Торговец повел их по рядам к запечатанным бочкам в заднем конце помещения.
— Похоже, целехоньки, — заметил Реген, прикасаясь к дереву. Помолчал минуту и выбрал бочку наугад. — Открой вот эту.
Руско крякает и выкатывает указанную бочку. Некоторые считают его работу легкой, только руки у него такие же мускулистые и плотные, как у лесорубов или косарей. Он сбивает печать, снимает крышку, сыплет рис в миску и протягивает ее Регену.
— Добрый рис, — говорит он Вестнику, — и никаких долгоносиков. В Милне за него дадут хорошую цену, особенно после стольких дней ожидания.
Реген одобрительно кивает. Хозяин вновь закрывает бочку, и они поднимаются наверх.
Некоторое время мужчины спорят относительно того, скольких бочек риса стоят тяжелые мешки с солью на тележке. Оба прикидываются расстроенными, однако заключают сделку и пожимают друг другу руки.
Руско позвал дочерей, и они бросились к тележке разгружать соль. Арлен попытался поднять мешок, но тот оказался слишком тяжелым. Мальчик упал.
— Осторожней! — крикнула Дейзи и дала ему подзатыльник.
— Если не можешь носить мешки, иди открывай дверь! — велела Кэтрин. Взвалила на плечи один мешок, а другой взяла под мышку, придерживая мясистой рукой.
Арлен вскочил на ноги и бросился ко входу в дом.
— Приведи Ферда Мельника и скажи ему, что мы заплатим пять… нет, четыре кредитки за помол каждого мешка, — приказал Руско Арлену. Почти все в Ручье, так или иначе, работали на Борова, и больше всего обитатели Площади. — Заплачу пять, если он положит соль в бочки с рисом, чтобы тот не испортился.
— Ферд уехал в Поселение, — сообщил Арлен. — Почти все уже там.
Руско пробормотал что-то неразборчивое. Вскоре тележка опустела, осталось лишь несколько мешков, наполненных каким-то иным товаром. Дочери Руско окинули их жадными взглядами, однако не произнесли ни слова.
— Сегодня вечером мы перенесем рис из погреба наверх и оставим его в задней комнате до тех пор, пока ты соберешься возвращаться в Милн, — сказал Боров, когда в дом внесли последний мешок.
— Спасибо, — поблагодарил его Реген.
— Значит, дело герцога сделано? — осведомился торговец и улыбнулся, поглядывая на оставшийся на тележке товар.
— Так точно, — сказал Вестник, отвечая хозяину доброжелательной улыбкой.
Арлен надеялся, что его опять угостят элем, от которого кружилась голова, как при простуде, только без кашля, насморка и головной боли. Ему нравилось такое ощущение и очень хотелось испытать его вновь.
Он помог затащить оставшуюся тару в буфет, куда Кэтрин принесла тарелку с бутербродами — хлеб и толстые куски мяса. Арлену дали чашку эля, и старик пообещал ему две кредитки за работу.
— Я не скажу об этом твоим родителям, но если ты потратишь их на пиво и они узнают, тебе придется отработать за обиды, нанесенные мне твоей матерью.
Арлен энергично кивал. У него еще никогда не было своих кредиток.
После обеда Руско и Реген открыли мешки, привезенные Вестником. Глаза Арлена засверкали при виде несметных сокровищ. Там лежали великолепные гвозди, всякие металлические инструменты и булавки, керамические изделия и экзотические пряности. Среди всей этой роскоши стояли две чашки, сделанные из сверкающего стекла.
На Борова все это богатство, казалось, не произвело особого впечатления.
— В прошлом году Грейг привозил товар получше. Я дам тебе… сто кредиток за все.
У Арлена отвисла челюсть. Сто кредиток! Да за такую сумму Реген может купить пол-Ручья.
Однако Вестника предложение явно не устраивало. Его взгляд вновь посуровел, и он ударил кулаком по столу. Дейзи и Кэтрин, занимавшиеся уборкой, уставились на него.
— Иди в Преисподнюю со своими кредитками! — зарычал он. — Я тебе не какая-нибудь деревенщина. Веди дела со мной по-честному, иначе Гильдия узнает, какой ты обманщик.
— Умерь гнев, — засмеялся Руско и замахал руками. — Это проверка… ты понимаешь. В Милне по-прежнему любят золото? — спросил он, хитро улыбаясь.
— Как и повсюду, — ответил Реген, продолжая хмуриться. Однако голос его уже не звучал так сердито.
