Но столь же быстро человек привыкает к нечеловеческим, кажется условиям. Шестеро мальчишек и девчонок, запертые в тесном космическом корабле, радовались этой палатке, которая вся целиком где-то равна средней гостиной в средней городской квартире любого советского города, словно получили в своё распоряжение царский дворец. А тесная кают-компания была для них роскошнее любого земного ресторана. Ведь здесь они нормально сидели на стульях вокруг нормального стола! Ну тесновато немного, и что? Совсем не то же самое, что в кабине их корабля! Ну и общаться тут получается гораздо свободнее. Вот Влад, незаметно для себя самого обхаживает Лену. Она смущается, но не возражает. Аскар смотрит на них с умилением. Люся с тоской поглядывает на лежащий на полке планшет, куда она сбросила записи с камер оранжереи "Федерации". Планшет, кстати, у неё отобрали принудительно, чтоб поела нормально. Джон периодически отрывается от еды и рассматривает стены и потолок кают-компании.
— Ты как будто в музее, — хмыкает Света.
— Восхищаюсь вашей деловой хваткой, — честно признаётся наследник всея капитала Барух. — Ну… не вашей конкретно, а вашего руководства.
Все поворачиваются к нему и под напором вопрошающих взглядов он поясняет:
— Как мастерски вы обошли договор о Луне. Ещё немного и просто скажете: "Всё, дамы и господа! Мы уже здесь и всё, что тут есть, наше!", И никто не пикнет, потому что все уже привыкли.
— Наши всем предлагали, — пожала плечами Лена. А вот Аскар потребовал разъяснений подробнее: что не так и почему?
— А как вы тут делаете? Вот прилетела экспедиция. Привезли базовый лагерь, "козла", автобот, сколько-то оборудования. Походили тут, что-то поизучали, улетаете — всё остаётся здесь. Следующая экспедиция на ту же точку. Привезли базовый лагерь, "козла", автобот, сколько-то оборудования. Снова что-то по-изучали, улетают, снова всё остаётся. А второй базовый лагерь ставят так, чтобы соединить с первым. Третья экспедиция туда же. Уже "козла" с автоботом не везут, зато везут буровую и оранжерею. Значит, можно еды взять меньше, воздуха меньше. А баллоны от прошлых экспедиций остались, а газовые карманы уже разведаны. Значит можно заправиться для взлёта на месте. Да и вообще, можно оставить тут постоянный экипаж. А дальше больше, вот уже орбитальную катапульту собрали, вот и танкер орбитальный построили. И бросаете бочки с топливом на танкер той самой катапультой… И, главное, всё строго в научных целях! У вас там в море Дождей сейчас уже целый город стоит, добываете металл, делаете бочки для танкера. Прям на месте! Сейчас делаете там "канистры", по полному циклу, с двигателями.
— Мы всем предлагали, — повторил Аскар. — Никто не захотел. Так чего же обижаться. А ведь если бы действительно всем миром… Да хотя бы даже просто вместе с Америкой, да ещё бы и Китай подключился! Наша Первая пионерская была бы сейчас не на Луне, а на Марсе!
Ответил Джон с изрядной долей иронии:
— Знаете, а вот тут вы очень похожи на нас. Делаем свой бизнес, а остальные — как хотят!
— Мы уже не тянем всех в коммунизм, — пожал плечами Аскар. Из всех пионеров он был самым подкованным в общественных науках, потому никто и не вклинивался в этот диалог. — Научены уже горьким опытом.
— Ну, а чего тогда другим не даёте воспользоваться ресурсами? Тоже мне, стали всемирной полицией!
— А честно купить, религия не позволяет? — ехидно ответил Аскар. — Или, сейчас даже людоеды в Новой Гвинее знают, сколько долларов стоит бочка нефти и что на это можно купить? А так получается не рентабельно, да?
Джон на это только вздохнул, а вот Аскар задумчиво продолжил: — Знаешь, мне кажется, что наши так оставляют запас на чёрный день. Если вдруг мы не успеем закрепиться здесь по настоящему до того, как всё выйдет в ноль, или если что-то пойдёт не так и придётся начать заново… Чтобы не сидеть у разбитого корыта, а было что-то, с чем можно будет начать снова… или довести дело до того, чтобы уже не зависеть от ресурсов планеты.
