Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— А почему ты думаешь, что они кончатся на ком-то из нас? Какова вероятность?

— Я не думаю, я знаю, — сказал Х. — Где бы ты ни встал, они кончатся на тебе.

Поколебавшись, Серый встал впереди. Когда до раздачи оставался один человек, он обернулся:

— А ты кофе себе пробил? Я тоже пойду, выбью.

И ушел к кассе. Накладывая впередистоящему порцию, раздатчитца крикнула, что пельмени закончились, ждите, пока сварится следующая.

— Ну что, — подошел Серый. — На тебе?

— Такими уловками провидение не обманешь, — засмеялся довольный Х.

— Ну почему же, — заволновался Серый. — Если мне что-то уготовано, а я соскочу на шаг раньше, то это что-то и достанется истинному неудачнику. Логично?

— Схоластика. Я продемонстрировал тебе, что ты по жизни выбираешь неправильные позиции…

Сейчас в темноте спор продолжался.

— Ох, чувствую, зря печатаем, — бормотал Серый. — Связался с тобой, теперь пожинаю. Кажется, пленка слегка засветилась, крышка на кассете косо сидела. Тогда весь труд по этой школе насмарку. И все ты! Отвлекался на восьмиклассниц, веселил их, вместо того, чтобы…

— Чтобы что?

— Да какая разница, "что"! Ты не тот климат создавал, безответственность и неточность сеял, понимаешь? Да, я из староверов, меня шутить не учили, но всему свое время, ты не чувствуешь, как надо себя вести…

Он надолго замолчал. Щелкал фильтрами, менял бумагу. Потом нервно спросил:

— А как брат поживает?

Сторож Х. насторожился: "Брат — моя институтская кличка. Я сижу здесь в темноте. Других братьев, о жизни которых может возникнуть вопрос, нет. Интересно, у кого сейчас Серый спрашивает обо мне? Лао Цзы, блин"…

— Какой брат? — спросил он, слегка приподнимаясь, чтобы успеть среагировать — мало ли что придет в голову шизоиду в полной темноте.

Серый подумал (слышно было его частое дыхание) и сказал виновато:

— Мне надо поспать. Мне нельзя не спать ночью.

Утром смотрели фотографии.

— Я же говорил! — с досадой воскликнул Серый. — Запороли!

— Ничего страшного, — сказал сторож. — Очень даже ничего.

— Как это ничего страшного? На всех снимках прямо по лицам — красная полоса! Нас выпрут в шею и правильно сделают! Нет, я в школу не пойду, репутация дороже денег! Затраты делим пополам.

— А я пойду, — сказал сторож. — И они возьмут фотки за милую душу!

— Ну-ну! Иди, позорься! Можешь все деньги себе забрать. Если хоть рубль дадут. А я с тобой больше не работаю, у тебя энергетика противодействует моей…

Сторож отглянцевал снимки и отправился в школу. Завуч с пачкой денег в руке склонилась над разложенными на столе фотографиями, долго смотрела, потом неуверенно спросила:

— А что это на лицах красное?

— А это вам повезло, — сказал сторож. — Снимали-то на закате, вот солнышко и попало. Прощальный луч, так сказать. Теплые снимки получились, с подтекстом…

— А, правда, — заинтересованно кивнула завуч, — настроение такое… грусть и надежда… Аж плакать хочется. Спасибо вам, ребята, приходите на следующий год!

ТЕОРИЯ ТАНЦА

…Знаменитые вопросы "кто виноват" и "что делать" возникают уже потом. А сначала умный юноша придет к Сократу и спросит совета. Сократ ответит: как ни поступай, все равно пожалеешь. Потом Сократа за такую правду приговорят к цикуте, но юноше-то от этого не легче, он уже страдает, как было предсказано…

Примерно так глумились сторожа над желанием Серого жениться. Особенность была в том, что желание существовало, но постоянный объект отсутствовал. Угрюмому бородатому субъекту в наше свободное время, если он не обладает определенным состоянием, почти невозможно найти пару, — да еще согласную на следующие условия:

— Я не умею шутить, поэтому женщина должна клюнуть на мой ум.

— У меня ничего нет, потому что нет стимула. Пусть родит продолжателя рода, и я начну зарабатывать.

