— Не удивлён. Поймите меня правильно, сэр. Когда бы и где бы ни затевалась какая-нибудь грязная работёнка  я вспоминаю о вас.

— Да, да, вы в каком то смысле правы… Кстати, как ваше самочувствие?

— Устали, — твёрдо заявил Миллер. — Смертельно устали. Необходим отдых. По крайней мере мне.

— Именно это вас и ожидает, мой друг, — серьёзным тоном произнёс Дженсен. — Продолжительный отдых. Весьма продолжительный.

— Весьма продолжительный? — во взгляде Миллера сквозило откровенное недоверие.

— Конечно. — Дженсен на мгновенье замешкался, пригладил бороду. — И немедленно… как только вернётесь из Югославии.

— Югославия? — Миллер явно не ожидал такого оборота.

— Отправитесь сегодня же ночью.

— Сегодня!

— Парашютный десант.

— Парашютный десант!

— Я знаю, капрал Миллер, — сдержанно заметил Дженсен, — что вы получили классическое образование и, кроме того, только что вернулись из Греции. Тем не менее мы могли бы обойтись без рефренов, столь характерных для древнегреческого хора, если вы не против.

Миллер угрюмо посмотрел на Андреа.

— Накрылся твой медовый месяц.

— В чём дело? — строго спросил Дженсен.

— Солдатская шутка, сэр.

Меллори попытался робко протестовать:

— Вы забываете, сэр, что никто из нас никогда не прыгал с парашютом.

— Я ничего не забываю. Всегда когда-то надо начинать. Что вы знаете о войне в Югославии, джентльмены?

— В Югославии? — уточнил Андреа. Было видно, что ничего конкретного об этом он не знает

— Я так и думал, — с удовлетворением констатировал Дженсен.

— Я кое-что слышал, — вызвался поправить положение Миллер. — Группа, как их там называют, партизан, что ли, ведёт подпольную борьбу с немецкими оккупационными войсками.

— Вам здорово повезло, — сурово сказал Дженсен, — что эти партизаны вас не слышат. Какое там подполье! По последним сведениям, в Югославии триста пятьдесят тысяч партизан сдерживают двадцать восемь немецких и болгарских дивизий. — Он сделал паузу. — Триста пятьдесят тысяч, это больше, чем численность наших войск здесь в Италии.

— Откуда было мне знать, — посетовал Миллер и вдруг оживился. — Раз их там целых триста пятьдесят тысяч, зачем ещё мы им понадобились?

— Вам пора научиться сдерживать эмоции, капрал, — едко заметил Дженсен. — В качестве военных инструкторов вы им не нужны, воевать они умеют. Они ведут бои в тяжелейших, пожалуй, самых суровых сегодня условиях в Европе. Беспощадная, жестокая битва за каждую пядь земли. Оружие, боеприпасы, продукты, одежда — всего этого партизанам отчаянно не хватает. Но эти двадцать восемь немецких дивизий они зацепили крепко.

— Всю жизнь мечтал им помочь, — пробурчал Миллер.

— Что от нас требуется, сэр? — перебил его Меллори.

Дженсен смерил Миллера ледяным взглядом:

— Мало кто отдаёт себе отчёт в том, что югославы — наши самые главные союзники на юге Европы. Их война — наша война. У них нет шансов на победу, если только…

— Если только мы им не поможем, — понимающе кивнул Меллори.

— Совершенно верно, хотя и неоригинально. Им нужна помощь. На сегодняшний день мы — единственные, кто снабжает их оружием, боеприпасами, одеждой и медикаментами. Но в последнее время с этим возникли проблемы. Мы потеряли с ними связь. — Он повернулся и стремительно подошёл к висящей на стене карте Европы. — Центральная Югославия, Босния и Герцеговина, джентльмены, — конец бамбуковой указки, казалось, готов был просверлить карту насквозь. — За последние два месяца мы предприняли четыре попытки восстановить эту связь. Все связные бесследно исчезли. Девяносто процентов наших последних поставок по воздуху попало в руки немцев. Они подобрали ключ к нашим радиошифрам и создали широкую агентурную сеть здесь, в Италии, у нас под носом. Как им всё это удалось? Вот в чём вопрос, джентльмены. Жизненно важный вопрос. Мне необходим ответ. «Десять баллов» этот ответ добудут.

— Десять баллов? — вежливо переспросил Меллори.

— Кодовое название вашей операции.

— Почему такое странное название? — спросил Андреа.

