От группы спешившихся всадников отделился высокий человек в туркменской папахе и медленно направился к начальнику отдела.

Перли с удивлением уставился на него. Чем ближе подходил к нему этот человек, тем бледнее становилось лицо Чарыева. Маленькие глазки воровато забегали, пот струйками побежал по щекам.

Силаев, словно не замечая удивленного взгляда Перли Чарыева, подошел к расстеленному коврику, налил себе пиалу чая, потом — другую и протянул ее туркмену.

— Пейте, Чарыев, да перестаньте с таким удивлением разглядывать меня.

Тот растерянно спросил:

— Неужели это вы? Ах, шайтан!

— Я, конечно. Кто же еще.

— Значит, это с вами я путешествовал к Джунаид-хану?

— А вы до сих пор принимаете меня за Макензи? — в свою очередь задал вопрос Силаев.

…Чарыев сообщил точную дату выступления мятежников, много других ценных сведений.

В один из религиозных праздников ишан Ахун пришел в дом Чарыева и неожиданно встретил там Четвертакова. Насторожился старый лис: «Что ему здесь нужно?» Но потом решил, что тот в доме появился случайно.

Когда чаепитие было закончено и хозяин куда-то вышел, Четвертаков достал из кармана гимнастерки пергаментный листок и сказал:

— Сколько времени думаю и не могу понять, почему это вы, уважаемый ишан Ахун, составив этот документ, не поставили под ним своей подписи? Может, раскроете секрет?

— Какой документ, товарищ начальник? — деланно удивился старик.

— Вот этот. — И Четвертаков положил пергамент перед ним.

«Протокол совещания у Джунаид-хана! Как он попал в руки ЧК?» — эти мысли с быстротой молнии промелькнули в голове ишана Ахуна.

Хитрый старик, думая, что отсутствие его подписи под протоколом даст ему возможность уйти от ответственности, не долго упираясь, рассказал все, что было ему известно.

…Как и предполагали чекисты, предотвратить вооруженное выступление Джунаид-хана не удалось. 19 сентября 1928 года одна из его шаек под командованием Ахмед-бека покинула пески пустыни и взяла направление на город Куня-Ургенч. На следующий день на помощь выступившим вышел из крепости Каландар и сам Джунаид-хан со всеми своими бандами.

Эскадроны Мелькумова и добровольческие отряды туркмен давно были готовы к этой встрече. Горячий ливень свинца обрушился на наступающих. Пулеметный огонь сбрасывал с седел всадников, останавливал бег разгоряченных коней.

Первый же бой окончился полным разгромом басмачей. Началось преследование остатков банд…

Так рейд чекиста Силаева в логово врага под видом английского разведчика Макензи помог почти без потерь и в самый короткий срок погасить пламя вспыхнувшего восстания, раскрыть и обезвредить изменников Родины, сорвать авантюру англичан против Советской Туркмении.

Когда я закончил свой доклад о том, как была ликвидирована банда Мулло Таира, члены бюро Кулябского вилпарткома долго задумчиво молчали.

— Наконец наши Советы начнут работать нормально, — первым нарушил тишину председатель вилисполкома.

— И вот что очень важно, — отозвался секретарь парткома Хасанов, — быстрота, с которой была ликвидирована банда. Там, за кордоном, это заставит кое-кого призадуматься. Я имею в виду «Интеллидженс сервис» и ее подручных вроде Мулло Таира.

Весной 1929 года в Гармский вилайет[59] южного Таджикистана ворвалась банда из-за кордона во главе с Максумом Фузайлем, агентом английской разведки, бывшим дарвазским беком. Бандиты истребляли советских и партийных работников, активистов, сжигали школы, магазины, сельсоветы.

