Зрелище настолько же неестественное, как и уродливое. Паноптикум. Кладбище подбитых звездолетов. Именно подбитых. Внутренности их разворочены крестообразными пробоинами, совершенно одинаковыми, как печать, тавро. Они проплывают мимо тормозящего «Феникса», не выказывая ни малейших признаков жизни. Мертвые. В прожекторном свете видны палубные надстройки, некоторые почти неповрежденные, совершенно фантастических очертаний. От них тянутся длинные тени, закрывая другие корабли. Ничего общего с земными звездоскафами. На земные корабли они похожи так же, как муха на ящерицу. Сколько же они здесь лет? Сто? Тысячу? Миллион? По Земле, возможно, еще бродили динозавры, когда первый из них потерпел здесь крушение.
— Мы можем зондом исследовать один из кораблей? — спрашивает Горовиц.
— Как именно?
— Попытаться проникнуть внутрь. По-моему, зонд достаточно мал для этого.
— Да, конечно.
— Вы хотите найти там останки экипажей? — спрашивает Рен Сии, не без сожаления, как мне показалось, подавляя в себе желание немедленно приступить к вскрытию.
Кровожадный старик. Вампир-стервятник. Неправда, что все люди произошли от обезьян. Некоторые вот, например, от вампиров. А мой род, я знаю это совершенно точно, ведет свое начало от ядовитых грибов. Особенно хорошо это заметно по женской линии. И матушка моя была ядовитой, особенно в молодости, и бабушка, и обе прабабки. И я такой.
— Мне кажется, они все были подбиты, — говорит Горовиц, — причем совершенно необычным оружием.
«Феникс» завис над крестообразной пробоиной ближайшего корабля. Края ее не то чтобы оплавлены, а изъедены, как кусок сахара горячей водой. Это-то сверхпрочная бортовая броня! Невероятно. С чем же они встретились здесь?
Краем глаза я неожиданно увидел какое-то движение на одном из кормовых экранов зонда. Наплывающую из глубины паноптикума тень.
Панцирь Стража был холодный и абсолютно черный. Ни одной своей частью он не отражал даже фотона света, как черная дыра. И только за несколько секунд до выстрела его боевое жало становилось видимым.
Никто не успел попять, что произошло. В центре поднимающейся навстречу «Фениксу» тени вдруг налилось бледным светом крестообразное пятно, полыхнула ослепительная вспышка, и позывные зонда исчезли со всех экранов.
Я увидел, как внезапно страшно и неузнаваемо изменилось лицо Сары Безансон.
12
— Пр-роклятье, — выдохнул Горовиц.
— Вы поняли, что произошло? — спросил Рен Сии.
— Уничтожен, — прошептал я.
— Кажется, нас просто не пустили дальше, — сказал Горовиц.
— Кто?
— Проклятье, Нерт, можно повторить запись? Самый конец?
— Надо уходить отсюда, — вдруг тихо сказала Сара Безансон.
— Что? — обернулся Горовиц.
— Он чувствует нас, — все так же тихо повторила Сара. Лицо ее страшно побледнело. Она обвела глазами рубку, но вряд ли она видела нас. Можно было только догадываться, что встало перед ее мысленным взором. Например, горящий «Лидохасс», падающий сквозь атмосферу Чарры в океан, катапультирующийся экипаж, расстреливаемый в воздухе циклопической черной тенью, висящей в зените вместо солнца… — очередная авария в атмосфере.
— Вам плохо, Сара? — встревожился Рен Сии.
Во мне вдруг возникла леденящая уверенность, что ни с чем более опасным я в жизни никогда не сталкивался, чем около этой богом забытой планеты с нулевой степенью доступности. И вряд ли столкнусь. Просто такой возможности мне в жизни уже больше не представится.
— Он чувствует нас, — повторила Безансон. — Точнее, он вспомнил о нас, — по лицу ее прошла судорога. — Это не робот, — она говорила все медленней и медленней. — Негуманоидный разум. Эмоции не поддаются анализу. Мы разбудили его. Это Страж.
— Страж? — переспросил Рен Сии.
— Смотрите, — Горовиц показал на сейсмический сканер.
