Преобладали односторонние изображения с плоским туловищем и объемной, выступающей вперед головой. Но наряду с ними встречаются полые внутри, объемные, а также зооморфные пронизки (табл. XCVIII, 1; С, 46), напоминающее стилистически подобные украшения из Прикамья (Голдина Р.Д., 1979, рис. 4, 1–6). Своеобразно солярное изображение с головами орлов по периметру (табл. XCVIII, 17).
В целом металлическая пластика релкинской культуры входит в обширный ареал искусства звериного стиля Урала и Западной Сибири, но в то же время имеет свою специфику. Звериному стилю Среднего Приобья был свойствен, более чем другим районам, реализм, сочетавшийся с некоторой стилизацией. В отличие от пермского звериного стиля здесь отсутствовал образ сулде. Образ лося в релкинской культуре имел реалистическое выражение. В зооморфных изображениях наиболее ярко отражен образ медведя, а в антропоморфных фигурах отчетливо выступает культ мужчины-воина. Корни развития звериного стиля в Среднем Приобье, видимо, связаны с тотемизмом, а частью — с анимистическими представлениями.
Керамика релкинской культуры изучена недостаточно. Наиболее полно описана посуда Релкинского могильника, где обнаружены остатки 286 сосудов, в том числе 84 целых, а для 104 сосудов форма восстанавливалась почти полностью (Чиндина Л.А., 1970а, с. 248–254; 1977, с. 52). Керамика известна и по раскопкам на поселениях Круглое озеро I, II, Малгет (Чиндина Л.А., Балакин Ю.В., 1976, с. 45–64; Чиндина Л.А., 1982, с. 14–22).
Керамика лепная, изготовлена из глины с примесью крупно- и мелкозернистого, а также слюдистого песка и дресвы. Чаще всего примесью служил мелкозернистый песок. На могильнике Релка он представлен в 64,7 % сосудов (Чиндина Л.А., 1977, с. 54). Иногда вместе с песком добавляли шамот и дресву. В могильнике Релка сосуды с примесью песка и шамота составляли 8,8 % всей керамики, с примесью песка и дресвы — 14,4 %. Глиняное тесто только с дресвой или шамотом использовалось редко. На поселении Круглое озеро I прослежено, что маленькие сосуды вылеплены из более пластичных смесей (Чиндина Л.А., Балакин Ю.В., 1976, с. 49).
Способы формовки посуды детально не выяснены. По мнению Л.А. Чиндиной (Чиндина Л.А., 1977, с. 54), маленькие сосуды, вероятно, формовали из одного куска глины. Более крупные лепили ленточным способом или из отдельных пластин. У части сосудов шейку и венчик формовали отдельно и затем прилепляли к тулову. Поверхность сосудов серого, темного и желтоватого цвета. Обжиг костровый. Толщина стенок большинства сосудов около 5–7 мм. Приблизительно четвертая часть посуды ангобирована. Для ангоба использовали более пластичную, тонкозернистую глинистую массу.
Все сосуды круглодонны. По форме они делятся на горшковидные, чашевидные и ладьевидные. Наиболее многочисленны горшковидные сосуды. В могильнике Релка они составляют 81,4 %. Их характеризует шаровидная или яйцевидная форма тулова, почти вертикальная или несколько отогнутая наружу, изредка — наклоненная внутрь шейка, закругленный, приостренный или уплощенный край венчика (табл. XCIV, 4, 6, 9, 10, 12–15; XCV, 1, 6–8).
Чашевидных сосудов более низких, приземистых пропорций в релкинской культуре меньше. В могильнике Релка чаши составляют 12,1 % всей посуды (Чиндина Л.А., 1977, с. 58). Они слабопрофилированы, шейка почти вертикальная или слегка наклонена внутрь, венчик округлый, срезан внутрь или уплощен (табл. XCIV, 1, 2, 5, 7; XCV, 2–5).
Небольшую часть составляют ладьевидные сосуды или ковши (табл. XCIV, 8, 11). В могильнике Релка их 11 экз., т. е. 3,3 %. Л.А. Чиндина (Чиндина Л.А., 1977, с. 58) усматривает в этих сосудах модели лодок и считает, что они имели культовое назначение, в то же время, не исключая возможности использования их как ковшей. О бытовом назначении ладьевидных сосудов может свидетельствовать их широкое распространение и использование как жаровен в период потчевашской культуры (Генинг В.Ф., Евдокимов В.В., 1969, с. 118).
