1959 Яков Шведов Орленок Орленок, орленок, Взлети выше солнца И степи с высот огляди, Навеки умолкли веселые хлопцы, В живых я остался один. Орленок, орленок, Сверкни опереньем, Собою затми белый свет, Не хочется думать о смерти, поверь мне, В шестнадцать мальчишеских лет. Орленок, орленок, От сопочной кромки Гранатой врагов отмело, Меня называли в отряде орленком, Враги называют орлом. Орленок, орленок, Мой верный товарищ, Ты видишь, что я уцелел, Лети на станицу, родимой расскажешь, Как сына вели на расстрел. Орленок, орленок, Товарищ крылатый, Ковыльные степи в огне, На помощь спешат комсомольцы-орлята, И жизнь возвратится ко мне. Орленок, орленок, Пришли эшелоны, Победа борьбой решена — У власти орлиной орлят миллионы, И ими гордится страна. 1936
Екатерина Шевелева Девочка из Гонконга Рекламы точно веер павлиньего хвоста. Рекламы — до созвездия Южного Креста. Наверно, нет реклам пестрее, чем в Гонконге! Взбесившаяся радуга на Фуква-стрит. Спиной к витрине радужной девочка стоит: Юбка материнская. Босые ноги. А под витриной — доски и тряпье, Чудовищное нищее жилье. Подходит женщина к ребенку. Две косы От молодости сохранились. Наверно, мать… Она твердит: «Проси! Проси и кланяйся. Благодари за милость. Проси!.. (Для младших нету молока!) Проси!.. (В кастрюльке риса нет ни грамма!)» Но худенькая детская рука Опущена по-прежнему упрямо. В изгибе губ, в крылатости бровей У девочки — достоинство и сила, — Все то, что в душу мать вложила ей, Все то, что мать сама уже забыла! 1955 Марк Шехтер Сердце Три года сердце у меня болит, По пенсионной книжке — инвалид. Дух замирает, будто я — над бездной, А говорили: «Человек железный!» Рубцы на сердце запеклись, как след Стихов, смертей, событий грозных лет, Бессонницы, любви на зорьке ранней, Очарований, разочарований. А ведь ходил, бывало, по фронтам, И наклонялся к полевым цветам, И не страшился пули и скорбута, И песни пел, и пил вино как будто; По тридцать верст за сутки проходил, И слез не лил у дорогих могил, — Все сердце раскаленное терпело, Оно металось по ночам и пело… Я рад, что есть чем вспомнить жизнь свою, Что песни пел, что действовал в бою, Что сердцем сердце утешал людское. Я не искал уюта и покоя! Уже и шагу сделать не дают, Уже на грудь горчичники кладут, И медсестра глядит куда-то косо… Но до сих пор меня волнуют косы! Невеста? Может, чья-нибудь жена? А за прямоугольником окна — Оркестра гром и цвета вишен флаги: Уходят пионеры в летний лагерь. Нет у меня претензий ни к кому: Ни к доктору, ни к другу моему, Ни к дочери, которая, бывало, Меня непослушаньем волновала… Пусть в грудь мою опять стучится боль, Товарищ сердце, песню спеть позволь! 1950 Степан Щипачев «Пускай умру, пускай летят года…» Пускай умру, пускай летят года, Пускай я прахом стану навсегда. Полями девушка пойдет босая. Я встрепенусь, превозмогая тлен, Горячей пылью ног ее касаясь, Ромашкою пропахших до колен. 1940 Илья Эренбург «„Разведка боем“ — два коротких слова…» «Разведка боем» — два коротких слова. Роптали орудийные басы. И командир поглядывал сурово На крохотные дамские часы. Сквозь заградительный огонь прорвались, Кричали и кололи на лету. А в полдень подчеркнул штабного палец Захваченную утром высоту. Штыком вскрывали пресные консервы, Убитых хоронили, как во сне, Молчали. Командир очнулся первый. В холодной предрассветной тишине, Когда дышали мертвые покоем, Очистить высоту пришел приказ, И, повторив слова «разведка боем», Угрюмый командир не поднял глаз. А час спустя заря позолотила Чужой горы чернильные края. Дай оглянуться — там мои могилы, Разведка боем, молодость моя! 1938
Юрий Яковлев На пароме Поперек теченья легкого Через Волгу плыл паром, Словно часть пути далекого Отрубили топором. И пошел он с пешеходами, С вереницею машин, С неподвижными подводами И с автобусом большим. И тогда на радость малому, Что у поручней играл, Спрыгнул молодо на палубу Из машины генерал. У него фигура стройная, Брови низкие седы. На щеке рубцы у воина — Боевых деньков следы. И как будто завороженный, Тронув мягкий козырек, На него глядит восторженно Черномазый паренек. Он глазенки вездесущие Вскинул, кепку теребя, Словно смотрит в дни грядущие, Словно видит в них себя. То на нем штаны с лампасами И фуражка со звездой. Пистолет с боеприпасами, Сабля с кистью золотой. Это он в походы хаживал В дни суровые войны. Это он врагов отваживал От родимой стороны. Паренек в уме прикидывал, Замечтавшись, что к чему. И не знал он, что завидовал Генерал седой ему. Старый воин смелым росчерком Скинул сорок лет долой, И таким же стал он хлопчиком, Вот как этот — удалой. То на нем ботинки папины На тяжелых каблуках. И почетные царапины На обветренных ногах. Как орешек нерасколотый, Сердце крепкое в груди. И опять в запасе молодость, Жизнь большая впереди. И весь путь, однажды пройденный, Можно заново пройти, Можно снова милой родине Жизнь и силы принести. Правый берег удаляется, Изгибается дугой. Левый — рядом появляется, До него подать рукой. И под ветром, в спину дующим, Шум мотора зачастил. Кто задумался о будущем, Кто о прошлом загрустил. |
