– Лондонские доки в той стороне. – Он указал дубинкой по течению реки.

Спотыкаясь и стараясь прийти в себя, Чарли заковылял прочь. Небо светлело. Скоро наступит день. Вокруг него простирался лабиринт из кривых переулков и темных закоулков с одетыми в лохмотья уличными дворниками, гадящими на мостовую лошадьми, ужасной вонью сточных канав, по которым текли нечистоты. Окружавшие его со всех сторон здания казались ему огромными, и это давило на него.

Он немного подремал в каком-то полуразрушенном проходе и проснулся оттого, что по его ноге ползла огромная крыса. Из повозки на углу улицы он стащил пирог с мясом и, пошатываясь, вышел к потоку лошадей и проносящихся мимо экипажей с железными колесами, один из которых едва не сшиб его с ног. Его руки и грудь выглядели как-то неестественно, кожа была странно мягкой и болезненной. А ведь он уже должен был выздороветь. Наверное, в когтях лича был какой-то яд, проникший глубоко в его тело. Потом он заснул в луже в каком-то переулке возле реки и наутро проснулся промокшим. Рядом с ним присела какая-то босая девочка в лохмотьях. Вторая, помладше, стояла позади.

– Эй, ты, – спокойно сказала первая. – Ты, это, давай вставай.

Она потянула его за пульсирующую от боли руку. Чарли вскрикнул и содрогнулся, стал на четвереньки, а затем неуверенно поднялся на ноги.

– Так-то лучше, – усмехнулась девочка.

Она была мулаткой, как и он. Но очень маленькой – ей можно было дать лет шесть-семь, не больше. С немытыми волосами и бледными пятнами на лице. Другая девочка, похожая на летучую мышь, длинноволосая шатенка, казалась еще меньше. Засунув палец в нос, она окинула его оценивающим взглядом, но ничего не сказала.

– Меня зовут Джилли, – усмехнувшись, представилась старшая. – А это Джудж. Чего таращишься? Сам-то не лучше нас.

Голова у Чарли кружилась от поднявшегося жара. Он попытался что-то сказать, но только немного покачался из стороны в сторону.

Девочки взяли его за руки с двух сторон, как перебравшего на ярмарке пьянчугу, и куда-то повели. Потянули его в самый мрак Уоппинга, наполненного сырыми тенями. Где-то поблизости, судя по зловонию, протекала река. Время от времени Джилли и Джудж останавливались, чтобы дать ему отдышаться у склизкой стены, и с интересом разглядывали его, а иногда задерживались, чтобы выковырять из открытых водосточных труб кусочек металла или пуговицу, вытирая находку о свои лохмотья и пряча куда-то в карманы.

Наконец они подошли к облупившемуся зданию склада с кривыми, поскрипывавшими в тумане стенами. Девочки провели Чарли внутрь, а потом по шаткой лестнице на верхний этаж. У разбитых окон кучкой сидели дети и с интересом смотрели на него.

– Что за чертовщина, Джилли? – спросил высокий мальчишка, который уже встал и подошел ко вновь прибывшим. Он был моложе Чарли, но почти одного с ним роста. – Кого ты притащила сюда? Какой-то доходяга? Что скажет мистер Пламб?

– С Пламбом у меня все схвачено, – усмехнулась Джилли.

– Кто бы сомневался, – сказал мальчишка.

– Но погоди, Миллард, – тоненьким голоском вмешалась младшая, Джудж. – Ты же говорил, что нам нужен кто-то, чтобы стоять на шухере. А он как раз подходит.

Высокий мальчишка подошел к Чарли поближе и оглядел его, как покупатель рассматривает лежащий на прилавке кусок мяса:

– А имя у него есть?

– Ага. Руперт, – ответила Джилли.

– Никакой он не Руперт. Ты что, правда Руперт?

Схватившись за скованную болью грудь, Чарли поморщился и опустился на пол.

– Что с ним? Его что, порезали?

– Да так, немного ослаб. Ему бы харчей.

– Никакой он не Руперт, Джилли. И посмотри на него, у него кровь.

Чарли, не обращая внимания на пререкающихся между собой детей, заскрипел зубами от боли.

– Чарли, – прошептал он. – Меня зовут… Чарли.

Миллард ухмыльнулся двум девочкам. Во рту у него недоставало всех передних зубов.

– Я же говорил.

– Привет, Чарли, – присела перед ним Джилли. – Не подумай про Милларда ничего плохого, он просто на взводе. Скоро успокоится.

