Советской власти и в первые годы Советской власти, этим вопросам придавалось особое значение, и определенную категорию интеллигенции, в частности писателей, всегда поощряли. Может быть, нам подумать и над этими мерами, в частности, может быть, создать академию литературы и искусства, сделать хороший отбор в эту академию, создать им условия для работы».

До создания академии дело не дошло, но комиссию Политбюро по первоочередным вопросам идеологической работы в составе Кириленко, Шелепина, Пельше, Демичева и Андропова образовали...⁶⁴

В феврале — начале марта значительно осложнилась политическая ситуация в Чехословакии. В стране практически перестала действовать цензура. 3. Млынарж отмечает, что «началась открытая критика... методов работы КПЧ, профсоюзов, органов госбезопасности и юстиции и, как следствие, сняли с постов ряд секретарей ЦК, руководителей Центрального совета профсоюзов, министра внутренних дел и Генерального прокурора»⁶⁵ Ситуация дополнительно осложнялась противоречиями в руководстве КПЧ. Многочисленные противники Новотного уже добивались его отставки с поста президента ЧССР. В этом случае против Новотного объединялись разнородные политические силы. Его отставки уже требовали на массовых митингах.

Обострение обстановки в Чехословакии стало причиной обсуждения этого вопроса на Политбюро ЦК КПСС 15 марта 1968 г. Из хода обсуждения очевидно, что в Москве не одобряли готовящуюся отставку А. Новотного. Шли интенсивные консультации руководства КПСС с В. Гомулкой и Я. Кадаром. Ситуация в Чехословакии рассматривалась рядом с волнениями польских студентов. Судя по «Рабочим записям заседаний Политбюро», именно 15 марта 1968 г. в позиции Политбюро произошел перелом в отношении к процессам, происходившим в Чехословакии. Настороженное отношение к пражским реформам сменилось на плохо скрываемую враждебность тогда, когда в Чехословакии была отменена цензура, начались вынужденные отставки просоветски настроенной части чехословацкого руководства. Политбюро считало целесообразным обратиться с письмом в адрес Президиума ЦК КПЧ, в котором следовало бы, по предложению Б. Н. Пономарева, «сказать, что у них начался разгул в печати, по радио и телевидению, сказать, что все это направлено на отрыв Чехословакии от социалистического лагеря, от СССР, сказать яснее и подробнее об этом. ...Сказать в письме и о том, что они находятся рядом с ФРГ...». «Положение действительно очень серьезное. Методы и формы, которыми ведется сейчас работа в Чехословакии, очень напоминают .венгерские. В этом внешнем хаосе... есть свой порядок. В Венгрии тоже с этого начиналось, а потом пришел первый, второй эшелон и, наконец, социал-демократы» — это было заявление Ю. В. Андропова, непосредственного участника подавления венгерского восстания 1956 г. и председателя КГБ. Сам Брежнев считал, что «надежды на Дубчека не оправдываются, он может вылететь, так как события, которые происходят, им мало управляются... Ведь может случиться так, что они снимут Новотного. Они сняли прокурора, начальника КГБ, на очереди Ломский (министр национальной обороны ЧССР.— Авт.), а потом и за Дубчеком дело».

Во время этого заседания Брежнев позвонил в Прагу Дубчеку и, вернувшись, сообщил его участникам о только что состоявшемся разговоре. Дубчек уверял, что «у нас ни в Праге, ни в стране не будет никаких событий, что вот плоховато в Польше, им бы нужно помочь. ...Мы справимся с событиями, которые у нас происходят».

Брежнев проинформировал Дубчека о готовившемся письме; они договорились о встрече между Кадаром и Дубчеком (Кадару в течение всего 1968 г. отводилась роль постоянного связного между ЦК КПСС и ЦК КПЧ, не отраженная, кажется, в литературе). Была также достигнута договоренность о встрече между лидерами КПСС и КПЧ.

Однако ситуация продолжала быстро ухудшаться. Вскоре после массового митинга, участники которого требовали ухода Новотного с поста президента, он подал заявление об отставке. Новотный хотел выступить по телевидению. Его выступление было уже подготовлено. В нем Новотный отказывался от активной политической деятельности. Однако он высказал беспокойство интенсификацией крайних политических взглядов. В тексте Новотного содержалась полемика со Смрковским. Он резко отметал обвинения Смрковского в том, что в декабре или январе на защиту Новотного должны были выступить органы безопасности⁶⁶ Однако выступление Новотного не выпустили в эфир.