Дехкане дружно выступили против бандитов. Добровольческие отряды вместе с подоспевшими на самолетах подразделениями Красной Армии в нескольких схватках наголову разгромили «воинство» Максума Фузайля. Басмаческому атаману едва удалось уйти за границу. Правда, остались пособники, которые пытались внушить дехканам бредовую идею о необходимости священной войны против «неверных». Крестьяне усердно вылавливали пособников Фузайля и доставляли их в органы ГПУ. Тогда организатор и вдохновитель этих «священных войн» — английская разведка обратила свое внимание на Кулябский вилайет, в котором окопалось много бывших эмирских чиновников, баев и представителей реакционного мусульманского духовенства. ГПУ получило сведения о том, что «Интеллидженс сервис» начала вооружать банду Мулло Таира. Это был опасный, хитрый и жестокий бандит. В прошлом крупный чиновник из Ховалинского района, он долгие годы верно служил английской разведке.

Чекистам (я возглавлял тогда Кулябский отдел ГПУ) удалось обнаружить пособников Таира в Ховалинском и Мумин-Абадском районах. Об этом был проинформирован партийный комитет вилайета. По решению вилайетского комитета большевиков в кишлаках были проведены собрания дехкан, где уполномоченные ГПУ рассказали крестьянам о том, что в вилайете со дня на день могут появиться басмачи и чем это грозит.

В кишлаках стали готовиться. Отряды самообороны получили конкретные задания. Кулябский добровольческий отряд Умаркула Саидова стал гарнизоном в кишлаке Аингарон, чтобы закрыть доступ бандитам в горный Лянгар-Дарьинский район, находившийся ближе всех к границе.

Некоторые родственники и пособники Мулло Таира, о которых в ГПУ имелись достаточно убедительные сведения, получили любезное приглашение от вилайетских властей на плов. За ужином с ними откровенно поговорили.

— Нам, уважаемые, давно известна ваша близость к басмаческим курбашам, — спокойным голосом начал секретарь вилпарткома, — и все же мы вас щадили. Имели снисхождение к вашей темноте. Но поймите, теперь иные времена… Вот мы и решили вас предупредить: все, что было раньше, забыто, но если кто-нибудь попробует снова вредить Советской власти, пусть пеняет на себя.

Гости внимательно слушали слова партийного раиса (председателя), забывая об аппетитно пахнущем плове…

Видно, убедительны были слова секретаря вилпарткома, да и подготовка, проведенная чекистами, не прошла даром. Когда Мулло Таиру удалось со своими бандитами проскочить через границу, ему показалось, что он попал в места, где никогда раньше не бывал. Банда оказалась без поддержки, окруженная ненавистью.

В первый же день басмачи Таира попали под удар пограничников. Едва успев оторваться от регулярных частей, они оказались под обстрелом добровольческого отряда Умаркула Саидова. А дальше пошло как по расписанию. Бандиты не получили ни одного дня передышки. В какую бы горную щель Таир ни забивался, его все равно находили и жестоко били. Каждый день потери. Да еще и дезертиры. Продовольствие и фураж приходилось брать силой, самим разыскивать ямы, где дехкане прятали муку и ячмень, и то только в мелких кишлаках. Крупные они обходили стороной: там их встречали огнем отряды самообороны.

Круг постепенно сужался, и вскоре басмачи снова попали под удар объединенного добровольческого отряда Саидова. На этот раз банда была ликвидирована. Но Таир сумел спастись. В одном из кишлаков его приютил единомышленник.

Нам казалось, что Таиру удалось бежать за кордон. Некоторое время в вилайете было спокойно. Мулло Таир приходил в себя от потрясения, отдыхал, наливался злобой. И не только он. Еще несколько бандитов укрылись у пособников. Прошло немного времени, и Таир вылез из подполья. С небольшим отрядом из пяти человек он ночами бродил по маленьким кишлакам и терроризировал население. В каждом дехканине он видел помощника ГПУ. Как бешеный волк, убивал он и калечил молодых и старых. Маленькую банду трудно нащупать в горах. Работникам джамагатских Советов приходилось прятаться, не ночевать дома, чтобы не напороться на нож озверевшего бандита.

Кулябский вилпартком потребовал от ГПУ немедленных мер по ликвидации Таира. Мы долго думали, как поймать и обезвредить банду, перебрали ряд вариантов и наконец остановились на одном из них. План был прост, но рискован. Однако медлить было нельзя. Каждый день приходили горькие вести: убит еще один человек, ограблен целый кишлак.