— Разумно, — согласился Джон. — Но никого брать с собой в космос вы не собираетесь.
Сказано это было как констатация факта, без какого либо обвинения, но ему всё-таки ответили и сделал это Влад:
— Но ты же здесь. И вообще, когда у нас получится, то ведь в конечном итоге всем обломится. И поставки ресурсов, и наука, и технологии.
— И монопольные прибыли, — хмыкнул Джон, даже с некоторой толикой одобрения. Американцу это было понятно. Аскар и подтвердил:
— Корпорация СССР. Помнишь я тебе говорил?
Наследник состояния Барух задумался: в своё время у него был большой разговор с Аскаром на эту тему, потом он говорил с Вениамином Михайловичем. Идея корпорации СССР тоже была ему понятна. Он только никак не мог разобраться: кто же тут главный акционер? "Все! В равных долях!", — решительно ответил тогда Аскар. Джон не очень поверил, наверняка есть некоторые… товарищи, несколько более равные, чем прочие. Но пока всё, что он видел, говорило о том, что если такие и есть, то влияние их заметно меньше, чем у держателей контрольного пакета в американских корпорациях. И Джон подумал, что было бы неплохо жить здесь, в СССР, не заморачиваться по поводу дедова наследства, а просто учиться в школе, заниматься в тех кружках, где ему интересно, дружить с такими замечательными ребятами, как эти… А ещё он подумал, что его дед чем-то похож на древнего тирана Сталина, который правил Россией во время Второй мировой войны. Тот тоже требовал от своих детей, чтобы они умели делать что-то полезное, а когда началась война — послал их на фронт. И они воевали! Хорошо воевали, между прочим! И Джон ощутил некоторую общность с ними и гордость за себя. Он сейчас тоже на своей войне, войне с Космосом за будущее всего Человечества. И, между прочим, тоже выполняет свою работу очень хорошо!
---------
[1] триллиардер — миллионер владеет миллионами, миллиардер — миллиардами, триллиардер — триллионами долларов. Впрочем, учитывая инфляцию, разрыв между мультимиллионером начала XX века и миллиардером XXI окажется не так уж велик. Здесь примерно та же пропорция.
Глава 19 в которой на Луне обнаруживается ещё одна загадка, а на Земле уже начинают лететь головы
Соединённые Штаты Америки, 19 июля, 12:00 по вашингтонскому времени
Скандал вокруг Двадцать восьмой советской лунной экспедиции разрастался. Начало его правозащитное, но, что греха таить, малоизвестное издание "Child Rights Protect", выложив на своём сайте выдержку из утренней пресс-конференции с участниками экспедиции, снабдив это пространным и весьма истеричным (зато абсолютно безграмотным с точки зрения технической, но кого это волнует?) комментарием некоего "аналитика". Сделали они это сразу после пресс-конференции, то есть глубокой ночью (по меркам США), но вот утром, когда на Восточном побережье люди стали собираться на работу и включили утренние новости, эту выдержку из пресс-конференции и комментарий "аналитика" растиражировали всяческие агентства и издания уже средней руки, снабдив не менее пространными и не менее бредовыми комментариями собственных "аналитиков", которых набрали на тех же помойках.
Чуть позже, но зато с пометкой: "Мы прерываем трансляцию для срочного сообщения!", включились более солидные издания. Эти уже поубавили истерии и даже выдали в эфир избранные куски той самой пресс-конференции. Их аналитики высказались чуть более грамотно и чуть более сдержанно, но всё равно, общий тон выступлений был однозначен:
Как ловко хитрые русские взяли в заложники наследника самого большого состояния Америки!
Куда смотрели американские спецслужбы?!
Надо немедленно надавить на русских!
И прочее в том же духе. Правда, очень быстро тон многих изданий резко смягчился. Сразу после того, как открылись банки и стало ясно: мистер Барух вовсе не шутил по поводу заморозки грантов. Но дело было уже сделано и вменяемым голосам было сложно пробиться в этом истерическом хоре. Вся страна собралась у телевизоров, переживая за юного Джона Баруха.