В южной части ареала юдинской культуры, возможно, были также и курганные могильники. Об этом свидетельствуют находки в разрушенных курганах на Ирбитском озере и в «Загородном саду» в Тюмени типичных для этой культуры вещей — пряжек с зооморфными изображениями (Берс Е.М., 1959, рис. К, № 186), медных котлов и блях с гравировкой (Чернецов В.Н., 1957, с. 243, 244, табл. XLIX, 1, 2; L, 1).
Ликинский могильник находится в бассейне верхнего течения Тавды, на северо-западной периферии ареала юдинской культуры, поэтому прослеженные здесь особенности ритуала распространять на всю территорию культуры можно лишь с осторожностью.
По типам погребений площадь могильника делится на три части, показывающие развитие погребального ритуала от захоронений с кремацией к ингумации.
К X–XI вв. относятся трупосожжения, раскопанные в южной части могильника. Сожжение умерших производилось на стороне. С местами кремации, возможно, связаны выявленные на могильнике пятна прокала, а также ямы, заполненные прокаленным песком. Погребения в виде линзовидных пятен, от совсем небольших, меньше 1 кв. м, до 6 кв. м при толщине до 3–5 см, с кусочками кальцинированных костей обнаруживались сразу под дерном, на глубине 5-10 см от поверхности почвы. Под некоторыми (большими) скоплениями расчищены лунки глубиной до 18 см от поверхности, также заполненные кусочками кальцинированных костей с включениями угольков и золы (табл. LXIX, 5). Среди костей попадались целые или сломанные вещи, а также обожженные зубы лошади. Из вещей представлены калачевидное кресало (табл. LXX, 19), серьги с гроздевидными концами (табл. LXXI, 18), витые браслеты (табл. LXXI, 2, 3), двусоставные бубенчики (табл. LXXI, 17). Таких погребений обнаружено 10. В двух могилах найдены целый сосуд и обломки другого. Второй тип погребений (13 могил XI–XII вв.) представлены захоронениями остатков кремации в овальных ямах глубиной 15–25 см и размерами от 0,9×0,3 до 4,9×0,7 м, размещенных без определенного порядка. Кусочки кальцинированных костей и вещи помещались в центре или у торцов могил в небольших лунках (табл. LXIX, 9, 11). В заполнении ям всегда имеются угли, встречаются также зубы лошади. Рядом с ямами располагаются сильно прокаленные пятна песка с глиной. Ориентировка неустойчива: шесть погребений ориентированы с востока на запад, четыре — с юга на север с небольшими отклонениями. Вещи часто преднамеренно сломаны.
Среди инвентаря имеются ножи с бронзовыми рукоятками с зооморфным навершием (табл. LXX, 13–15), серьги с напускными бусинами (табл. LXXI, 8), грушевидные бубенчики с крестовидной прорезью (табл. LXXI, 16), простые и шумящие пронизки (табл. LXXI, 26), которые по аналогии датируются XI–XII вв. (Викторова В.Д., 1968, с. 244). Глиняные сосуды обнаружены в четырех погребениях.
Третий тип погребений — трупоположения (16 погребений Ликинского, 6 — Пылаевского могильников), которые в XI–XII вв. сменяют кремационные захоронения (табл. LXIX, 8-10). В Ликинском могильнике погребения с трупоположениями группировались в два ряда в северной части памятника, в отличие от захоронений с кремациями, занимавших его южную часть. При этом в южном ряду, прилежащем к погребениям с кремацией второго типа, ориентировка трупоположений разнообразна. В северном ряду (девять погребений) она стабилизируется: умершие лежат головой на юг с небольшим отклонением к востоку. В противоположность этому погребенные в Пылаевском могильнике обращены головой на запад-юго-запад.
Захоронения совершены в овальных ямах размерами, несколько превышающими величину тел погребенных, глубиной 0,20-0,45 м. Умершие были помещены в деревянные гробовища или завернуты в бересту. Большинство их уложено вытянуто на спине; руки лежали вдоль туловища или были согнуты в локтях и обращены кистями к лицу. Отдельные погребенные были сильно скорчены, возможно, даже связаны, и лежали на боку или находились в полусидячем положении. Большая роль отводилась культу огня — скелеты частично обожжены, на краях большинства ям имелись прокаленные пятна, а могильные ямы были засыпаны землей вперемешку с обгоревшим хворостом. На некоторых скелетах сохранились остатки меховой одежды. В погребениях находят целые вещи, в засыпке могильных ям и рядом с ними — поломанные.
