Дилан замирает, широко распахнув глаза, в них полыхает синее пламя, а губы едва заметно шевелятся. Мы не сводим друг с друга взгляда, и я понимаю, что снова слетаю с катушек. А потом завожу руку ей за голову, прижимая ладонь к затылку. Мои губы набрасываются на ее рот, язык требует, чтобы его впустили. Но Дилан лишь сильнее сжимает губы и пытается отвернуться от меня.
Это и есть чертов знак?
Я отстраняюсь и разглядываю самое прекрасное лицо на свете.
Дилан прерывисто вздыхает, приоткрывая губы. Ее глаза блестят, ресницы подрагивают, а ноздри раздуваются. Она вот-вот залепит мне пощечину.
Пожалуйста, врежь мне.
И даже жду этого, как спасения.
Но дальше уже ничего не понимаю. Вместо того, чтобы оттолкнуть, она сама тянется ко мне. Все выходит из-под контроля.
Мне совершенно точно не следует этого делать, но я не могу удержаться. Нестерпимо хочется снова коснуться ее кожи, ощутить сладкий вкус. Я наклоняюсь, накрываю ладонью нежную щеку и целую Дилан. Она подаётся мне навстречу всем телом, когда наши языки сливаются. Дилан прикусывает мои губы, я давлю на нее, вынуждая закинуть голову. Поцелуй становится глубоким, болезненным и горьким. Мы не целуем, а мучаем друг друга, впиваясь в губы, вцепляясь пальцами в кожу, в волосы. В этом совсем нет нежности, только обида и отчаяние.
Она словно делает это себе же назло. И так не должно быть. Пусть, хотя бы еще раз, но я хочу целовать мою Дилан.
Вздохнув, я останавливаюсь. Какое-то время, девушка продолжает прикусывать, царапать и тянуть. Я просто жду, пока она выплеснет злость, хотя бы какую-то ее часть, и перестанет терзать меня. Внезапно Дилан притихает, и тогда я медленно провожу языком по ее губам. Она издает лёгкий стон, и я ловлю его, затем вновь обвожу языком ее губы, успокаивая их и приручая, как в наш самый первый поцелуй. Дилан сдается, она прекращает борьбу, я всем телом чувствую, как падает невидимый барьер, как ее тело расслабляется. Мой язык снова попадает в ее жаркий рот, жадно исследует и заново узнает его, встречая, поглаживает ее язык.
Вот это оно.
Я пару раз провожу ладонью по ее бедру. Пальцы Дилан вцепляются в мои плечи и волосы, но не так агрессивно, как минутой ранее. Она сильнее льнет ко мне, залезая на колени и сводя с ума своими губами и языком. Подхватывая ее за ягодицы, сжимаю раздвинутые бедра. Этот головокружительный затяжной поцелуй длится вечность. Я понимаю, что должен остановиться. Должен, но не могу. Ее вкус, ее запах, ее дыхание приносят сладкое забвение. Совсем как раньше. Я не способен передать, как я соскучился по этим ощущениям, и готов умереть, лишь бы продлить их еще на несколько мгновений
Дилан первой все заканчивает. Она опускает голову, уткнувшись лбом мне в грудь, и мы долго молчим. Ее руки обвиваю мою шею. Я глажу ее по спине, затылку, плечам и пытаюсь понять, как такое могло произойти. Мы снова целовались… после всего? Но этот запретный поцелуй был самым лучшим из всех запретных. Я перебираю волосы Дилан и дышу, как будто только что пробежал марафон. По моим венам разливается жар. Мой член набух и сходит с ума, упираясь в промежность Дилан.
Я больше не ощущаю вину или злость, лишь одно желание снова коснуться губ Дилан, а потом послать все к чёрту, утащить ее наверх и трахать до тех пор, пока она не будет стонать мое имя. И будь я проклят, если хотел в своей жизни кого-то больше, чем эту девушку.
Наклонив голову, я вдыхаю запах ее волос. Они по-прежнему пахнут нашим летом.
Что же ты делаешь, глупая?
Дилан тоже тяжело дышит и сидит на моих коленях такая маленькая и растерянная, что я уже мысленно рисую все, чем хотел бы с ней сейчас заняться. От ее молчаливой покорности сердце стучит молотком, в штанах кипит адское пламя, а в душе растет уверенность, что Дилан мне точно не откажет, предложи я подняться.
