Чарли пошел дальше и встал в темном углу, как ему и было велено. Шли минуты. В какой-то момент он увидел вдалеке на причале покачивающийся огонек фонаря, двигающийся между построек, но не приближающийся. Потом Чарли снова посмотрел на реку, где суетились мелкие фигурки, перетаскивая по одному ящику всемером или ввосьмером. Они работали быстро, слаженно и не особенно скрытно. Очевидно, кто-то получил за это определенное вознаграждение. Немного погодя Чарли услышал крик, а затем отдаленный всплеск. Он пригнулся, присмотрелся и увидел, что ялик остановился на середине реки и раскачивается из стороны в сторону. Маленькие воришки сгрудились на нем, как муравьи. Однако вскоре они снова причалили и принялись поднимать ящики сетями с помощью заранее установленного оставшимися на суше товарищами большого шкива. Все вместе, по шесть человек за раз, они переносили ящики под причал, складывая их в густой грязи. Потом они целых два часа перетаскивали ящики на склад, причем для этого потребовалось несколько заходов. Сначала Чарли с интересом размышлял над тем, что же такое тяжелое они украли, но вскоре усталость и напряжение, которое он испытал за последние дни, вытеснили из его головы все любопытство.

Когда работа была окончена и все вернулись, близился рассвет. Через некоторое время послышался стук железных колес и тихое ржание лошадей, а потом на склад вошли двое взрослых мужчин, крупных и мрачных; из-под шляп-котелков виднелись сальные волосы.

– Здорово, пострелята, – произнес тот, что был повыше и похудее.

Никто не пошевелился.

– Это Заводила, – прошептал Миллард на ухо Чарли, кивком указывая на говорившего мужчину, который прошел в центр помещения. Другой остался у двери.

– Помалкивай в тряпочку, – добавил он. – Лучше, чтобы он тебя вообще не увидел.

Заводила разгладил рукой бакенбарды и обратился к своему спутнику:

– Готовьте телегу, мистер Туэйт. Похоже, у нас срочная доставка.

Затем он обошел ящики, пересчитывая их вслух очень медленно и нарочито громко.

– Один, два, три, четыре… хм, недурно. Пять, шесть, семь, восемь, девять. Великолепно, – сказал он и обернулся на замерших в испуге «пострелят».

Потом поднял брови, развернулся и поднял котелок.

– Что это? Разве их не должно быть десять? Я что, сбился со счета?

– Один мы потеряли, сэр, – тихо произнесла Джилли.

Мужчина замер.

– Что? Не расслышал.

– Я сказала, один мы потеряли, сэр, – повторила Джилли громче. – Свалился в воду.

Мужчина в один миг подошел к девочке, широко расставляя длинные и тонкие, как ножницы, ноги и скрипя половицами. Он прижал руки к коленям и наклонился так низко, что заглянул Джилли прямо в глаза:

– Один потеряли? Свалился в воду, значит.

– Да, мистер Пламб, сэр.

– Заказ был на десять. Не так ли, мистер Туэйт?

– Ага, на десять, мистер Пламб, – подтвердил его более полный спутник, снова вырастая в дверях.

– Так их почти десять, – прошептала Джилли. – Почти все.

– Почти все, – повторил мистер Пламб.

Схватив девочку за руку, он стал загибать один за другим пальцы к ее ладони.

– Так, давай посчитаем. Один, два, три, четыре, пять. Верно? А теперь на другой руке. Шесть, семь, восемь, девять.

Дойдя до ее маленького мизинца, он так резко дернул за него и согнул, что девочка вскрикнула и резко подалась назад.

– А, ну неважно, подумаешь, – сказал мужчина. – У тебя же остались почти все пальцы.

Джилли, казавшаяся такой крошечной рядом с высоким Заводилой, скорчилась от боли. Все остальные замерли, никто не проронил ни слова.

– Вас держат здесь не из милосердия, – продолжил мужчина. – Вам дают работу, и вы обязаны ее выполнять.

Чарли больше не мог просто смотреть. Он шагнул вперед, сердце его бешено застучало.

– Оставьте ее в покое, – сказал он. – Она еще совсем ребенок.

В тот же момент стоявший у двери полный мужчина, мистер Туэйт, словно тень, метнулся вперед, вытащил из складок пальто дубинку и со всей силы ударил Чарли по скуле, отчего тот не удержался на ногах. Все вокруг заплясало, в глазах у мальчика потемнело. Он задыхался. Барахтаясь в грязи, Чарли попытался подняться, в ушах стоял звон.

