— Я уже начал беспокоиться, почему никто не едет, — донесся голос Руско.
— Грейг заболел прямо перед отъездом прошлой осенью, — объяснил Реген, сделав большой глоток. — Его Травник велел отложить поездку до тех пор, пока он не поправится. А потом наступила зима, и Грейгу стало хуже. В итоге он попросил поехать меня, пока Гильдия не найдет нового Вестника. Мне все равно нужно было вести караваи с солью в Анджир, так что я добавил еще одну тележку и направился сюда, прежде чем податься обратно на север.
Руско вновь наполнил свою кружку.
— За Грейга, — провозгласил он, — за отличного Вестника и опасного спорщика.
Реген кивнул. Мужчины чокнулись и выпили.
— Налить еще? — спросил Руско, когда Реген с грохотом опустил кружку на стойку.
— Грейг писал в своем путевом журнале, что ты тоже заядлый спорщик, — сказал Реген, — и предупреждал, что постараешься напоить меня, прежде чем приступить к делам.
Руско ухмыльнулся и вновь наполнил кружку.
— После торговли мне не понадобится тебя угощать, — пояснил он, подавая Вестнику эль.
— Понадобится, коли хочешь, чтобы твоя почта попала в Милн, — с улыбкой заметил Реген, принимая кружку.
— Вижу, ты так же крут, как и Грейг, — проворчал Руско, наливая пиво себе. — А впрочем, — он подождал, пока осядет пена, — можно вести торги и пьяными.
Оба засмеялись и вновь чокнулись.
— Какие новости из Свободных Городов? — спросил Руско. — Красианцы по-прежнему намереваются себя уничтожить?
Реген пожал печами:
— Судя по всему. Женившись несколько лет назад, я перестал посещать Красию. Она слишком далеко, и в ней очень опасно.
— Значит, то, что они покрывают своих женщин одеялами, тут ни при чем? — спросил Руско.
Реген рассмеялся.
— Это не помогает, — сказал он. — Только они считают всех северян и даже Вестников трусами, потому что мы не раздеваемся на ночь.
— Может быть, они не стали бы лезть в драку, если бы больше присматривали за своими женщинами, — предположил Руско. — А что в Анджире и Милне? Герцог по-прежнему ссорится с соседями?
— Как всегда, — ответил Реген. — Юкор нуждается в лесе Анджира для отопления очистительных заводов и в зерне, чтобы кормить население. Герцогу Райнбеку нужны металл и соль из Милна. Им приходится торговать, чтобы выжить, однако вместо того чтобы облегчить свою участь, они пытаются обмануть друг друга. Особенно если поставки захватывают корелинги. Прошлым летом демоны напали на караван, который вез сталь и соль. Они убили погонщиков, однако не тронули большую часть груза. Райнбек нашел его и отказался платить, ссылаясь на право спасшего имущество.
— Герцог Юкор, должно быть, негодовал, — предположил Руско.
— Пришел в ярость, — подтвердил Реген. — Именно я принес ему новость. Он побагровел и поклялся, что Анджир не получит ни грамма соли до тех пор, пока Райнбек не заплатит.
— И он заплатил? — любопытствовал Руско, подавшись вперед.
Реген отрицательно покачал головой.
— Несколько месяцев они изо всех сил старались уморить друг друга голодом, а потом Гильдия Купцов взяла все расходы на себя, чтобы начать поставки товаров до прихода зимы, когда они могут сгнить на складах. Теперь Райнбек страшно зол на них за то, что отдали груз Юкору. Тем не менее ему удалось сохранить лицо, и поставки продолжаются. Этого-то всем, кроме двух злых собак, и нужно было.
— Не стоит ругать герцогов, — предостерег Руско, — даже на расстоянии.
— Кто им расскажет? — спросил Реген. — Ты или мальчик? — Он махнул рукой в сторону Арлена. Мужчины засмеялись. — А теперь я хочу передать недобрые новости Юкора о Ривербридже.
— Город на границе с Милном, — произнес Руско, — от которого день езды до Анджира. Я поддерживаю с ним связь.
— Теперь тебе не придется этого делать, — многозначительно заметил Реген.
Оба замолчали.
— Хватит плохих новостей, — сказал наконец Вестник, кладя суму на стойку.
Руско с сомнением смотрел на нее.
— На соль не похоже, — проговорил он, — а почты так много быть не может.