Через мгновение Джудж тоже опустилась на пол рядом с ним. В руках у нее была побитая жестяная миска, в которой лежал комок каши с торчавшей из него ложкой.

– На, пожуй, – сказала Джилли, взяв принесенную подругой миску. – Не отравлено.

Чарли поел и снова уснул, а проснувшись, почувствовал себя немного лучше. Острая боль в груди и руках утихала. На складе стало темнее, потрескавшиеся стекла блестели, как от мороза. Рядом с ним, прижав колени к груди, сидел Миллард.

– Думал, ты кони двинул, – усмехнулся он. – Вот, поешь, станет получше.

Он протянул Чарли засаленный бумажный пакет, внутри которого лежали три бледных шарика из теста, еще теплых. На вкус они были сладкими; Чарли медленно жевал их, перекатывая с одной щеки к другой и с трудом глотая. Сознание постепенно прояснялось, чувства обострялись.

– Ну вот, – сказал Миллард. – Хлебнуть хочешь?

Он протянул Чарли жестяную кружку, тот отпил из нее и удивился, ощутив вкус крепкого пива. Горького и густого. Потом вытер губы рукой.

– Есть работенка, – сказал Миллард. – Как раз докажешь, что не зря тебя подобрали. Давай, двигаем.

Он повел Чарли вниз по разрушенной лестнице. Маленькие воришки уже стояли у выхода со склада, у них было четыре покачивающихся тусклых фонаря с выпуклыми стеклами.

Джилли подошла к Чарли и, изучив его лицо и словно разглядев что-то, кивнула.

– Готовы? – спросил Миллард.

– Ага, – пожала плечами Джилли, не сводя глаз с Чарли. – Ну что, лучше? Точно, лучше. Твои гляделки нам еще пригодятся. Свистеть умеешь?

– Свистеть?

Рядом с Джилли возникла Джудж, обеими руками прижимавшая к груди фонарь. Кивнув Чарли, она несколько раз протяжно свистнула.

– Типа такого, – добавила она высоким голоском.

– Свистеть я умею, – сказал Чарли.

– Здорово. Значит, как появятся эти чертовы фараоны, свистнешь, – сказал Миллард. – Три раза, тихо и по-быстрому, как Джудж. Усек?

– Погоди? А почему я? Зачем я вам?

Джилли посмотрела на него как на дурачка:

– Эх, Чарли. Потому что ты не такая шпана, как мы.

– Шпана?

Джудж кивнула, выставив на него широкие, как блюдца, глаза.

– Ага, – подтвердил Миллард. – Если мы будем околачиваться вокруг без дела, фараоны сразу что-нибудь заподозрят. А ты можешь сказать, что ищешь работу.

– Ночью? В темноте?

– Сразу видно, что в Лондоне ты совсем недавно, салага, – усмехнулась Джилли.

Ночь была густой и холодной. Маленькие беспризорники высыпали в темноту, словно крысы. Чарли следовал за Джилли, а Джилли шла за фонарем Джудж, узким лучом прорезавшим окутавший Уоппинг туман. Вокруг не было ни души. Они пробирались по узким переулкам и скользким деревянным мосткам, переброшенным через открытые сточные канавы, поднимались по шатким лестницам и ползли вдоль каменных стен между мрачными, грязными дворами. Потом они прошли через заброшенное здание, свернули налево, торопливо спустились по мокрым ступенькам, снова свернули налево и перелезли через деревянные перила, которые под весом Чарли раскачивались.

Они вышли под грязный берег у причала. Джилли приложила палец к губам, Джудж задвинула глазок фонаря и в темноте медленно повела их вверх по склону. Несколько ребят остались внизу, наблюдая за рекой и за горящими на баржах огнями.

Джилли потянула Чарли за рукав – и он наклонился к ней.

– Иди прямо по этой дороге, – прошептала она, показывая направление. – Встань на углу вон у тех складов. Держись подальше от света. Свистни, если увидишь законников.

– А вы с Джудж?

– Да иди ты уже, – прошипела она, нетерпеливо покачав головой.

Чарли пошел. Вдруг, услышав всплеск, он обернулся и увидел, как к пирсу приближается темный ялик с четырьмя маленькими фигурками внутри. Когда лодка подплыла к берегу, Джилли и еще двое ребят бесшумно, как тени, запрыгнули на борт. Ялик разок-другой качнулся и медленно двинулся к пришвартованной барже.