Грузовой зонд на поверхности планеты зафиксировал серию нарастающих подземных толчков. От океанической воронки, куда полчаса тому погрузился «Феникс», покатились цунами, хорошо видимые на стереоэкранах.
— Он двинулся навстречу нам, — прошептала Безансон. Губы ее почти не двигались, словно онемели от холода. — Надо немедленно уходить.
…Страж медленно поднимался туннелем. Он не спешил, тем более что подъем был связан с изменением конфигурации корпуса, уникальная структура которого позволяла проходить сквозь отверстия в десятки раз меньше неактивированного размера Стража. Ему некуда было спешить. Он прекрасно помнил, чем кончится короткая погоня над Слезой Жизни. Только один эпизод неясным пятном закрывал картину в его памяти. Но это не беспокоило Стража. Отражение потока времени иногда может замутиться воронкой турбулентности, однако сам поток, его русло всегда остаются неизменными. От него еще никто не уходил.
Тяжело выбрать правильное решение в ситуации, когда у тебя вдруг появляется неизвестный противник, о силе и быстроте которого можно только догадываться.
Чертыхаясь сквозь зубы, я катапультировал на орбиту Чарры все разведывательные зонды, что были в грузовом отсеке «Лидохасса», не решаясь признаться себе, что какой-нибудь из них может остаться единственным свидетелем трагедии около альфы Эридана. Во всяком случае, зонды облегчили звездоскаф на лишние двадцать тонн и увеличили его маневренность. Была еще одна причина сбросить зонды. Я надеялся, что они задержат преследование Стража. Пока он успеет уничтожить их, «Лидохасс» покроет лишний миллион километров.
Для того, чтобы достичь скорости гиперпространственного перехода, тысячи километров в секунду, необходимо более суток разгона с ускорением 1g или почти тринадцать часов с ускорением 2g. О больших перегрузках не могло быть и речи из-за нетренированности экипажа.
Траекторию разгона я направил так, чтобы как можно скорее оказаться над полушарием планеты, противоположным океанической воронке, от которой через каждые несколько минут с пугающей регулярностью родовых конвульсий продолжали расходиться кольца цунами. Однако минуты истекали за минутами, а Страж все не появлялся из адской утробы. С каждым мгновением увеличивалось расстояние между нами и Чаррой. Может, мы зря запаниковали? Но тут грузовой зонд, продолжавший возиться на песчаной косе за семь тысяч километров от эпицентра, зафиксировал особенно сильную серию сейсмических ударов, океаническая воронка замедлила свое вращение, словно снизу что-то начало перекрывать отток воде, после чего я окончательно поверил в нашу лихую долю, отменил старт грузовика и отключил с ним связь, дабы не облегчать Стражу поиск звездоскафа.
Он появился из океанической, воронки, когда мы были на расстоянии пятьдесят тысяч километров от планеты, неправдоподобно огромный, абсолютно черный в муаровых переливах защитного поля. Вода пенными струями стекала с его бортов. Чудовище. Динозавр. Монстр. С транслировавших эту картину зондов его и так было плохо видно из-за наслоения туч, а тут облака еще сгустились, полыхнули несколько молний и попали в него. Начинался ураган.
Страж заскользил над самой водой к восточному побережью, где среди песчаных дюн замер грузовой зонд. Страж несся над океаном как огромный болид, совершенно не обращая внимания на сопротивление атмосферы, с грохотом рассекая воздух и оставляя после себя мутный инверсионный след. Семь тысяч километров он прошел за двадцать минут, подняв под собой в океане огромную расходящуюся волну.
11:10. Расстояние от Чарры девяносто пять тысяч километров, ускорение 2g в течение пятидесяти минут. Я с тревогой слежу за контрольным дисплеем самочувствия экипажа, особенно за данными Рен Сии. Ничего, крепкий старик. Пока все идет хорошо, но предстоят еще двенадцать часов разгона. Собственно, контроль за самочувствием двойной. Вначале информация проходит через анализаторы кибермозга корабля, и при первых признаках ухудшения состояния кого-то из экипажа можно быть уверенным, что кибермозг сам сбросит ускорение. Хотя, конечно, в критической ситуации, когда судьбу будут решать секунды и метры, эту функцию можно и отключить.