20 марта в Москву передали разговор с Биляком. Он утверждал, что «центральное руководство положением в партии и стране не владеет... группа Новотного тянет влево, группа Смрковского — вправо, и тов. Дубчеку приходится буквально "драться" за каждый пункт того или иного решения. Словацкие коммунисты, как и все трудящиеся, требуют создания федеративной ЧССР». Биляк информировал, что на пост президента выдвигались Л. Свобода, И. Смрковский и «окруженный ореолом героя и мученика» Г. Гусак⁶⁷

В Москве уход А. Новотного с поста президента, отставки людей, которые считались сторонниками просоветской ориентации, вызвали раздражение и новые опасения. Выступления участников заседания Политбюро ЦК 21 марта 1968 г. отличались прежде не свойственной им резкостью. На этом заседании началась выработка конкретных мер по противодействию чехословацким реформам. Брежнев, открывший заседание, подробно рассказал об отношениях между Политбюро ЦК КПСС и ЦК КПЧ зимой и весной 1968 г. Этот своеобразный экскурс в историю должен был свидетельствовать о быстром ухудшении положения в Чехословакии, утрате ЦК КПЧ контроля за положением в стране. Брежнев привел многочисленные факты контактов с Дубчеком, его постоянные заверения, что «у них все спокойно, что события не выйдут на улицу», од i, по мнению Брежнева, «митинги, собрания, активы и т. д.— многие из них нисят направленность антисоветскую. Все больше проглядывается, что направляет эти события не ЦК КПЧ, а Смрковские, Шики и другие обиженные люди. Видно, они твердо решили или, во всяком случае, предрешили окончательно об освобождении тт. Новотного, Ленарта, Ломского и некоторых хороших и искренних друзей Советского Союза». Брежнев проинформировал, что Дубчек просил его лично и через посла Червоненко, чтобы письмо, подготовленное в Политбюро ЦК КПСС на предыдущем заседании, не направлялось в ЦК КПЧ, так как оно могло ухудшить личное положение Дубчека. Брежнев согласился с этим и задержал отправку письма.

Этот своего рода отчет Брежнева о его действиях по отношению к Чехословакии похож на попытку оправдаться перед Политбюро за такое развитие событий.

По словам Брежнева, ситуация в Чехословакии сильно тревожила лидеров ряда социалистических стран. «В Софии и уже после к нам обращались тт. Живков. Гомулка, Кадар с просьбой о том, чтобы КПСС приняла какие-то меры к урегулированию положения в Чехословакии, но они не высказали, какие именно меры. За последние дни мы вели ежедневные переговоры». В результате договорились встретиться в Дрездене с чешским руководством. На этой встрече кроме делегаций от ЦК КПСС и КПЧ должны были быть представители ГДР, Польши и Венгрии. По настоянию Живкова и советского руководства в Дрезден должна была прибыть и болгарская делегация.

По мнению Брежнева, положение в Чехословакии было настолько сложным, что его необходимо было обсудить на специальном Пленуме ЦК. Для этого он предложил отказаться от проведения очередного пленума по сельскому хозяйству, провести его позднее, а в апреле подробно проанализировать ситуацию в Чехословакии и те ее уроки, которые касались КПСС и Советского Союза. «После октябрьского Пленума ЦК КПСС мы провели большую работу как в области политики, так и в области экономики. Но есть у нас, как во всех больших делах, факты и явления, которые нас не могут не беспокоить и не могут не настораживать. Есть у нас еще разного рода брюзжащие люди, особенно среди интеллигенции, студенчества, причем это, как правило, относится не ко всему студенчеству, не ко всей интеллигенции, а к небольшой группе людей и к некоторым районам. Таких явлений нет, скажем, в Сибири, на Урале, в Донбассе, но они есть во Львове, есть в Москве и Ленинграде». Брежнев потребовал улучшить идеологическую работу, организовать пропагандистскую кампанию о событиях в Чехословакии и Польше.