– А это еще кто такой? Новенький? – мистер Пламб толкнул Джилли на пол и повернулся к Чарли.

– Не обращайте на него внимания, мистер Пламб, сэр, – умоляюще затараторила Джилли, прижимая руку к груди. – Так, один дурачок. Заткнись ты, – последние ее слова были адресованы уже Чарли.

Тот в замешательстве подался назад. Щека болела, по ней текла кровь.

– Не умеет следить за языком, так мы его отрежем, – пригрозил мистер Пламб.

– Я сама его отрежу, – сказала Джилли.

– С тебя станется, чертова ты заноза, – рассмеялся мистер Пламб. – Настоящая дикарка.

Когда мужчины ушли, Джилли поспешила к Чарли. Дубинка порвала ему кожу под глазом и задела нос. Он потряс головой, ощущая плотную тяжесть, будто его нос наполнили водой.

– Твой палец…

– Не бери в голову. Вот так, держи повыше, – бормотала Джилли.

Она осторожно приподняла его подбородок, потом резко охнула, и Чарли внезапно все понял. Он поспешно отпрянул, прикрывая щеку рукой, но было уже поздно. Джилли в ужасе уставилась на него:

– Что это, Чарли?

На глазах у него выступили слезы.

– Ты не человек, – прошептала девочка, делая шаг назад. – У людей так не бывает.

– Джилли…

– Не подходи! – внезапно закричала она. – Джудж! А ну-ка посмотри на Чарли.

Но не успела маленькая, похожая на мышку девочка подойти, как к Чарли подскочил Миллард, схватил его за голову и принялся вертеть из стороны в сторону. Другие дети сгрудились вокруг, вытаращив глаза.

– Черт подери, – пробормотал он. – Просто выродок какой-то. Монстр.

Чарли оттолкнул его.

– Чарли – монстр? – спросила девочка, одна из самых маленьких, лет трех, и заплакала.

– Нет… – прошептал Чарли.

– Джек-попрыгун! – пустился в плач другой ребенок.

И они все с визгом разбежались от него – все, кроме Милларда и Джилли, – а сам Чарли попятился назад, ощущая, как его переполняют боль, гнев и унижение. Он рассматривал бледные, искаженные страхом лица, в полутьме выглядывающие из-за бочек, ящиков и прогнивших досок. На него разом навалились воспоминания обо всех его неприятностях – и нападение лича, и погоня в ночи, и Заводила; все это напомнило ему прежнюю жизнь в Миссисиппи, где его называли выродком, уродом, чудовищем, и наполнило его тем, чего он не ощущал уже давно.

Яростью.

– А ну к черту всех вас! – закричал он уставившимся на него грязным воришкам. – Ступайте в ад, все вы!

На глазах выступили слезы. Он выскочил из склада в сумерки, в оседающий туман и побежал – по остывающим мощеным улицам, по тенистым переулкам и кривым аллеям, по промокшим доскам мостков. Царившую вокруг темноту и сгущавшийся туман разбавляли лишь факелы над дверями питейных заведений. Чарли снова пронзило беспокойство, он вновь оказался совсем один в большом городе. Наверное, его опять ищет этот лич, ползая по зданиям, как огромный бледный паук.

Он не знал, как долго блуждал по улицам, но примерно в середине ночи вышел на широкую мощеную дорогу, освещаемую в тумане газовыми фонарями, и вдруг услышал смех. Мимо него по набережной непринужденно прогуливались мужчины в шелковых шляпах и дамы в меховых накидках. Он снова оказался у реки. В тумане мелькали кареты. Лица пассажиров неодобрительно смотрели на Чарли из окон, и он закрыл руками свою рубаху, осознав, какой у него потрепанный вид.

А потом мальчик услышал голос – он был ему знаком. Рядом с ним стоял плотный усатый мужчина в котелке, который накинул на плечи Чарли пальто.

– Мистер Коултон? – изумленно заморгал он. – Это вы? Настоящий?

Коултон хмыкнул.

– Я разыскиваю тебя по всему проклятому городу, парень.

– Лич, он…

– Ага, парень. Знаю.

Чарли не смог сдержать слез и заплакал, содрогаясь от глубоких всхлипов. Коултон взял его за плечи. Вокруг них закружился темный туман. Преодолев мост Блэкфрайерс, он поплыл дальше в ночь.