В могилах с трупоположениями представлен ряд вещей, отсутствовавших в захоронениях с кремациями: топоры секировидной формы, наконечники копий, плоские ромбические наконечники стрел с узелком, ножи с широким клинком и коротким черенком, трехбусинные серьги, крестовидные бляшки (табл. LXX, 3, 16, 22, 23; LXXI, 9, 34). Около половины погребений содержали глиняные сосуды или их обломки, находившиеся в могиле или рядом с ней.
С трупоположениями связаны углистые скопления, в которых найдены обломки конских обожженных черепов и отдельные вещи. Вне погребений встречаются также преимущественно сломанные вещи: глиняные сосуды, бронзовые котелки, браслеты, перстни, бляшки шумящие подвески.
Размещение вещей при костяках в основном соответствует месту ношения их при жизни. Серьги и височные кольца находились возле черепа, а несколько ниже располагались бронзовые пронизки и металлические бусы, которые, возможно, вплетались в волосы и украшали шею. Стеклянные бусы (по одной-две) обнаружены только в засыпке могильных ям. Металлические пуговицы лежали по оси скелетов, от шеи до колен. В области груди помещались шумящие и простые пронизки, бубенчики, шумящие и зооморфные подвески, а пряжки в области пояса, где также находились положенные с правой или левой стороны ножи и наконечники стрел. По наблюдению В.Д. Викторовой (Викторова В.Д., А-1969, с. 274, 275; 1973, с. 148), к поясу прикреплялись кисти пронизок с бронзовыми бусами и зооморфные подвески, а нижние полы одежды украшались бубенчиками, крестовидными бляшками, бронзовыми бусами. При наличии браслетов на обеих руках они были изготовлены в одной литейной форме. Пуговицы в погребении обычно тоже имели одинаковый рисунок, а подвески — чаще один сюжет. Состав украшений в мужских и женских погребениях почти одинаков.
У погребений трех названных типов существуют общие черты, объединяющие их. Это прежде всего большая роль культа огня — погребения первых двух типов совершены по ритуалу кремации, а в захоронениях третьего констатируется обжигание умерших. Погребения второго и третьего типов объединяют также устройство костров на краях могильных ям и обычай ссыпания углей их костра в заполнение могилы. Общим для погребений всех трех типов является и обычай ломать часть вещей перед помещением их в могилы или рядом с ними. В погребениях всех типов прослеживается также культ коня: обожженные зубы лошади находят среди кальцинированных костей человека в трупосожжениях первого типа и в заполнении могильных ям с кремацией второго, а также среди углистых скоплений, относящихся к погребениям с трупоположениями.
Прослеженный в могильниках лесного Зауралья X–XIII вв. погребальный ритуал в целом своеобразен и отличен от обрядов соседних культур. Параллели прослеживаются только по отдельным чертам ритуала. Сочетание трупосожжения и трупоположения в то время представлено в вымской культуре (Савельева Э.А., 1971, с. 45, 163). Скорченное положение отдельных погребенных наблюдается в могильнике Барсов Городок в Нижнем Приобье (Arne Т.J., 1935, fig. 3). Культ коня, использование огня в ритуале, помещение некоторых вещей вне могилы и порча части их, пробивание дна у сосудов известны также у племен потчевашской и усть-ишимской культур.
Жертвенные места населения юдинской культуры почти не исследованы. Предположительно с ними могут быть связаны находки краеведами в Шайтанской и Лаксейской пещерах близ г. Ивдель бронзовых пуговиц, шумящих подвесок и зооморфных изображений (Берс Е.М., 1948, с. 52–55, рис. 1; Чернецов В.Н., 1957, с. 209–212). В.Н. Чернецов отмечает, что весь пол Шайтанской пещеры был покрыт костями, преимущественно медвежьими, оленьими и конскими, а в передней ее части, у стены, находилось обширное кострище. Эти находки В.Н. Чернецов сопоставляет с обрядами манси при символическом погребении убитого медведя и связанными с этим жертвоприношениями коня или оленя и приношениями медных пуговиц, монет, кусочков тканей (Чернецов В.Н., 1957, с. 211).
