Надо было торопиться. Каждую минуту на пляже мог появиться какой-нибудь любитель свежего воздуха. Наклонившись над трупом, Кардозу быстро достал из кармана куртки бумажник и журнал, подхватил свою сумку и поспешил к мотелю. Оглядываясь по сторонам, он пробрался между машин и палаток к себе в номер.
Первым его желанием было принять душ, чтобы хоть немного прийти в себя. Горячие струи воды и впрямь помогли расслабиться, вернулась способность думать. «Идиот, зачем я взял бумажник и журнал? А что, если сейчас откроется дверь, войдут полицейские, перероют все вверх дном и найдут у тебя эти вещи?! Поди тогда доказывай, что убийца не ты», — укорял он себя. Но инстинкт профессионального искателя сенсаций подсказывал Себастьяну, что из этой истории ему удастся извлечь что-то неординарное. Сенсационный материал в руках у репортера — это своеобразная награда за долгие месяцы или даже годы работы над рутинной информацией.
Насухо вытершись полотенцем, Кардозу завернулся в махровый халат и направился к столу, где лежали журнал и бумажник убитого.
Сначала бумажник. Он был изрядно потрепан, но зато обладал множеством весьма вместительных отделений и кармашков. Очевидно, поэтому его хозяин не расставался с ним, несмотря на его явно непрезентабельный вид. В первом же отделении Себастьян обнаружил довольно толстую пачку банкнот. Здесь было 1950 португальских эскудо, 245 американских долларов и 50 английских фунтов. В другом отделении было лишь два использованных билета в кинотеатр «Мирадор-1» на вечерний сеанс. Судя по билетам, убитый был в кино два дня назад. Но кто был вторым или второй? Ответ на этот вопрос, безусловно, мог бы приблизить разгадку тайны убийства на пляже. Себастьян перерыл весь бумажник и не нашел никаких документов. И все-таки каким-то шестым чувством он ощущал, что здесь должна, обязательно должна быть зацепка. Он начал скрупулезно изучать каждый шов, каждую складку на бумажнике, заглядывал во все отделения и кармашки, беспрестанно возвращаясь к тому, что он уже, казалось, досконально изучил. Наконец его внимание привлекла подкладка. Длинный кожаный язык, являвшийся задней стенкой последнего отделения, уходил в глубь противоположного кармана. Вытащив его, Кардозу обнаружил за ним еще одно, явно потайное отделение. Оттуда он извлек выцветшее от времени удостоверение личности офицера родезийских вооруженных сил.
Шел 1982 год. Уже не было в помине Южной Родезии, не было режима Яна Смита. Вместо этой бывшей британской колонии была теперь независимая Республика Зимбабве, которой управляло правительство, избранное народом. И вот теперь здесь, за тысячи километров от Зимбабве, Себастьян держал в руках документ, принадлежавший всего несколько часов назад солдату прошлого, безвозвратно ушедшего в историю.
Лейтенант Говард Хьюз — а убитого, как удостоверился Кардозу, звали именно так, — не был заурядным офицером из воинства Смита. В графе «часть» были записаны всего лишь два слова, которые, возможно, ничего бы не значили для простого обывателя. Но Себастьян прекрасно знал, что означают эти два слова — «Селус скаутс».
Лейтенант Хьюз был, по-видимому, командиром взвода в отборной части специального назначения, которой власти Солсбери присвоили это название. Часть окрестили в честь Фредерика Селуса — англичанина, который был в числе первых европейских поселенцев на земле Зимбабве. Опытный следопыт и охотник, обладающий жестоким и властолюбивым характером, он проникал в самые отдаленные уголки страны, чтобы заставить местное население подчиниться британской короне.
Для подготовки «Селус скаутс» на северо-западе Родезии, у озера Кариба, был построен лагерь, получивший диковинное название «Вафа-Вафа». Название лагеря произошло от слов «Вафа-вазара», что в переводе с языка народности шона означало примерно следующее: «Те, кому суждено умереть, — умрут, кому остаться — останутся».
В лагерь «Вафа-Вафа» направлялись сливки родезийского воинства. После первых недель тренировок добрая половина из них отсеивалась. Остальные проходили курс по превращению в суперсолдат, которым не положено ни «гореть в огне», ни «тонуть в воде».