— Правы азиаты. Женщину надо держать (здесь кулак сжимается до дрожи) за пи#ду (автор может выговорить это святое слово, но не устами этого героя).

На обсуждении этого пункта программы сторожа не могли сдержать смех, представляя действо в лицах и других органах…

Несмотря на врожденную староверческую серьезность, кандидат временами преодолевал первый барьер, но мы подозреваем, что не с помощью ума, а благодаря громыхающему "Москвичу-2140" (ощущение, что кузов велик его шасси), выросшему из горбатого "Запорожца" через ржавую "копейку". Девушка, рискнувшая внести свой зад в пахнущую бензином телегу, с ее ездоком, явно бежавшим из утра стрелецкой казни, уже рассматривалась как объект. Предварительный тест длиною в поездку завершался приглашением домой, но тут частый облом внес свои коррективы — нужен промежуточный этап. Прогулки отбрасываем сразу, поскольку нужно говорить и даже шутить. Рестораны и другие заведения отменяются, потому что кандидат беден или жаден (это мы еще выясним). Оставалось беспроигрышное — отвести девушку к веселым друзьям в особняк на ближайший праздник — как в театр.

И все-таки он не столько беден, сколько жаден. Пока друзья развлекают девушку (А вы кто по знаку? Рыба? Чудесный, загадочный знак, под его знаком, извините за тавтологию, прошли крайние 2160 лет, истекают буквально последние месяцы, и то, что вы здесь — это опять же знак!), — пока они ее развлекают, Серый сосредоточенно чистит и ест принесенные им апельсины. Сторож И., не участвующий в развлечении, пьет водку и мрачно смотрит на растущую гору оранжевых шкурок.

— Девушке хоть один оставь, ухажер, — говорит он с неприязнью.

— Девушке я торт купил. И потом, ей не до апельсинов, — видишь, как ее осадили. К тому же у Брата по программе — танцы…

И в самом деле, пора приступать к главному мероприятию. Время, судя по раздувающимся ноздрям сторожа И., поджимает. В нашем распоряжении — идеальные условия. Темный коридор, подсвеченный из открытой двери ординаторской, магнитофон и кассета со специально подобранной музыкой для медленных танцев — Крис Ри, Энигма, Мишель Фарма… Раз мы призваны развлекать даму, то ни перед чем не остановимся…

Сторож Х. ведет ее по коридору, едва касаясь талии. Он знает, что темнота, вкрадчивая музыка, тончайшие прикосновения делают свое дело. Он близко, так близко, что тепло его щеки касается тепла ее. Он вливает ей в ухо яд:

— Танец — это много больше, чем думают многие. Это разрешенная близость, объятья, прикосновения. Вот смотрите: я, совершенно незнакомый, могу провести пальцами так (скользит под блузку), так (скользит выше по голой спине, по лопаткам, до влажных подмышек), — и все это, заметьте, элементы танца (скользит вниз по бокам). Как и этот… — он касается губами ее уха, отслеживая пальцами ее участившееся дыхание, чувствуя, как она неуловимо, но явственно подается навстречу…

— Ну хватит уже! — неожиданно рядом возник Серый. — Дай другим потанцевать…

— Погоди, хоть песня закончится, это невежливо, в конце-то концов!

— Что ты как клещ вцепился? Хватит, все! — Серый за плечи оторвал девушку.

"Типа, дальше я сам?" — хотел насмешливо сказать сторож Х., но сдержался, и, сунув для прикрытия обе руки в карманы, вошел в комнату, где двое других пили водку.

— …С другой стороны, вроде это и нехорошо, — сказал он, садясь. — Соблазнять чужих девушков…

— Дак он же знает, зачем сюда ведет, — пьяно возмутился У. — Все апельсины сожрал при том!

— Щас, — сказал И., заглатывая стопку. — Щас я ему устрою театр, бля… Безо всякого насилия, сплошной психоанализ…

— Нет, ты мне скажи, Серый, — начал он, когда пара вернулась за стол, — ты зачем вообще сюда ходишь? Здесь же над тобой издеваются, ну не твоя это компания. Ты — мазохист?

— Нет, — сказал храбрый после впрыска в кровь тестостерона Серый, поглаживая руку девушки. — Я — наблюдатель. Наблюдаю трех поросят, укрывшихся в этом доме от жизни…

12
{"b":"284424","o":1}