— Ничего странного. Вы когда-нибудь слышали, чтобы название операции имело прямое отношение к сути дела? В этом весь фокус, дорогой мой.

— Я надеюсь, это название не подразумевает штыковую атаку или штурм крепости, — ледяным тоном произнёс Меллори. Дженсен и бровью не повел. Тогда Меллори продолжил: — По шкале Бофорта 10 баллов означают шторм.

— Шторм! — Казалось бы, трудно выразить в одном слове удивление и скорбь одновременно, но Миллеру это удалось. — Боже мой! А я всю свою жизнь мечтаю о штиле!

— Даже моему терпению есть предел, капрал Миллер, — в голосе Дженсена появились угрожающие нотки. — Я могу, повторяю, именно могу отменить своё сегодняшнее распоряжение по вашему поводу!

— По моему поводу? — настороженно переспросил Миллер.

— Представление к медали «За выдающиеся заслуги».

— Она будет прекрасно смотреться на крышке моего гроба, — мрачно буркнул Миллер.

— Что вы сказали?

— Капрал Миллер хотел выразить благодарность командованию, — Меллори подошёл к карте вплотную. — Босния и Герцеговина — это довольно большая территория, сэр.

— Согласен. Но мы с точностью до двадцати миль знаем место, где произошли столь неприятные для нас пропажи груза и исчезновения связных.

Меллори отвернулся от карты и медленно произнёс:

— Подготовка проведена внушительная. Утренний налёт на Наварон. Бомбардировщик для нашей переправки сюда. И всё это, как я понял из ваших слов, для того, чтобы немедленно приступить к выполнению операции. Значит, всё было запланировано заранее?

— Мы разрабатываем план этой операции уже почти два месяца. Планировалось, что вы прибудете сюда несколько дней назад, но… вы сами знаете, как получилось.

— Мы знаем. — Угроза лишиться медали не охладила пыл Миллера. — Возникли некоторые непредвиденные обстоятельства. Но, послушайте, сэр, а причём тут мы? Это работа для опытных разведчиков, а не специалистов по диверсиям, взрывам и рукопашному бою. Мы ведь даже не говорим на сербско-хорватском или как там его называют…

— Позвольте мне самому решать подходите ли вы для этой работы или нет, — Дженсен опять продемонстрировал им свой тигриный оскал. — Кроме всего прочего, вам всегда везёт.

— Удача отворачивается от усталого человека, — заметил Андреа. — А мы действительно очень устали.

— Устали или нет, а мне не найти другой команды в Южной Европе, способной конкурировать с вами в профессиональной подготовке и опыте. — Дженсен опять улыбнулся. — И везении. Мне приходится быть жестоким, Андреа. Мне это не по душе, но я вынужден. Я понимаю, что вы устали. Поэтому я и решил дать вам подкрепление.

Меллори посмотрел на трёх молодых солдат, стоящих у камина, потом перевёл взгляд на Дженсена. Тот утвердительно кивнул.

— Они молоды, полны сил и желания их применить. Коммандос — самые квалифицированные солдаты на сегодняшний день. Очень многое умеют, уверяю вас. Возьмите, например, Рейнольдса, — Дженсен кивнул в сторону высокого, тёмноволосого сержанта лет тридцати, смуглого, с крупными чертами лица. — Умеет делать всё, от подводных взрывных работ до управления самолётом. Кстати, сегодня он будет сидеть за штурвалом. Кроме того, сами видите, он может пригодиться, когда нужно будет поднести что-нибудь тяжёлое.

Меллори сухо заметил:

— Мне всегда казалось, что лучшего носильщика, чем Андреа, не найти.

Дженсен обернулся к Рейнольдсу:

— У них возникли сомнения. Продемонстрируйте свои способности.

Рейнольдс помедлил, потом наклонился и взял в руки массивную бронзовую кочергу, стоящую у камина. Согнуть её было совсем не просто. Лицо его побагровело, на шее вздулись желваки, руки подрагивали от напряжения. И всё же медленно, но неумолимо кочерга сгибалась, превращаясь в гигантскую подкову. С виноватой улыбкой Рейнольдс передал кочергу Андреа. Тот нехотя принял её. Согнул плечи, напрягся так, что костяшки пальцев, сжимающих кочергу, на глазах побелели. Однако металл не поддавался. Кочерга упрямо не желала принимать первоначальную форму. Андреа смерил Рейнольдса оценивающим взглядом и медленно положил кочергу на прежнее место.