Помимо бубенчиков, украшениями служили полые полубубенчики — подвески-накладки двух типов: полукруглые и граненные в сечении (табл. LXXXI, 22, 23). Подобные полубубенчики известны в памятниках IX–X вв.: в хазарском слое Саркела (Артамонов М.И., 1958, рис. 30), в пещере Нукат в Башкирии (Садыкова М.Х., 1962, табл. IV, 1, 2). Оба типа полубубенчиков найдены совместно в одних комплексах и являются одновременными. В погребении 2 Эбаргульского кургана 1 они встречены вместе с шаровидными бубенчиками с одной прорезью (такого типа, как на табл. LXXXI, 21). Следовательно, население Прииртышья использовало их до XI–XIII вв. Встречаются также мелкие полубубенчики с рубчатой насечкой (табл. LXXXI, 19, 26), подобные которым найдены в погребении XI в. на р. Чусовой (Прокошев Н.А., 1937, с. 132).
К IX–X вв. относятся флаконовидные подвески (табл. LXXXII, 37), аналогии которым представлены в синхронных памятниках Прикамья (Голдина Р.Д., 1969б, табл. VI, 113).
Украшениями как сбруи, так и одежды являлись круглые выпуклые медные бляшки (табл. LXXXI, 24, 27) двух типов: кольцевидные и сплошные умбоновидные со слегка приподнятым и украшенным насечками ободком, с двумя отверстиями для пришивания. Аналогичные бляшки были распространены в IX–X вв. у населения степей Юго-Восточной Европы (Ляпушкин И.И., 1958, рис. 17, 3; ОАК за 1903 г., рис. 112; Филипченко В.А., 1959, с. 240, рис. 1, 14). В Прииртышье они, возможно, были привозными и бытовали до XI–XIII вв. Наряду с одинарными встречены парные бляшки. Кольцевидные бляшки в виде тонкого бронзового кольца с приподнятым внутренним краем подобны бляшкам Лядинского могильника (Ястребов В.Н., 1893, табл. VI, 1).
Украшениями служили также сердцевидные чеканные бляшки, орнаментированные ложной зернью и завитками растительного узора, встреченные в Усть-Ишимских и Эбаргульских курганах (Коников Б.А., 1982; Могильников В.А., 1968в, с. 283, 284). Подобные бляшки из Тюхтятского клада датируются X в. (Евтюхова Л.А., 1948, рис. 126, с. 67–70). Такие бляшки использовали главным образом для украшения поясов в X–XI вв. Наряду с ними пояса декорировались гладкими сердцевидными бляхами, круглыми полушаровидными и крестовидными (табл. LXXXI, 8, 9, 12). Наконечники поясных ремней удлиненные, сросткинских типов (Степи Евразии, 1981, рис. 26, 22, 60, 69; 27, 36, 43–47) и также украшенные растительным или зооморфным орнаментом (табл. LXXXI, 13–15). Для застегивания поясов пользовались бронзовыми литыми рамчатыми пряжками с приостренным кольцом и железным язычком (табл. LXXXI, 7). Реже для этого служили, вероятно, железные пряжки (табл. LXXXI, 6, 10) и бронзовые парные застежки, имевшие на одной части крючок с утолщением, а на другой прорезь для его закрепления (табл. LXXXI, 11). Часть воинов, очевидно наиболее выдающихся, как и в предшествующее время, носили по два пояса (Усть-Ишимские курганы). В погребениях рассматриваемой культуры пояса найдены без пряжек, которые, по-видимому, обрывались или отрезались перед совершением погребения. В отдельных случаях прослежено, что концы поясов складывали вдвое и перевязывали (Коников Б.А., 1984, с. 89; рис. 1).
Для застегивания одежды, очевидно, использовались бронзовые пуговицы выпуклой формы с поперечной петлей на обороте, украшенные геометрическим или зооморфным орнаментом, обычно изображением головы медведя (табл. LXXXI, 16–18).
Украшения представлены браслетами, серьгами, височными кольцами, накосниками, бусами, а также большим числом шумящих подвесок. Среди украшений наряду с вещами местного производства много импортных вещей западного, славянского, приуральского, пермского и болгарского происхождения. Накосники по форме напоминают круглопроволочные браслеты (табл. LXXXII, 30, 31). Они вплетались в косы и были характерны для лесного Прииртышья и Сургутского Приобья XI–XIII вв. Браслеты пластинчатые литые двух типов. Специфичными для рассматриваемого региона были широкие браслеты с изображением головы и лап медведя на концах (табл. LXXXII, 35). Представлены также узкие пластинчатые браслеты с расширенными концами с гравированным линейным и зооморфным орнаментом (табл. LXXXII, 25).
