И когда два часа тому около кислородной планеты мы развернули «Британик» и вместо того, чтобы прямиком следовать на Базу, пошли на сближение с НЛО, я почувствовал, как наш звездоскаф всеми своими фибрами выражает нам безмолвный упрек. Аристократ. И едва заметное презрение.
Что выйдет из этой истории, мы представляли себе весьма туманно. В мутном водовороте коротеньких, как у Буратино, мыслей о том, что такое случается раз в жизни, в моей голове всплывали какие-то отрывки и целые абзацы из параграфов Устава, запрещающих и предписывающих, вперемешку с голосами курсантов, рассказывающих страшилки о без вести пропавших звездолетах… А вышло вот что.
— Не отставай, дистанция увеличивается, — гундосил над ухом Алексей.
— Пристегнись крепче. Сейчас будем тормозить.
— Как тормозить? Уйдет ведь!
— Не уйдет, — заверил Юра — Он через пару минут или врежется в сеть, или…
— Что или?
— Пристегнись, — повторил я. — Он или изменит курс, или сейчас затормозит.
Гриша молчал. Насколько я помню, за все время погони он произнес не больше двух-трех замечаний. Трудно поверить, но именно в его голове родился тот безумный план, что едва не погубил нас.
«Как меняются со временем люди!» — воскликнул философ. Ни черта они не меняются. Не умнеют и не глупеют. Не добреют и не черствеют. Все их качества, поступки, слова, мысли закладываются в них еще до рождения. Звездами, как утверждают астрологи. Может быть. Но я знаю только, что тот Гриша, каким он стал через тридцать лет, вальяжный, с редкой проседью джентльмен, таит в себе все того же пацана: безрассудного и нетерпеливого. Свою истинную суть. И это становится ясно, стоит несколько раз попристальней вглядеться ему в глаза в течение пятиминутного разговора. Глаза у него остались прежние: безмятежно-нагло-азартные, и сквозь зрачки проглядывает все та же черная дождливая ночь, полная неопознанных летающих объектов, инопланетных чудовищ и собственных просчетов.
Километров за тридцать до сети, покрывающей кислородную планету, НЛО начал тормозить, сбросив скорость со ста метров в секунду почти до нуля. Наше присутствие им напрочь игнорировалось. Чувствовалась в нем упрямая целенаправленность. И я ничуть не удивился, когда через несколько минут увидел, что ячейки сети перед ним разомкнулись, образовав широкий овальный проход, и в этот проход скользнул НЛО, вспыхнув ярким алым отсветом.
— Выхлоп маршевых двигателей, — неожиданно сказал Гриша.
— Васич, быстрее, если мы хотим успеть, — прошипел Алексей, — сеть сейчас закроется.
— Не закроется, — буркнул я, чтобы хоть что-нибудь ответить. Ни малейшей уверенности в этом у меня не было, — Лучше потрудись отметить проход на карте.
— Уже отмечено.
Для себя я решил, что, если мы не успеем, — повернем назад. Загадал. Мне эта авантюрная затея с возвращением нравилась все меньше и меньше, и если бы проход у нас перед носом захлопнулся, что ж — бунт на корабле, в конце концов триста лет он нам нужен, этот НЛО, еще пальнет по нам в облаках ни за что ни про что, разобьем звездоскаф…
Но проход не закрывался. То ли почувствовал наше приближение, то ли был настроен на пропуск караванов НЛО, то ли что-то сломалось в нем. Да нет, вряд ли. Когда «Британик» проскочил сквозь проход, быстро и без всяких осложнений, и начал падать в ночные облака, необъятное сетчатое поле еще секунду назад наплывавшее на нас, крупнея шестиугольными ячейками, оказалось вверху (ячейки мельчают, сливаясь в прожекторном луче «Британика» в серебристую рябь, словно мы погружаемся под воду), в этот момент НЛО канул в верхний слой облаков и исчез со всех экранов, словно его и не было никогда. И тогда проход за нами захлопнулся…
Мы опустились на скалистом плато, с которого стартовали четыре часа назад. Отсюда до места падения НЛО было чуть меньше двухсот километров. Ураган не утихал до утра. О том, чтобы взлететь на вертолете в такую погоду, не могло быть и речи. Не могло быть речи и о том, чтобы приземлиться на звездоскафе поблизости от топи с неопознанным летающим объектом. Между плато и бесчисленными болотами на многие километры вокруг тянулись джунгли — ливневый лес — нескончаемое переплетение гигантских стволов, ветвей, лиан.
