Я склонил голову над ней. Проведя ладонью по слегка шершавому лицу, закрыл ей глаза. Чуть приподнявшись, я потянул за руку её тело и смог поставить его на ноги, а затем подвёл ладонь под колени и взял её на руки. Неримляне, словно чувствуя важность момента, лишь смотрели за этим, оставаясь безучастными. Я стал отходить от ворот, приближаясь к линии своих, как услышал голос, отразившийся в душе гроздями гнева:

- О! – вперёд сделал шаг Коарек. – Какая милая сцена. Я не посмел её прервать. А теперь, позволь, я захвачу город и положу конец существованию религии! Ведь мне выпала эта тяжёлая роль спасти мир от его мракобесия.

Я не обратил внимания на него. Этот ублюдок может скулить, что вздумает, мнить, кем хочет, но он не более чем разбойник, с такой же лёгкостью отнимающий жизни и с такими чёрными мыслями. И печальней всего, что на его россказни о благородстве повелись хранители – те, кто должен был распознать яд в его речах, узнать ложь, слетающую с его раздвоенного языка.

Натара, сейчас отягощает мои напряжённые руки, согревая их остаточным теплом. Плачь с небес смысл с неё кровь, очистив лунно-белый лик. Пронеся её метров десять, я встал у строя солдат, готовых к битве.

- Отнесите её к Арантеалю, - передаю я тело крупному воину. – Скажите, что в последний миг своей жизни она не хотела зла.

- Есть, - кивнул он и взял мертвую девушку.

- Я спасу этот город от его невежества! - визжит Таранор и его противный голос, переполненный надменностью, вызывает у меня приступ злобы и крика:

- Ты – обычный террорист, а никакой не спаситель! – ладонь обхватила рукоять оружия, и с лязгом оно вышло из ножен, надпись на клинке – «Мой меч разрежет тьму, мой свет развеет мрак» засияла светом солнца. – И ты сейчас умрёшь!

- Ты не убьёшь меня! – напыщенно кричит Коарек, поднимая меч и сверкая кольцом – золотое украшение заключает основу его пальца, усиленное печатью с волчьей головой. – Меня защищает сила моего рода и Высшие!

- Я вижу, что ты нацепил на себя древнюю кабаэтскую реликвию, - замечаю я кольцо королей севера Нерима. – Сегодня оно тебя не спасёт.

Выпрыгнув вперёд, мой клинок вырисовывает сверкавшую дугу, и высекает ослепительный сноп искр, встретив палаш Таранора. Тот контратакует, но моя злоба сильнее – я пинаю его в живот и отталкиваю и в ниспускающем ударе пытаюсь достать. Лезвие моего меча рассекло бы его шею, но он отбивает удар резким блоком и подсекает под меня рукоять неожиданным ударом в живот. Брюхо объяла боль, я скрючился и Коарек уже занёс меч для пронзительного удара. Я же, вспоминая всё подлость его и обращая память в огонь ярости резко выкручиваюсь и секущим движением бью в запястье. Наруч врага резко скрежетнул, а затем Таранору пришлось отпрыгнуть назад, и он неудачно приземляется. Его пятка пришлась на камень, который прокрутился и выбил землю из-под ног. Коарек шлёпнулся на брусчатке, и я кинулся к нему, выставив перед собой клинок. Остриё уже неслось к шее, хищно сияя и вот-вот я вонжу его в шею, пробью её и напою клинок его кровью.

Коарек стал кататься как червь, мараясь в грязи и впитывая все лужи своим табардом и даже куча конского навоза его не остановила. Он обмазался в дерьме, лишь бы не быть заколотым, а затем резко поднимает себя и пнув по кучке зловонного, скрывается за солдатами, вставшими между мной и им подобно щиту.

- Трус! – рассвирепел я от невозможности прибить засранца.

- В атаку! – ответил он мне своим гневом, и его солдаты пошли в бой… последний бой этой войны. – Никого не щадить!

В бессильной злобе, в порыве гнева и отчаяния я бросаюсь во вражеский строй, но сзади меня хватают за шиворот и оттягивают. Это оказался крупный хранитель, лица которого я не видел, но вот глубокий резкий голос запомню навсегда:

- Не нужно! Тебя просто убьют!

Неримляне волной хлынули вперёд, но встретились с ожесточённым сопротивлением, по ним ударили мечи и топоры хранителей, не желавших просто так умирать!

