И вот, к одному такому образчику раннесоветского конструктивизма подходил сейчас крупный мужчина, стриженый бобриком и одетый по тёплому летнему времени в шорты и футболку. Он уже повернул к своему подъезду, когда его окликнул знакомый голос:
— Макар Макарыч!
Макаров резко обернулся:
— И вам доброго вечера, Николай Иванович, — отозвался он сухо, приветствуя своего бывшего зама, ныне занявшего его собственное кресло. Учитывая обстоятельства, при которых он покинул службу (при всей суровости нынешнего председателя, на весь Комитет найдётся очень мало людей, которые вылетели со службы от пинка, отвешенного лично Безучастным), встреча была, как минимум, неприятной.
— Не пригласите зайти на пару слов? — без каких-либо экивоков заявил Колючий.
— Я так понимаю, если я не приглашу сейчас, меня пригласят завтра, — ворчливым голосом произнёс Макаров, открывая дверь подъезда и пропуская своего бывшего зама внутрь.
Уже в квартире, он не спеша сгрузил из холщовой сумки купленные только что продукты, заварил чай и только после этого закрылся со своим гостем в комнате, бывшей совсем недавно его кабинетом.
— Итак, дела я сдал, что ещё может от меня понадобиться родной конторе? — начал он разговор, даже не пытаясь изобразить хотя бы нейтральный тон.
— Проверка работы группы продолжается, — спокойно ответил Колючий, — так что запас связанных с этим неприятностей ещё не определён окончательно. Как и вопросов, которые могут появиться. Но я сегодня не по этому поводу. И я неофициально.
— Ну это заметно. Так, что всплыло и какие ещё неприятности ждать?
Добавка: "Лично мне", не была произнесена, но подразумевалась.
— Ребята там, — Колючий кивнул в сторону окна и немного вверх, — посетили место гибели своих предшественников и обнаружили там очень интересный объект, однозначно связанный с ксеносами.
— Вы рассказываете это мне? Мои допуски, вроде как, аннулированы.
— Это открытая информация. Но интересно другое: ребята обратили внимание и аналитики это мнение подтверждают, что космонавты с "Федерации" целенаправленно шли к этому объекту. Они точно знали, что там находится что-то интересное и почти наверняка знали о ксеносах. Но в найденных документах об этом нет ничего. Вообще ничего.
— Интересно. Ну а я-то тут при чём?
— Макар Макарыч! Давайте на чистоту. То, как вы вели работу, вполне тянет на полноценный саботаж. Поэтому, если наш противник получит эту информацию раньше нас, у вас будут крупные неприятности.
— Сейчас уже в пору, как сто лет назад, говорить не о противнике, а о партнёрах, — скривился Макаров.
— Во-первых, не стоит переоценивать их добрую волю. А, во-вторых, там у них сейчас идёт такая внутренняя грызня, что в пору, говорить не о нашем противнике вообще, а о конкретной группировке. И, заметьте, все грызущиеся стороны очень активно сдают нам агентов влияния своих противников.
На этой жизнеутверждающей ноте гость свернул беседу по существу, а вскоре и вообще откланялся. Макаров долго смотрел из окна ему вслед.
Кратер Страбон, кабина корабля Ла-20-ЛП, утро 29 июля по бортовому времени, утренний сеанс связи
— Как отдохнули после вчерашнего? — бодро начал общение Ник Никыч.
— Хорошо, только вот руку отлежала с непривычки… — ответила Лена, потирая свою правую руку.
— Бывает… — начал было начальник экспедиции, но тут же завис. По всему выходило, что Лена отлежала себе правую руку. Но как можно отлежать протез?!!
Пока он мучительно соображал, а что там вообще происходит, слово взял Вениамин Михайлович, который, хоть и присутствовал на всех сеансах связи, но обычно помалкивал:
— Значит, ксеносы не ограничились тем, что подлечили тебе последствия декомпрессии и заправили жизнеобеспечение?
— Да, — взяла слово Света и подробно описала всё, что удалось выяснить вчера, по результатам обследования перерождающегося протеза.
— Занятно… — Вениамин Михайлович был несколько сбит с толку, но некоторые детали попытался выяснить: — Функциональность протеза сохранилась?
— Да, — ответила Лена, — и, по моему, мне удалось сделать в ладони что-то типа георадара.
— Надо будет посмотреть диапазоны и диаграмму направленности, — тут же влез Джон.
— Может оставить это до Земли? У вас и без того сейчас будет прорва забот.
Ник Никыч явно не до конца отошёл от шока, раз ляпнул такое. Джону пришлось его вежливо поправить:
— Надо быть уверенным, что она не будет создавать помех оборудованию и связи.