Черт. С этим надо что-то решать, пока я совсем не спятил и не взял ее прямо здесь. Но разве она достойна одноразового секса? И разве мне этого будет достаточно? Потом будет только хуже. Нет смысла заставлять нас обоих заново выворачивать сердца наизнанку. И, к счастью, я больше не думаю тем местом, которое таскаю между ног.
Я отстраняюсь и приподнимаю пальцами аккуратный подбородок девушки, опускаю взгляд на ее губы. Приходит новое осознание.
В кого она превратилась? Весь вечер тусуется с другим, проводит с ним ночь, а теперь целует меня так, будто я любовь всей ее жизни.
– Неужели твой парень настолько плох, что ты набросилась на меня, как голодная пума? – язвительно замечаю, облизывая губы.
Она вскидывает голову, а я заставляю себя смотреть на девушку с превосходством, расслабляя руки, которыми обнимаю ее. Глаза Дилан вспыхивают яростью. Она тут же подается назад, соскакивает с меня и вжимается в спинку кресла.
– Я набросилась?! – возражает Дилан. – Но ты же сам!
– Что я сам? – растягивая губы в самодовольной усмешке. – Для поцелуя нужны двое. Может, расскажешь теперь, зачем ты искала встречи со мной?
– Да иди ты к черту! – хлестко бросает она.
На мгновение я прикрываю глаза и делаю глубокий тяжелый вдох.
Вот я урод. Снова обидел ту, за которую готов сдохнуть.
Грудная клетка Дилан поднимает и опускается, как лодка во время качки. Ее потрясающие синие глаза смотрят на меня с яростью, а щеки сильнее розовеют. Не могу отвести взгляда от ее влажных припухших после поцелуев губ.
Господи. И как вернуть ушедшую гребаную минуту?
Звон дверного колокольчика приносит с собой холодный воздух и возвращает к реальности.
– Дилан? – голос Майкла заставляет меня замереть. – Что ты тут делаешь в такую рань? – кажется, он сам не верит своим глазам, переводя взгляд с племянницы на меня.
Повисает неловкая пауза.
– Майкл, – еле слышно говорит Дилан, нервным жестом перебрасывая волосы на плечо. – Я… Я уже ухожу. И спасибо за праздник. Все было здорово.
Она встает, одергивает толстовку и на долю секунды прикладывает ладони к пылающим от стыда щекам. И, даже не удостоив меня взгляда, скрывается за дверью.
Я встаю со столика и устраиваюсь в кресле, где сидела Дилан. В отличие от нее, мне некуда бежать.
Чувствую себя ребенком, которого застали во время шалостей. Только это не шалости. Я снова облажался, я не сдержал свое слово.
Тем временем Майкл не спеша снимает куртку, вешает на вешалку в виде оленьих рогов, роется в карманах и кладет на стойку администратора автомобильный брелок и телефон. В его руке также замечаю маленький флакон для лекарств из темного стекла. Вытряхнув из него капсулу, он подходит к кулеру, наливает воду в стаканчик и отправляет капсулу в рот. Под светом ламп его смуглая кожа выглядит немного серой. Да, и в целом вид у Майкла какой-то болезненный. Если он недомогает, то зачем приперся в такую рань?
– Опять хреново выглядишь, – замечаю я.
– Проблемы с пищеварением, – небрежным тоном отвечает Майкл, усаживаясь в кресло за стойкой.
Опустив глаза, я склоняю голову набок. Он сидит наискосок от меня.
– То, что ты видел, это… Мы просто разговаривали.
Я морщусь, соображая, что несу полную чушь.
Минуту назад Дилан выскочила отсюда с красным лицом и растрепанными волосами. Майкл не идиот и точно понял, что между нами происходило.
– Разве я что-то сказал? – его голос звучит невозмутимо, но изогнутая бровь выдает некоторое удивление.
– Нет. Но я обещал тебе держаться от нее подальше.
– А я не просил тебя давать мне никаких обещаний, – чеканит каждое слово Майкл. – Можешь забрать их, никто не в праве решать за тебя, с кем быть.
Я хмурюсь.
– К чему ты это говоришь?
Майкл допивает воду.
– Ваша история с Дилан не окончена. Хочешь ты этого или нет. Вы повзрослели, как и ваши чувства. Вам нужно разобраться с этим, – говорит он.
Меня охватывает раздражение.
– Да какие чувства?! У нее есть парень! – напоминаю ему. – А твой брат меня готов превратить в приманку для рыбы всякий раз, когда я оказываюсь в одной комнате с ней.
