— Ле-есь…
— Не знаю, как тебе это сказать… — я очнулась от своих раздумий, — я не могу назвать это влюбленностью.
Минния заинтересованно смотрела на меня, замерев и даже забыв про свое занятие.
— Вот ты говоришь, что твоя жизнь сложилась и определена.
— Да, Риммий Харал станет моим мужем, и я буду ему хорошей женой. Жду не дождусь этого момента.
— Так вот моя, наверное, определена тоже, — я отложила Марсавия в сторону, — Для меня существует только один мужчина, и я не представляю рядом никого другого. Давай спать, Минни, завтра на занятия с утра.
Отвернувшись к стене, я больше не слушала вопросы сгорающей от любопытства соседки, размышляя о своем. Когда я заснула, до утра мне снились карие глаза и теплая улыбка барда.
Башанг. Поместье Харши. 304 год от разделения Лиории. Стасия.
— Как ты? — Нафисят, отложив книгу в сторону, склонилась над проснувшейся принцессой.
Стасия, щурясь на свет, повернула к ней голову.
— Не знаю… — пробуждение сопровождалось тоской и тревожным чувством неопределенности. — Странно как-то… и пить хочется.
— Еще бы… — башангка передала девушке чашу с водой, — зачем? Скажи, Стейси, зачем ты это сделала?
Стасия села на ложе, облокотившись спиной о лежащие в изголовье подушки, и задумчиво покрутила в руках переданную подругой чашу, прежде, чем с жадностью осушить ее.
— Мне сложно объяснить это даже себе… — принцесса вернула башангке пустой сосуд и зябко закуталась во все еще надетый на нее красный халат Рашад-бая. — Когда я вернулась ночью от вас, он спал… я не знала, что делать дальше, как себя вести, что говорить, когда он проснется. Как вообще смотреть в глаза мужчине, с которым провела ночь. И документы которого украла, подсыпав ему в бокал отравы. И еще… как нелепа и бессмысленна моя жизнь последние пять лет.
Стасия сделала паузу, подбирая слова, Нафисят тоже хранила молчание, внимательно глядя на принцессу.
— Я все время чего-то жду, но с каждым прожитым днем, цель моя отдаляется, постепенно становясь все более нереальной, — девушка нервно теребила шелковый поясок и невидяще смотрела в огромное окно, почему-то вспоминая, как ночью в него заглядывала луна. — Я была твердо уверена, что месть Жардинии — смысл моей жизни, но чем дальше, тем больше я понимаю, насколько она далека. Кто я теперь? Руазийская принцесса, которой по привычке считаю себя? Ночью меня настигло понимание того, что той девушки уже нет. Эта ночь что-то изменила во мне, сломала… но я не знаю что…
— Рашад-бай был груб с тобой? — всполошилась башангка. — Я не слышала о нем такого. Иначе…
— Что иначе? — Стасия оторвалась от своих мыслей и, отведя взор от окна, насмешливо, и как-то по-новому, посмотрела на подругу. — Не отправила бы меня к нему? Но ты же сама сказала, что другого выхода не было.
— Не было, — Нафисят выдержала прямой взгляд принцессы, не опустив головы, — но я бы предупредила… как то подготовила…
— Нет нужды переживать, Нафисят, он был добр ко мне, и я ни о чем не жалею, — Стасия с грустной иронией улыбнулась башангке и снова невидяще уставилась в сад, — разве только о том, что эта ночь больше не повторится.
— А ты бы хотела ее повторить? — брови собеседницы удивленно приподнялись.
— Не знаю… — пальчики принцессы все так же мяли и разглаживали халат, выдавая ее внутреннее смятение, — да и какая разница, хочу или нет? Зачем размышлять о невозможном?
— Ну почему же невозможном…
— Довольно! Не хочу это обсуждать, — прервала подругу Стасия. — Я сидела тут, на этом самом ложе, смотрела на него, и желая, чтоб он проснулся, и страшась этого. А он все спал и спал… ты говорила, что действие зелья на час, а прошло уже гораздо больше.
— Я сказала, что в течение часа он точно не проснется, и ты можешь не опасаться этого…
— Как бы там ни было, но я вдруг испугалась, что он не проснется уже никогда. Я не хотела его смерти. Заснуть и не проснуться рядом с Рашад-баем, показалось мне очень справедливым.
