— Бога ради, остановись! — Меллори посмотрел на него с недоумением. — Господи, что у тебя вместо мозгов? Это не просто кабель!

— Это не…

— Это силовой кабель. Неужели ты не видишь?!

Меллори пригляделся:

— Теперь вижу.

— Бьюсь об заклад, две тысячи вольт, чтоб мне пропасть! — Миллера трясло. — Напряжение электрического стула. Мы бы сгорели заживо. Да ещё под вой сирены.

— Перетаскивай поверху, — скомандовал Меллори.

Это оказалось тяжёлым делом. Кабель был погружён всего сантиметров на тридцать. Пришлось приподнимать руками нос торпеды, втаскивая его на кабель, тужась, напрягаясь, опираясь на этот самый кабель 

Меллори и Миллер сумели благополучно провести над заграждением первый цилиндр и им уже удалось затащить на кабель нос второго, когда в сотне метров от них на вершине плотины возник  луч прожектора и стал обшаривать поверхность воды вблизи плотины.

— Только этого нам, чёрт возьми, и не хватало, — в сердцах Меллори сплюнул в воду. Отвести нос цилиндра назад не получалось, двигатель первой торпеды был включён и она за соединительные стропы тянула второй цилиндр вперёд. Так что его нос приходилось оставить торчащим из воды. — Всё. Брось его. Ныряй. Держись за сеть.

Оба нырнули. Луч прошёл как раз по носу второго цилиндра, но, окрашенный в чёрный цвет, он сливался с чёрной поверхностью воды и был не замечен. Луч прошёл дальше и погас, закончив осмотр поверхности воды возле дамбы.

Меллори и Миллер осторожно вынырнули и огляделись. — Не было никаких признаков непосредственной опасности. Меллори посмотрел на светящиеся стрелки своих часов:

— Скорее! Бога ради, скорее! Мы уже вышли из графика на три минуты.

Они спешили. За двадцать секунд провёли над кабелем два оставшихся цилиндра, и ещё через двадцать секунд уже находились почти у стены плотины. В этот момент луна вырвалась из своего заоблачного плена и посеребрила блёстками поверхность воды. Меллори и Миллер теперь были как на ладони. Они это знали, но ничего не могли поделать. Потому продолжали плыть, направляя цилиндры, и делали это очень быстро. Обнаружат их или нет, конечно, существенно, но отвратить неотвратимое они были не в силах.

Миллер глубокомысленно произнёс:

— За двумя зайцами погонишься… Мы опоздали.

— Нет, ещё не совсем. Если первые танки и пройдут через мост, то бензозаправщики и пехота нет, не говоря уже о второй волне танков.

В это время на вершине плотины сержант охраны выключил прожектор и подошёл к капитану:

— Никого. Всё тихо.

— Очень хорошо. Теперь осмотрите другую сторону. Может быть, что-нибудь обнаружите.

Сержант повиновался и, осветив прожектором ущелье, тут же действительно обнаружил кое-что. Он сразу же увидел прижавшихся к лестнице бесчувственного Гроувса и дошедшего до последней степени изнеможения Петара. Несколькими ступенями ниже стоял Рейнольдс. Все трое были абсолютно беспомощны и защититься никаким образом не могли. У Рейнольдса даже не было оружия.

Солдат вермахта уже прижал палец к спусковому крючку и направил ствол по ходу луча прожектора, но в это время капитан резким движением опустил дуло его автомата вниз.

— Идиот! Они нам нужны живые, — капитан был в ярости. — Приготовьте верёвки. Мы должны их допросить и во что бы то ни стало выяснить, какого чёрта им здесь надо.

Его слова достигли ушей тех двоих, кто находился в это время в воде, как раз под ними. Они смогли расслышать каждое слово, так как и бомбежка, и винтовочный огонь к этому времени стихли. Тишина наступила так внезапно, что показалась мёртвой.

— Ты слышал? — прошептал Миллер.

— Естественно, — Меллори в это время с надеждой смотрел на небо, где облачко, маленькое, но всё же облачко, грозилось ненадолго скрыть свет луны. — Я займусь этим, один оставим здесь, а последний ты отведи на нужное расстояние в другую сторону.

Меллори повернулся и поплыл, направляя один из цилиндров.

Когда луч прожектора вспыхнул со стены плотины, Андреа окончательно понял, что Рейнольдс, Гроувс и Петар спасли Марию и его самого ценой собственных жизней, так как, высветив их лучом, немцы пришли к выводу, что эти трое — единственная причина всех неприятностей, и больше никого не стали искать. В это время они как раз вытягивали на верёвке Гроувса, двое других, один из которых помогал другому, поднялись по лестнице самостоятельно. Всё это Андреа видел, перевязывая раненую ногу Марии, но ни слова ей не сказал.