— Ты получишь шесть писем и дюжину посылок, — пояснил Реген, передавая Руско свернутый лист бумаги. — Вот список, к которому прилагаются и другие письма с посылками, лежащие в тележке. Копия у Селии.
— Зачем мне этот список и сумка с почтой? — поинтересовался торговец.
— Глава Поселения занята и не может раздать письма и прочитать их неграмотным. Она поручает заняться этим тебе.
— А какого рода компенсацию я получу за то, что меня отрывают от насущных дел? — осведомился Боров.
— Ты получишь удовлетворение от того, что помогаешь ближним, — ответил Реген.
Руско презрительно фыркнул.
— Я прибыл в Ручей не для того, чтобы заводить тут друзей, — проворчал он. — Я деловой человек и помогаю поселению.
— В самом деле? — спросил Реген.
— Именно так. До моего прихода обитатели здешних мест занимались исключительно бартером. — Торговец выругался и плюнул на пол. — Они собирали плоды своих трудов и в конце каждой семидневки сходились на площади. Спорили, сколько бобов стоит колос пшеницы. Или сколько рису надо дать бочару, чтоб он сделал бочку для хранения зерна, И если ты не получал желаемого на седьмой день, тебе приходилось ждать еще целую неделю или ходить по дворам. А сейчас люди могут приходить сюда в любое время от рассвета до заката и получать за кредитки все, что пожелают.
— Да ты просто Спаситель, — кисло заметил Вестник. — И ничего не просишь взамен за твои услуги.
— Ничего, кроме умеренной прибыли, — ухмыльнулся Руско.
— А как часто поселяне пытаются вздернуть тебя за обман? — спроси Реген.
Торговец прищурился.
— Слишком часто, если учесть, что половина из них умеет считать только на пальцах, а другая половина прибавляет пальцы ног.
— Селия говорит, что в следующий раз тебе самому придется защищаться от разгневанной толпы, — дружелюбный голос Регена вдруг приобрел суровый оттенок, — если только ты не сделаешь то, что от тебя требуют. В отдаленных селениях неграмотные люди несут большие потери.
Руско нахмурился, однако взял список и понес тяжелую суму в кладовую.
— Дело действительно обстоит так скверно? — спросил он, вернувшись назад.
— Хуже некуда, — ответил Вестник. — Пока число погибших достигло двадцати семи, и несколько человек еще не найдены.
— О Спаситель! — воскликнул Боров, рисуя в воздухе перед собой охранный знак. — Я думал, что уничтожена всего одна семья.
— Если бы, — вздохнул Реген.
Минуту они молчали, соблюдая обычай поминовения умерших, затем уставились друг на друга.
— У тебя есть соль этого года? — спросил Руско.
— А у тебя есть рис для герцога? — вопросом на вопрос ответил Реген.
— Всю зиму держал его, тебя поджидал.
Реген прищурился.
— О, он не испортился! — поспешил заверить торговец, всплеснув руками. — Я хранил рис взаперти в сухом месте. В моем погребе нет насекомых!
— Я должен быть уверен, что ты все правильно понимаешь, — предупредил Реген.
— Ну конечно. Арлен, принеси лампу! — приказал Руско, указывая мальчику в угол пивной.
Арлен бегом бросился туда. Зажег фитиль и благоговейно опустил стеклянную лампу вниз. Ему никогда еще не доверяли держать ее в руках. Она не такая горячая, как он представлял, однако становится все теплее, по мере того как ее лижет пламя.
— Пойдешь в погреб и посветишь нам, — велел Руско.
Арлен изо всех сил сдерживал волнение. Ему всегда хотелось проникнуть за стойку. Говорят, что, если все жители Ручья соберут в одну кучу свои пожитки, они не будут стоить того богатства, что хранится в погребе Борова.
Мальчик наблюдал за тем, как торговец дергает за кольцо, открывая опускную дверь. Арлен быстро устремился вперед, опасаясь, что старик передумает. Сошел вниз по скрипучим ступеням лестницы, держа лампу высоко над собой, чтобы освещать путь идущим за ним мужчинам. В ее свете мальчик увидел множество ящиков и бочек, заполняющих помещение от пола до потолка. Они стояли ровными рядами, уходящими в темноту. Пол деревянный, чтобы корелинги не смогли попасть в погреб прямо из преисподней. Однако на полках все равно вырезаны обереги. Старый Боров тщательно хранит свои сокровища.