— Ты решила, что я обманула тебя, подсунув отраву? — укоризненно поджала губы Нафисят. — Хорошо же ты обо мне думаешь.
— Ночью наши страхи становятся огромны и неуправляемы. Они растут, сметая здравый смысл и веру в лучшее, — Стасия виновато опустила взгляд, продолжая накручивать на палец многострадальный поясок. — Прости. Мне жаль, что так вышло, но сейчас я даже рада тому, что мне не пришлось смотреть ему в глаза утром.
— Ладно, — Нафисят поднялась с кресла и потянулась, — оставим это. Все вышло так, как вышло. Рашад-бай уехал рано утром, попрощавшись с Кариамом. Он опасный, умный противник и имеет влияние на халифа. При дворе с ним предпочитают не связываться, но у нас не было выбора. Не знаю, заподозрил он что-то или нет, но пока все идет по нашему плану, а дальше время покажет.
Стасия, проводив взглядом вышедшую из комнаты башангку, так и осталась сидеть на разворошенной постели, лаская между пальцев ткань халата любовника. Ей он не показался таким уж страшным, как расписывала подруга, скорее опасно притягательным. Девушку мучило то, что пришлось его обмануть. Ах, если бы он мог встретиться ей раньше, когда она еще была наивной принцессой Руазия! Стаси закрыла глаза, представляя себе ЕГО среди посольства Башанга, как бы они танцевали при дворе ее отца… разговаривали… она бы познакомила Рашада с братом…
Принцесса тряхнула головой, отгоняя заманчивые видения. Незачем мечтать о невозможном. Та прошлая Стасия вряд ли смогла бы привлечь внимание этого мужчины. «Ты заинтриговала меня, загадочная и неправильная лейри. А я люблю разгадывать загадки…» — хрипловатый шепот, как наяву зазвучал у нее в голове. В принцессе Стасии не было ничего загадочного. А Зерейт он возненавидит за предательство. Если вообще вспомнит о ее существовании. Сколько таких прошло сквозь его жизнь и ложе, не оставив следа в душе…
Девушка кусала губы, борясь с неожиданными слезами — почему жизнь так несправедлива к ней? Или все хорошее она уже получила в детстве, родившись принцессой, любимой своими близкими? Нельзя раскисать, нужно собраться и жить дальше, не жалея о прошлом и не грезя о несбыточном. Она станет такой, какой ее пытается сделать Нафисят — сильной и уверенной. Она сможет. Если для этого нужно использовать мужчин… что ж не она первая. Будет загадочной и непостижимой, раз это так их привлекает. Зато когда-нибудь она достигнет своей цели. Стасий жив, она чувствовала это. Значит и она должна жить и найти способ его спасти.
Лето выдалось жарким даже по меркам Башанга. Но здесь, во внутреннем дворике поместья среди мерно журчащих фонтанов, прячущихся в пышной зелени, радующей взор, можно было чувствовать себя вполне комфортно. Нежные звуки флейты ненавязчиво вплетались в журчание воды.
Нафисят не было видно, и Стасия неспешно пошла по песчаной дорожке, догадываясь, что подруга ждет ее у большого фонтана.
— Стейси! — Нафисят и правда сидела на скамье, любуясь тугими струями воды, выливавшимися в каменную чашу. — Иди сюда, присядь. Тут так чудесно.
— Ты, я смотрю, повеселела с приездом Кариам-бая? — улыбнулась принцесса башангке. — А то в последнюю неделю совсем извелась.
— Да, Кариам вернулся, — глаза Нафисят радостно сверкали, — и привез много новостей. Я очень переживала за исход его путешествия.
— И что же нового в столице? — спросила Стасия, видя, что подруга хочет рассказать, хотя новости Картерга не сильно ее интересовали. — Вам удалась интрига с письмом? Как поживает ваш шпион?
— О да, все вышло так, как предполагал Кариам. Халиф по-прежнему к нам благосклонен, — печально вздохнула Нафисят, — только вот состояние его здоровья внушает опасения.
— Он болен?
— Он не молод, Стейси. И, в последнее время, несчастья преследуют его, — башангка опустила изящную кисть руки в голубую воду бассейна. Маленькие серебристые рыбки порскнули во все стороны. — Настолько, что он опять призвал эту старую ведьму Ишенелах.