— Только не у нас, — заметил торговец, прошел за занавески и начал с шумом там что-то искать. Вскоре он вернулся в зал с большой матерчатой сумой, которую поставил на стойку.
— Здешние люди забыли, что золото движет миром. — Он опустил руку в тару и извлек оттуда две желтые монеты, которыми помахал перед лицом Регена. — Детишки Мельника играли этими золотыми! Играли! Я предложил им обменять их на деревянный игорный набор. И они думали, что я оказываю им услугу! Сам Ферд пришел на следующий день, чтобы поблагодарить меня! — Он засмеялся утробным смехом.
Арлену почему-то такое веселье хозяина показалось обидным. Он много раз играл с детьми Мельника и хорошо помнил сияющие диски.
— Я привез товар, стоимость которого превышает два солнца, — проговорил Реген, кивая в сторону монет и переводя взгляд на суму.
Руско улыбнулся.
— Не волнуйся, — сказал он, развязывая свою тару. На стойку упало еще несколько сверкающих золотых вместе с цепочками, кольцами и ожерельями из драгоценных камней. «Здорово», — думал Арлен, удивленно глядя на Регена, чьи глаза алчно заблестели.
Мужчины вновь начали торговаться. Реген подносил монеты к свету и надкусывал их, а Руско трогал ткани и пробовал специи. Арлен мало что понимал, голова у него шла кругом от эля. Кэтрин подносила спорщикам одну кружку задругой. Они пили и не пьянели.
— Двести двадцать золотых солнц, две серебряные луны, цепочку и три серебряных кольца, — проговорил наконец Руско. — И ни медяком больше.
— Неудивительно, что ты трудишься в тихой заводи, — сказал Реген. — Тебя, наверное, изгнали из города за мошенничество.
— Оскорбления не сделают тебя богаче, — заметил Боров, уверенный, что сумел одержать победу.
— На сей раз я точно не разбогатею, — ответил Реген. — Дорога обойдется мне недешево, да еще придется заплатить вдове Грейга.
— Ах, Джения, — тоскливо протянул торговец. — Она писала письма неграмотным людям в Милне, среди которых и мой глупый племянник. Что с ней станет?
Вестник покачал головой.
— Гильдия не заплатила ей за смерть мужа, потому что Грейг умер у себя дома. Она не является Матерью, так что ей нелегко будет найти работу.
— Мне грустно слышать твои слова, — опечалился Руско.
— Грейг оставил ей какие-то деньги, — продолжал Вестник, — только их у него было совсем немного. Гильдия будет платить ей за то, что она пишет письма. Когда ей заплатят за мое путешествие, у нее на какое-то время появятся средства к существованию. Она ведь еще молодая, так что может вновь выйти замуж или найти себе подходящую работу.
— А потом? — спросил Руско.
Реген пожал плечами:
— Ей будет нелегко найти нового мужа, так как она жила в браке и не родила детей. Однако Нищей она не станет. Мы с братьями по Гильдии поклялись, что не допустим такого несчастья. Если дойдет до этого, кто-то из нас должен взять ее в дом служанкой.
Руско покачал головой.
— Тяжело падать из Купцов да прямо в Служанки… — Он потянулся к небольшой суме и вынул кольцо с чистым сверкающим камнем. — Передай ей мой подарок, — сказал он, протягивая драгоценность Вестнику.
Однако когда Реген протянул руку, чтобы взять кольцо, торговец резко убрал его.
— Она должна прислать мне послание. Я прекрасно знаю ее почерк. — Реген окинул его вопросительным взглядом, и Руско быстро добавил: — Я не хотел тебя обидеть.
Реген улыбнулся.
— Твоя щедрость перевешивает оскорбление, — проговорил он, принимая кольцо. — Твой подарок будет кормить ее несколько месяцев.
— Ну да, — пробормотал Боров, копаясь в содержимом сумы, — только не говори об этом поселянам, иначе я лишусь репутации мошенника.
— Буду хранить твою тайну, — рассмеялся Вестник.
— Ты мог бы дать ей заработать, — предложил Руско.
— Каким образом?
— Наши письма должны были отправиться в Милн шесть месяцев тому назад. Побудь здесь несколько дней, пока мы напишем и соберем еще несколько посланий. Может быть, сам поможешь неграмотным, а я уже тебе заплачу. Только не золотом, — уточнил скряга. — А Джения получит бочонок риса, вяленой рыбы или консервированного мяса.