- Отдадим свои жизни подороже! – крикнул кто-то, врубаясь в неримский ряд и просекая его кровавыми брызгами – каждый взмах его фламберга отнимал по жизни.

Завязалось сражение у ворот. Вторая битва за Арк началась и в ней сошлось несколько тысяч неримлян с горсткой храбрецов из Святого ордена. Следопыты поддержали хранителей залповым огнём – дождь острозаточенных стрел обрушился на неримлян, а через пару секунд ещё один. Непревзойдённые мастера лука обдали чудовищным ливнем смерти людей запада, осыпая их сталью и вскоре весь их фронт оказался истыкан стрелами.

Я тоже принял участие в битве, невзирая на отсутствие доспеха. Мечом я отсёк удар и пронзил грудь у сердца неримлянина и опустил рукоять, заставив его сползти с оружия. Вторым ударом я сумел достать шлем норманна и оглушить его, развернувшись чуть в сторону своим лезвием распарываю табард на алеманнине и погружаю быстрым швейным ударом клинок в его брюхо. Тот взвизгнул и осел, держась за кровоточащий живот… через секунду раздавленный своими же соратниками.

- За Святой орден! – кричат хранители. – Солнце вас сожжёт!

- За Высших! – вопят неримляне, стягивающие ряды под неудержимым напором лучников и хранителей. – За новый мир без религии!

Хранители воевали с таким неистовством, с каким только можно – их могучие мечи и секиры повергали неримлян, те же отвечали напором и опрокидывали на землю святоорденцев, разили их. Десяток норманн и алеманн погибло в стремлении убить хоть одного хранителя и через минуты десять кровопролитной битвы под моими ногами накопилось столько мёртвой солдатни, что стало трудно даже их перешагивать.

- Уходи! – отшвырнул меня один из хранителей. – Подними оборону!

И я побежал, зазывая со стен следопытов и стражников. Над головой пронеслись объятые огнём шары и булыжники, озарившие улицы и рассеивая тьму. Они приземлились среди домов, на крыши и площади, с резким взрывом обозначив печальную новость – вторжение в город началось.

Южные ворота захлебнулись в крови и волне неримцев, которые потекли в город бурным потоком. Геральдический орёл вскоре взвился на надвратном помещении, сигнализируя о первом успехе наступления. А затем ещё одна волна камня, объятого огнём, призванная подавить сопротивление в глубинах града.

Величественная столица, обнимающая гору и возносящаяся по ней к небесам, медленно начинает гореть, алое зарево пожарищ вспыхнуло тут и там. Дым и багровые пламени стали подобием сигнальных огней для смерти. Несколько тысяч лет росла она и развивалась – из маленькой деревни до колоссального мегаполиса и теперь она в когтях неримского орла. Если план Велисария сегодня не сработает, то эндеральский лев будет истерзан и сожжён, а его град столичный сравнён с землёй.

Я вбегаю за ворота и за мной опускается решётка, с грохотом впившаяся в брусчатку. На стенах и башнях рассредоточились аркские стрелки, приготовившиеся дать последний бой на улицах в эту ночь. Я приготовился бежать дальше, чтобы глубже в городе сформировать оборонительный рубеж, но меня остановил высокий мужчина, на котором как символ власти красно-белый плащ, на плечах золотые символы короны, а через грудь проходит серебряный аксельбант. Его окружает свита из двадцати воинов, отличных от обычных стражников ламеллярным доспехами.

- Рапри Даль’Гераль, - представился он. – Полковник Стражи и командир территориального аркского гарнизона. Я пришёл на звуки битвы.

- Командор Единой Эндеральской армии, - в ответ представляюсь я. – Что у вас с армией? Кто может дать отпор?

- Всё очень печально, - он посмотрел влево, словно сквозь стены и дома увидев то, чего не могу я и тут же изрёк это. – Как сообщают, на левом побережье начинают строиться не менее десяти тысяч. Они обойдут вас и ворвутся с западных ворот… заодно отрезая Арк от подкреплений из Речного. Ваши планы не сработали.

- Полковник, что с армией? Сколько в Арке!?

- Вы покинули нас… Велисарий покинул нас, - продолжает осуждать нас полковник. – Нерим займёт Арк, и всех перебьёт.