И вдруг она поняла, кто погиб. По внутренней стороне круга между затихшими охотницами и одноглазым вожаком мчалась навстречу ей соперница. Злорадный оскал исказил ее лицо. Мокрые волосы прилипли к щекам, правая рука ее от плеча до локтя была распорота глубокой кровоточащей раной. Небо на востоке рассвело, и в розовом отблеске зари страшным хищным светом горели ее глаза. А на лбу волосы были охвачены поверх собственной кожаной ленты плетеной перевязью ее юной подруги с развевающимся хвостом скалистого волка!
Жуткий, нечеловеческий крик вырвался у нее из груди навстречу сопернице; ударом локтя она скосила позади себя со спины морского пса наездницу, вытащенную только что из волн, и бросила своего пса наперерез сопернице, раскручивая над головой шнур с трехлистником. Бронзовой молнией метнулись растопыренные когти трехлистника, но соперница успела пригнуться, их морские псы на встречном движении столкнулись, перепутались упряжью, и амазонки, сцепившись, полетели в воду. И тут ни сила, ни ловкость уже не могли сыграть никакой роли, потому что упали они рядом с единственным глазом умирающего бизона…
«Я не могу жить без тебя, я не могу дышать без тебя», — говорили они когда-то друг другу.
Морской бизон, почуявший рядом запах человеческой крови, стряхнул предсмертное оцепенение и начал разворачиваться; краем глаза она увидела, как исполинские челюсти медленно, словно в кошмарном сне, поднимаются над ними, но не разжали сцепившихся пальцев.
«Я не могу дышать без тебя…»
Последний вдох они сделали вместе, сжимая друг друга в объятьях.
9
…Третье утро я, Нерт Линдей, просыпаюсь оттого, что мне снится один и тот же сон, где плывут в высоте грифы, медленно снижаясь и сжимая кольцо. Третьи сутки «Лидохасс» скользит над атмосферой Чарры, иногда зависая неподвижно, чтобы рассеять лазерным лучом облака под собой. Диоптрические сканеры позволяют видеть даже сквозь кроны деревьев в сумерках, и мы рассматриваем близко, как с высоты роста, поверхность планеты.
Никаких следов цивилизации. Девственные равнины и леса. Хрустальные водопады. Изумрудный без единой капли нефти океан. В это время года на Чарре сезон миграций. Огромные стаи птиц перелетают с континента на континент. Датчики фиксируют плывущие к экватору тучные стада морских гигантов, напоминающие многоластных китов, точнее, древних земных зевлодонов.
Днем, разглядывая Чарру с высоты тысячи километров под палубой «Лидохасса», я чувствовал себя чуть ли не господом богом, взирающим с небесной тверди на только что сотворенный мир, полный молодой дикой жизни. В голову лезло нечто вроде «…и решил Он, что это хорошо. Живите и размножайтесь». Да, в таком прелестном уголке только жить и… ну, сами понимаете.
В первую же ночь, зависнув над поверхностью одного из северных морей, мы увидели охоту амазонок за китообразными. Сотни полторы-две девушек на спинах тритонов, с длинными трубами, издававшими, очевидно, иерихонский глас, с факелами, разбрасывая по черной глади залива алые отблески, отбили от стада огромного самца, загнали его на отмель в брызгах и в пене, и перед рассветом прикончили из своих игрушечных арбалетов.
— Отравленные наконечники, — коротко прокомментировал Рен Сии. — Яд, очевидно, быстро разлагается, иначе мясо не годилось бы в пищу.
— Любопытно, куда они денут такую гору мяса? — сказал Горовиц.
Рен Сии пожал плечами:
— Близко отсюда ледники. А впрочем… возможно, у них есть какой-то другой способ хранения пищи.
Охота амазонок меньше всего напоминала развлечение. Две или три девушки погибли в схватке с огромным вожаком. Утром мы видели погребальную процессию, лентой поднимающуюся в горы. Несли только одно тело, обезображенное ударом гигантских челюстей.
