверное, Бэйли что-то уронил, когда искал документы.

Рибс подняла находку. Это была записная книжка Бергаста. Не рискнув зажигать свечу, они вернулись к окну и девушка-невидимка в слабом свете принялась перелистывать страницы, пытаясь расшифровать почерк Бергаста. Страницы покрывали даты, цифры и примечания, которые, возможно, что-то значили для владельца, но не для Рибс и Чарли. На одном развороте они увидели какие-то схемы или карты – точно сказать не могли. Кровотечение у Чарли наконец остановилось, и он принялся бродить по кабинету, разглядывая странные предметы и тихо пробуя открыть многочисленные двери. Но когда Рибс внезапно удивленно охнула, вернулся и встал рядом.