— Мы начинаем с того, что даем понять новичку, что он ничтожество, ноль, — откровенно поведал как-то журналистам командир «Селус скаутс» майор Рейд-Дейли, воевавший в свое время в джунглях Малайзии. — И лишь затем мы начинаем делать из него нового бойца, такого, который нужен нам. Мы сознательно доводим солдат до предела физических и моральных сил. И тогда большинство ломается. Но остается соль земли, те, кто способен стать сверхчеловеком. И они ими становятся.
О том, в чем же состоят эти испытания, рассказал в одном из своих номеров южноафриканский журнал «Армд форсиз». Все начиналось с огромных физических нагрузок при рационе питания, составлявшем всего лишь одну шестую того, что получал обыкновенный солдат.
Затем следовал более серьезный «тест». Каждому «скауту» выдавали винтовку, 20 патронов, одну спичку в коробке и одно сырое яйцо. На вертолете его забрасывали в саванну, кишащую хищниками и змеями. Ровно через сутки «скаут» должен был выйти в заданный район, развести костер и сварить яйцо. На вертолете прибывало с инспекцией начальство. Тот, чью спичку задувал ветер или заливал тропический ливень, не мог называться больше «селус скаутом». А были и такие, кто просто никогда не выходил к назначенному месту. И никто их не искал: природа осуществляла естественный отбор.
Потом их учили обходиться вообще без спичек: высекать огонь из камня, добывать его трением, питаться мясом грызунов, змей, обезьян, пить воду, скопившуюся в скелетах давно павших животных. Им прививали безжалостность, фанатичную преданность их покровителю и единственному хозяину — Смиту. И они оправдали возлагавшиеся на них надежды, обильно полив кровью африканцев как землю Зимбабве, так и Мозамбика, Замбии, Ботсваны, поддерживавших борьбу патриотов Зимбабве за свободу. К наиболее «выдающимся подвигам «Селус скаутс» относят расправу над жителями мозамбикского поселка Тембуйе в 1978 году, рейд на столицу Замбии Лусаку в 1979-м и бесчисленные террористические акции на территории самой Родезии.
Документ одного из таких головорезов Себастьян теперь держал в руках. Не было сомнений, что Говард Хьюз — скорее всего, американец или англичанин по национальности, был профессиональным наемником. Постепенно приобретало новый смысл услышанное Кардозу во время драки на пляже. Убийцами Хьюза были, по всей видимости, его коллеги. Все трое намеревались отправиться в Виндхук к некоему полковнику.
Виндхук — административный центр Намибии, оккупированный южноафриканскими войсками. Там находится штаб оккупационного контингента ЮАР, где, очевидно, и работает пресловутый полковник. Иными словами, троица намеревалась подзаработать на колониальной войне, которую Претория ведет в Намибии. Но их планы расстроились, судя по всему, из-за Хьюза, которому предложили что-то более выгодное в Лондоне…
Но что? Люди профессии Хьюза вряд ли захотят ссориться с напарниками из-за лишней полусотни долларов. Значит, ставка была гораздо выше. Если некто в Лондоне собирает наемническую элиту и предлагает плату значительно выше обычной, то нет сомнений, что в столице Великобритании идет подготовка к чему-то очень серьезному…
Но к чему? У Себастьяна выступил пот на лбу. От сознания, что он стоит на пороге какой-то тайны, у него пересохли губы. Да, это могло стать сенсацией, которая сделала бы ему имя. Или… могилой.
От волнения Себастьян заходил по комнате. Однако вскоре первоначальное возбуждение стало исчезать. Ну предположим, думал он, мне известно, что в Лондоне готовится какой-то заговор. Но ведь Лондон — не деревня. Как искать пути к конспираторам? Не ходить же по улицам и кричать «Ау, заговорщики!». Правда, в одном осведомленном правительственном учреждении Великобритании у Кардозу был приятель по университету, который приезжал в Коимбру еще при фашистском режиме изучать португальский. Но шансы на то, что он сможет помочь, если Кардозу явится к нему, минимальны.