Андреа закрепил повязку и улыбнулся:

— Так лучше?

— Значительно, — улыбнулась в ответ Мария. Спасибо. — Улыбка её была вымученная.

— Прекрасно, — Андреа посмотрел на часы. — Нам пора идти. Мне кажется, если мы ещё задержимся здесь, то насквозь промокнем.

Он встал и резко повернулся, это спасло ему жизнь: нож должен был угодить ему в спину, но прошёл насквозь через левое предплечье. Андреа посмотрел на рукоятку и кусок узкого лезвия, торчавшего из его руки, затем медленно повернулся. Сержант-чётник, последний, кто остался в живых из группы Дрошного, стоял рядом ошеломлённый. Он не мог понять, как это так получилось, что Андреа не убит. Он не мог понять, почему этот человек, испытывающий, вероятно, сильную боль, не кричит, не корчится, а внимательно на него смотрит. Андреа медленно поднял правую руку над головой и резким движением нанёс сокрушительный удар ребром ладони сержанту в шею. Смерть пришла к тому ещё до того, как его тело коснулось земли.

Рейнольдс и Петар сидели спиной к спине на вершине плотины у сторожевой будки. Рядом с ними лежал, всё ещё без сознания, Гроувс. Лицо его было серым и безжизненным. С крыши будки светил прожектор. Охранник направил на них дуло автомата. Рядом стоял капитан вермахта, лицо его выражало крайнее потрясение.

Он говорил по-английски с акцентом, но грамотно, чётко:

— Вы собирались взорвать плотину такой величины несколькими шашками динамита? Вы, должно быть, сумасшедшие!

— Никто не предупредил нас, что плотина такая большая, — сердито произнёс Рейнольдс.

— Никто их не предупредил! О, господи, это слова невменяемого. И где же ваш динамит?

— Сломался деревянный подвесной мост, и мы потеряли динамит и всех остальных своих товарищей.

— Я не могу в это поверить! Нет, я просто не могу в это поверить! — Капитан покачал головой и собрался уйти, но Рейнольдс его задержал:

— Мой друг, — Рейнольдс показал на Гроувса, — очень плох. Ему нужна медицинская помощь.

— Позже, — капитан повернулся к солдату, который находился в радиорубке, дверь в которую была открыта. — Какие новости с юга?

— Они только что приступили к переходу через Неретвинский мост, герр капитан.

Эти слова достигли ушей Меллори, который в этот момент, прикрепив свой цилиндр со взрывчаткой к стене в нужном месте и на нужной глубине, для чего был открыт клапан и внутрь торпеды поступило нужное количество воды, что сообщило торпеде нужную отрицательную плавучесть, уже вернулся к цилиндру, оставленному по центру плотины, и увидел приближающегося туда же Миллера. В этот момент на вершине плотины вспыхнул свет. Меллори застыл на месте и глянул вверх. Охранник, перегнувшись через парапет, светил фонариком вниз. «Мы неизбежно будем обнаружены. Не заметить нас и эту торпеду просто невозможно», — подумал Меллори. Не спеша, придерживаясь за цилиндр, Меллори расстегнул молнию своего резинового костюма и достал из водонепроницаемого чехла «парабеллум».

Луч фонарика скользнул по воде и застыл, осветив похожий на торпеду предмет, прикреплённый присосками к стене плотины, и человека в резиновом костюме с револьвером в руке. И этот револьвер — охраннику был виден даже прикрученный к дулу глушитель — был направлен прямо на него. Солдат уже было открыл рот, чтобы поднять тревогу, но ни один звук не успел вылететь из его горла. Пробитая пулей голова дёрнулась, и он навалился на парапет животом, перегнувшись через него и раскинув руки. Фонарь полетел вниз и упал в воду. Всплеск получился довольно звучным. «В той тишине, которая висела теперь над плотиной, его наверняка услышат наверху», — подумал Меллори. Он подождал секунд двадцать, но реакции не последовало, и Меллори решил больше не ждать. Он посмотрел на Миллера. Миллер смотрел на него. Он, конечно, слышал всплеск и видел пистолет в руках Меллори, но вряд ли понимал, что произошло. Меллори показал ему на тело охранника, висящее на парапете. Миллер понимающе кивнул. В это время луна скрылась за тучей.