За последние сутки мне удалось поспать не больше трех часов. Несколько раз в течение ночи нам казалось, что буря стихает, но то были только короткие перерывы между шквалами. Под утро разразилась жуткая гроза. Видели ли вы с расстояния пятидесяти метров пунктирную молнию, из которой рождается веер шаровых молний? Или перекрещенные, как буква Ж, три молнии, бьющие одновременно по верхушкам самых высоких деревьев?.. Однако с первыми лучами солнца порывы ветра начали слабеть.
Миниатюрный поисково-спасательный вертолет класса «Оса», весь в ядовитых желто-черных полосах, от вида которых через минуту начинало ломить глаза, был рассчитан на экипаж из двух человек. Общими усилиями мы выкатили его из ангарного отсека «Британика» на мокрые бетонные плиты космодрома и потянули жребий. Выпало лететь Валентину и Грише.
Алексей отбросил короткую травинку и некоторое время, прищурившись, рассматривал низкий пасмурный горизонт. И было непонятно, жалеет он о том, что летит не он, или наоборот.
— Снова невезуха, — фыркнул Алексей, не отрывая взгляда от стелящихся на севере облаков.
Пробившееся на несколько минут солнце опять скрылось за тучами. С севера надвигалась низкая облачность. Дул порывистый сырой ветер. Чувствовалось, что через час или два опять хлынет дождь. Хотелось поднять воротник и засунуть руки в карманы. В голову лезли совершенно посторонние мысли, например, что сейчас делают мама и отец? И параллельно: какой мог бы подняться переполох, если бы стало известно, что зачетная группа наткнулась…
— Ну, — Юра похлопал по выпуклому полосатому боку вертолета, — ни пуха ни пера, что ли, ребята.
— К черту, к черту. — Валентин взгромоздился на сиденье, втиснув пулемет к себе на колени. Шестиствольный звероподобный пулемет в крохотной кабине выглядел как долговязый мегатерий в вольере молодняка: тяжеловесная покладистость в сочетании с полным отсутствием чувства юмора.
— Час туда, час назад. — Гриша покачал штурвалом, проверяя хвостовые элероны, — К обеду ждите.
— Связь, — напомнил Алексей.
— Непрерывная, — заверил Гриша.
Валентин поправил пулемет, но неудачно: край приклада врезался Грише в бок.
— Э-эй, полегче, Валик, со своей кулевриной.
— Это не кулеврина, — несколько даже обиделся Валентин.
— А что? — с неожиданным интересом спросил Алексей.
— Мультиган «Конквистадор». МГ-400 «Конквистадор». Отличная модель. Выпускалась в течение почти ста лет.
— A-а… Ага-а, — протянули одновременно Гриша и Алексей.
Валентин снова поправил оружие. Теперь дульные срезы шестиствольного барабана высунулись из кабины.
Наконец втиснулись. Все остались довольны. «Времени у вас, наверное, будет немного, ребята. Надвигается гроза», — «Поехали, поехали», — «Оружие…» «Что?» За шумом разгоняющихся винтов уже ничего нельзя было разобрать. Мы отошли подальше. «Оса» легко оторвалась от земли и, взмыв над космодромом, сразу скрылась за ближайшими кронами.
Никаких предчувствий. Никакого внутреннего голоса, нашептывающего о близкой катастрофе, о том, что мы уже не увидим возвращающуюся «Осу». С севера погрохатывало. Алексей высказался в том смысле, что неплохо бы подкрепиться, раз уж все равно никаких событий раньше чем через час не предвидится.
— Я пойду проверю гидросистему климатизаторов, — сказал Юра. И ушел.
— Не верится мне, что это звездолет, — сказал Алексей без всякой связи с предыдущей фразой.
— НЛО?
— Да, — кивнул Алексей. — Наверняка зонд какой-нибудь беспилотный.
— Это почему?
Алексей пожал плечом:
— Плюхнулось в болото, и полчаса, пока мы вертелись над ним на звездоскафе, — ни малейших признаков жизни. Ни единой попытки выбраться, освободиться. Дерево чудовищное грохнулось на него… По-моему, там никого нет.