Серьги довольно разнообразны и представлены частью местными, но преимущественно импортными изделиями. Усложненной модификацией серег салтовского типа с подвеской является серьга из Новоникольского могильника (табл. LXXXII, 20). Бронзовые литые серьги в виде несомкнутого кольца (табл. LXXXII, 15) имеют многочисленные параллели у кочевников степей Прииртышья и в сросткинской культуре (Степи Евразии, 1981, рис. 26, 91, 92; 27, 86). Использовались также большие по диаметру круглопроволочные серьги или височные кольца (табл. LXXXII, 9). Довольно широко вошли в обиход серебряные трехбусинные с зернью серьги славянского и болгарского производства (табл. LXXXII, 10), найденные в нескольких погребениях Прииртышья (Кип, курган 1; Ирча и др.).
Бусы были в основном женским украшением и нашивались на одежду, пояс, головные уборы, носились в качестве ожерелий. В погребениях находится от пяти до 395 бусин стеклянных, сердоликовых, янтарных и бронзовых. В основном бусы были древнерусского производства (Коников Б.А., 1984, с. 95). По-видимому, они представляли значительную ценность.
Большую группу украшений составляют различные виды шумящих подвесок, которые не были характерны для потчевашской культуры и распространились в X–XIII вв., вероятно, в значительной мере под воздействием западных контактов. Часть подвесок была импортного, вычегодского и прикамского, происхождения, например, рубчатые пронизки со вздутиями и подвесными бубенчиками (табл. LXXXII, 36), почти тождественные приуральским (Талицкий М.В., 1951, рис. 26, 6, 13, 16). Очевидно, под влиянием привозных образцов появляется местное производство шумящих подвесок. Отливались подвески с умбоновидной основой, к которой на цепочках подвешивались подобные прикамским колокольчиковидные подвески и «утиные лапки» (табл. LXXXII, 28, 32–34, 38). В качестве основы подвесок использовались также некоторые «птицевидные» изображения (табл. LXXXII, 26, 27).
Отдельными украшениями служили медалевидные подвески, изготовленные из медного листка с приклепанным или подвязанным ушком (табл. LXXXII, 11), а также колесовидные подвески (табл. LXXXII, 17), отлитые из бронзы. Подобные им известны в ранних погребениях Басандайки около Томска (Басандайка, 1947, табл. 69–72), датирующихся X–XII вв.
Зоо- и антропоморфные изображения лесного Прииртышья IX–XIII вв., в отличие от реалистичных предшествующих периодов, в основном отлиты довольно грубо и схематичны. Они представлены украшениями, изготовленными в технике полого литья (табл. LXXXII, 7, 24, 26), и плоскостными фигурами, отлитыми в одно- или двусторонних формах (табл. LXXXII, 8, 12, 14). Изображались преимущественно медведь, глухарь, водоплавающие (утка, гусь), реже — заяц, филин, орел, бобр (Коников Б.А., 1980а, рис. 1, 2). Характерна декорировка фигур крупными «жемчужинами», а также окантовка их имитацией шнура (табл. LXXXII, 12, 13, 24). Преобладают одиночные изображения животных. Только в отдельных случаях представлены композиции из нескольких животных одного вида. На бляхе из Усть-Ишимского p-она изображены фигурки бобров (табл. LXXXII, 12). На бронзовой накладке из Эбартульского кургана III в верхней части отлиты изображения медвежьих голов и головы филина между ними, а в нижней — фигуры двух зайцев, обращенных в разные стороны (табл. LXXXII, 19).
Для антропоморфных поделок характерно плоскостное изображение в фас. Головы фигурок обычно несоразмерно велики по отношению к туловищу, что имеет древнюю традицию, восходящую к усть-полуйскому времени — второй половине I тысячелетия до н. э. (Чернецов В.Н., 1953а, табл. VI, 8). Руки фигур обычно сложены на животе, иногда как бы держат сосуд. Возможно, это связано с иконографическими канонами каменной скульптуры древних тюрок (Евтюхова Л.А., 1952, рис. 1; 2; 7; 21; 24; Шер Я.А., 1966, рис. 1, 5, 6). На некоторых фигурах выделены элементы одежды (табл. LXXXII, 2). Чаще, как и у зооморфных поделок, изображались одиночные фигуры, реже — парные (табл. LXXXII, 4). Пол фигурок подчеркнут не всегда. Композиции, сочетающие зоо- и антропоморфные изображения (табл. LXXXII, 5, 12, 27), свойственные предшествующему периоду, в IX–XIII вв. постепенно исчезают.