Единичными экземплярами представлены сосуд на поддоне, а также митровидный и кувшиновидный сосуды (Чиндина Л.А., 1977, с. 58, рис. 11, 4; 13, 19; 37, 3).
Абсолютное большинство сосудов орнаментировано. Преобладает штамповая орнаментация. Элементы орнамента представлены простой и пильчатой гребенкой, фигурными штампами, резным, ямочным, жемчужным узорами, желобками, насечкой, наколами, валиками. Узоры располагались горизонтальными зонами на шейке, вдоль венчика и на плечиках, часто опускаясь на тулово, а в отдельных случаях доходя до низа. В орнаментальных композициях представлены ряды из оттисков различных штампов, преимущественно зубчатого, а также зигзаг, изредка — наклонные полосы и треугольники.
Наиболее распространенным узором были ряды наклонно поставленной гребенки, он представлен более чем на половине сосудов в Нарымском Приобье и господствовал в Томском и Новосибирском Приобье. Прочие элементы узора встречаются обычно в сочетании с гребенчатым штампом. В целом в Нарымском Приобье орнаментация сосудов богатая и сложная, сочетающая в композиции несколько элементов. Ямки и «жемчужины» наносили только по шейке, как и желобки, прочерченные гребенкой. Оттиски гребенчатого и фигурного штампов на шейке и тулове образуют зоны, иногда чередующиеся друг с другом. Арочные узоры замыкали композицию снизу, на тулове. Насечки покрывали край венчика.
Л.А. Чиндина (Чиндина Л.А., 1977, с. 62–66), исходя в основном из анализа орнаментации, выделяет три типа керамики. Для первого типа характерна в основном гребенчатая орнаментация (табл. XCIV, 1, 2, 8, 9, 12), для второго — гребенчатая и фигурно-штамповая (табл. XCIV, 4, 5–7, 10, 13–15), для третьего — орнаментация налепными валиками или защипами в сочетании с аккуратными оттисками зубчатого штампа (табл. XCIV, 14; XCV, 6, 8). Типы I и II одновременны, тип III более поздний, относится к VIII в. В могильнике Архиерейская Заимка сосуд с валиковой орнаментацией встречен в погребении вместе с бляхами поясного набора, датирующимися второй половиной VIII — первой половиной IX в. В Томском и Новосибирском Приобье керамика типа II почти отсутствует.
Различия в орнаментации сосудов отражают наличие нескольких этнических компонентов в релкинской культуре. Наиболее многочисленный тип I связан с основным местным самодийским этническим элементом. Второй тип отражает контакты с северными и северо-западными районами, населенными обскими уграми, предками хантов, для которых фигурно-штамповая орнаментация наиболее типична. Тип III имеет юго-восточное и восточное происхождение. Аналогии керамике с валиковой орнаментацией представлены в широком ареале культур от Прибайкалья, Забайкалья до Якутии, связываемых с тунгусами (Константинов И.В., 1978, табл. IV; XVII, 5; XVIII, 3, 7; XXI, 5; Федосеева С.А., 1968, с. 90). Появление этой керамики в Среднем Приобье обусловлено продвижением сюда в VIII в. отдельных групп тунгусоязычного населения. Причем по мере проникновения в глубинные районы Среднего Приобья происходило смешение пришельцев с местным населением, отражением чего является распространение гребенчато-штамповой орнаментации на сосудах с валиковыми налепами (табл. XCIV, 14).
К бытовым или культовым предметам относились импортные бронзовые круглодонные элипсовидные чаши, найденные в могильниках Релка (Чиндина Л.А., 1977, рис. 3, 31), Архиерейская Заимка (ЗРАО, 1899, табл. IV, 5), в Васюганском кладе (Могильников В.А., 1964а, с. 227). Чаша из Архиерейской Заимки (табл. С, 11) сделана среднеазиатскими торевтами и датируется первой половиной VIII в, — «школа С», по Б.И. Маршаку (Маршак Б.И., 1976, с. 228, 235). Чаши из могильника Релка и Васюганского клада отличаются от нее отсутствием каннелюр, но имеют, вероятно, то же происхождение.
Среди бытовых предметов интересна костяная ложка (табл. С, 12) из могильника Красный Яр I (Троицкая Т.Н., 1978, рис. 1, 18).