На следующее утро Горовиц, уединившись в нижней лаборатории «Лидохасса», попытался просканировать океанические воронки и получил сюрприз. Воронки оказались в полном смысле бездонными. Сканер, рассчитанный для исследования звезд-гигантов на глубину до нескольких миллионов километров, дна не достал — буквально провалился сквозь планету диаметром двадцать две тысячи километров. Более того, место на материке, над которым вращался четвертый смерч, тоже обладало подобной аномалией.
В ответ на мой вопрос Горовиц улыбнулся:
— Вход в другое измерение? Не знаю. Стационарные гиперпространственные каналы существуют только в теории. Попытайся мы такой создать на Земле, он бы высосал содержимое планеты в считанные секунды. Не знаю… Ответ может дать только зонд, запущенный туда. Подождем до завтра. — Он кивнул на экран, где, пронизанная кривыми линиями изомерности, входящими через воронки в глубь планеты и выходящими через обелиски, едва заметно для глаз вращалась Чарра, в компьютерной обработке напоминающая прозрачную каплю, оплетенную паутиной.
— А что скажет по этому поводу Сара? — поинтересовался Рен Сии.
Безансон задумчиво обвела взглядом экраны рубки:
— По поводу чего?
— По поводу туннелей в параллельное измерение на поверхности планеты, — сказал Рен Сии.
Явно не спешила отвечать Сара Безансон на этот вопрос.
— У вас есть какое-то мнение? — повторил Рен Сии.
Теперь, все смотрели на нее.
— Мое мнение вам вряд ли понравится.
— Почему? — быстро спросил Горовиц. — Очень даже любопытно.
По лицу Сары пробежала тень.
Я вдруг ни с того ни с сего вспомнил английскую пословицу о том, что любопытство сгубило кошку.
— Хорошо. Только, чтобы вы поняли, я должна кое-что объяснить.
— Мы слушаем вас, Сара, — сказал Рен Сии.
— В двадцатом веке жил человек по имени Анжей Камиллов, человек выдающихся парапсихологических способностей. Однажды, стоя в коридоре высотного здания, он ждал лифт. Лифт подошел. Открылись створки, и он увидел, что ни у одного из людей в кабине лифта нет ауры. Более того, когда внутрь кабины зашел еще один мужчина, у него тоже исчезла аура. Анжей ничего не понял, но в лифт войти воздержался. А через десять секунд у кабины оборвался трос, и все, кто находились в ней, погибли.
— И какова же мораль? — спросил Горовиц.
— В то время, когда вы обсуждаете программу запуска зонда сквозь поверхность планеты, у вас тускнеет аура. Неужели никто из вас ничего не чувствует?
— Нет, — сказал Рен Сии. — А что мы должны чувствовать?
10
Небольшая могила на склоне, насыпанная из камней, была украшена увядшими цветами.
— Вы уверены, что поблизости никого нет? спросил Рен Сии, вглядываясь в обзорные экраны геологического робота, опустившегося на склон горы.
— Уверен, — ответил я.
Вряд ли в этот серый предрассветный час кто-то из амазонок мог увидеть приземление зонда. До восхода солнца еще сорок минут. Должно хватить.
Осторожно, очень осторожно, чтобы не потревожить насыпь камней, робот вонзил свои рабочие манипуляторы рядом с могилой и начал медленно продвигать их вглубь под углом шестьдесят градусов. Неожиданно ровный шум буров сменился тихим скрежетом. Робот начал раскачиваться.
— Что? — спросил Рен Сии.
— Нащупал, — ответил я. — Сейчас вытянет.
— Г-гробокопатели, — сказал Горовиц.
Сара Безансон молчала. Насколько я помню, за все время этой операции она не проронила ни слова.
Через минуту из норы, вырытой клешнями робота, показалось измазанное землей мертвое лицо в обрамлении грязных темных волос, и я поразился, насколько эта девушка была похожа на Ружену.
— Гробокопатели, — повторил Горовиц.
— Осторожней, если можно, — пробормотал Рен Сии. — Он ее может разорвать напополам.
Я уменьшил нагрузку на манипуляторы.
Тело девушки было почти перерублено ударом исполинских челюстей. Нижняя часть держалась на каких-то ниточках, обрывках сухожилий.
— Осторожней…
— Все уже.
Робот уложил тело в грузовой отсек модуля и дал сигнал готовности к взлету.
— Все. Через десять минут он будет на «Лидохассе».