— Извините, ребята, я кажется действительно в шоке от ваших новостей, — потряс головой Ник Никыч, — конечно, это надо сделать. Но на сейчас есть какие-то наводки?
— Пока нет.
— Ну и славно. Если сейчас критических наводок нет, то займись этим завтра. А сейчас работайте по программе.
— Николай Николаевич, — грустным голосом встрял Влад. — Теперь мы с Леной будем под пожизненным подозрением, из-за этого контакта с ксеносами? Так?
Аскар от такого аж взвился:
— Дудки! Сам будешь всю бюрократию сдавать!
Вениамин Михайлович на это искренне рассмеялся, ответил уверенно и спокойно:
— Не всё так печально! Вам, конечно, придётся пройти кое-какие тесты и обследования, но проблема решаема.
***
Сеанс связи закончился и экраны погасли.
— Это они ещё твою Сапфиру не видели… — с мечтательной и ехидной улыбкой произнесла Люся, наблюдая как синяя драконица вылезает в кабину прямо через внутреннюю обшивку.
— Ага! И показать её Комиссии по лженауке… — мечтательно добавил Аскар. — вот тогда они такую фигню начнут нести, что их всех точно в дурдом определят.
— Не надо всех! Цукерман нормальный мужик! — возмутился Влад.
— Так он фигню и не несёт, — резюмировала Света, поглаживая Сапфиру. За прошедшие вечер и утро драконица успела стать всеобщей любимицей.
Королёв, Московская область, Узел дальней космической связи в здании ЦУП, сразу после завершения сеанса связи
— Вениамин Михайлович! — Ник Никыч с подозрением посмотрел на психолога. — Я понимаю, что ребят надо успокоить, но…
— Не волнуйтесь, — Шустрый был абсолютно расслаблен, — это только наши лжеучёные[1] веруют, что никаких НЛО не существует, а вот армии и Комитету[2] регулярно приходится разгребать последствия контактов третьего рода[3]… И контактов третьего рода с вероятным противником. При том не скажу сходу, что разгребать сложнее. Так что у нас есть определённый опыт по возвращению личного состава в строй после таких инцидентов.
Кратер Страбон, кают-компания базового лагеря Двадцать восьмой лунной экспедиции, 31 июля, утро по корабельному времени
Последние два дня были действительно сложными. Сначала готовили посадочную площадку для "канистры"… хорошо сказать, канистра! На взлёт с поверхности "лаптю" нужно порядка десяти тонн топлива, которое состоит из двух компонент: собственно топливо, сжиженный метан, которым обильно нашпигованы лунные недра, и жидкий же кислород. Оба компонента должны быть сильно охлаждёнными, заметно ниже нуля градусов по Цельсию, поэтому в "канистре" предусмотрены и приличная термоизоляция, и собственная криогенная система, и приличной мощности ракетные двигатели и бортовой компьютер, который всем этим должен управлять. А чем питается ракетный двигатель? Да всё тем же топливом, которое "канистра" везёт космонавтам! И сжигает при этом примерно столько же (ну совсем немного меньше) чем доставляет на поверхность. Но это всё технические мелочи, а вот реактивная струя, которая ударяет в поверхность при посадке "канистры" — совсем не мелочь! Мало того, что она сама по себе горячая, так она ещё сдувает с поверхности пыль, песок, камни, которые вполне могут повредить и сам космический корабль, а уж про хрупкий базовый лагерь и говорить не приходится!
Но и слишком далеко от лагеря сажать канистру тоже нельзя, это ж вам не аэродром, по которому "лапоть" можно гонять от площадки к площадке! Компромисс был найден: "канистру" сажают в двухстах метрах от места стоянки корабля (и, соответственно, базового лагеря), а в ста метрах от базового лагеря, между ним и местом посадки "канистры" делают бруствер. Его назначение — направить раскалённые ракетные выхлопы в сторону от корабля. А как и кто его делает? А для чего, спрашивается, к автоботу и "козлу" прилагаются бульдозерные скребки? Вот ребята весь вчерашний день и строили этот бруствер. Аскар управлял на месте "козлом", а Лена лихо гоняла дистанционным управлением автобот, прямо из корабля, по ходу давая указания куда какую породу двигать. Света и Люся, тем временем, при силовой поддержке Джона, занимались тем, что раскладывали по полочкам и закрепляли в грузовом отсеке добытые Леной образцы (за неимением собственных). А Влад, оставшийся сегодня дежурным пилотом, вносил всё это в опись (вот она, та самая Бюрократия, которая так пугает Аскара!). Зато посадка "канистры" прошла без сучка и задоринки! Только мутные струи ракетного выхлопа поднялись над краем бруствера, да немного лунной пыли осело на палатку.