— Элона так сильно хочет иметь внука, что ни о чем тебе не говорит? Скажи мне, как делают детей?
Лиша покраснела.
— Мужчина, то есть муж… он…
— Прекращай, девочка, — рявкнула целительница, — я слишком стара, чтобы ждать, пока ты наберешься храбрости.
— Он роняет в тебя свое семя, — выдавила Лиша, еще больше покраснев.
Бруна захихикала.
— Ты умеешь лечить раны и ожоги, но смущаешься говорить о процессе зарождения жизни?
Лиша открыла рот, однако Травница не дала ей вымолвить ни слова.
— Пусть парень прольет семя на твой живот, и тогда ты можешь лежать с ним, сколько захочешь, — пояснила Бруна. — Главное, чтобы он вовремя вынул из тебя свою штучку. Кларисса доверяла своим ухажерам и в результате осталась с приплодом. Самые умные девушки приходят ко мне за особым чаем.
— За чаем? — спросила Лиша, прислушиваясь к каждому слову.
— Яблоневый лист, смешанный с другими травами, создает чай, который не позволяет мужскому семени укорениться в утробе женщине.
— Но Пастырь Майкл говорит… — начала Лиша.
— Избавь меня от цитат из Книги, — повысила голос Бруна. — Ее написали люди, которым плевать на женскую долю.
Лиша сразу закрыла рот.
— Твоя мать часто приходила ко мне, — продолжала Бруна, — расспрашивала меня о всяких вещах, помогала по дому и размалывала травы. Я даже хотела взять ее в помощницы, однако она нуждалась лишь в секрете особого чая. Как только я сообщила ей его, она ушла и больше не возвращалась.
— Очень на нее похоже, — заметила Лиша.
— Яблоневый чай вполне безопасен в малых дозах, — говорила целительница, — только Стив похотлив, и твоя мать приняла слишком много зелья. Они, должно быть, частенько предавались любви, пока дело твоего отца не начало процветать, и Элона положила глаз на его толстый кошелек. К этому времени утроба твоей матери была полностью вычищена.
Лиша с любопытством взглянула на старуху.
— После свадьбы с твоим отцом Элона два года безуспешно пыталась зачать. Стив женился на молодой девушке, и та сразу же родила ему сына, что повергло твою мать в отчаяние. Наконец она явилась ко мне, умоляя о помощи.
Лиша подвинулась ближе к знахарке, зная, что вся ее жизнь теперь зависит от слов Карги.
— Яблоневый чай следует принимать в малых дозах, — повторила Бруна, — и раз в месяц рекомендуется делать перерыв. В противном случае можно стать бесплодной. Я предупреждала об этом Элону, но она рабски зависела от своих желаний и не слушала меня. Несколько месяцев кряду я давала ей целебные травы и проверяла менструацию. Я также снабжала ее снадобьями, которые она подмешивала в еду твоего отца. В конце концов женщина забрюхатела.
— Мной, — проговорила Лиша. — Она мной забеременела.
Бруна кивнула.
— Я опасалась за тебя, девочка. У твоей матери была слабая утроба, и мы обе знали, что другого шанса у нее не будет. Она каждый день приходила ко мне и просила проверить, не сын ли у нее.
— Сын? — спросила Лиша.
— Я предупреждала, что вовсе не обязательно родится мальчик, однако Элона упорствовала. Спаситель не может быть столь жесток, все повторяла она, забывая о том, что Он создал и корелингов.
— Так я стала всего лишь жестокой шуткой Спасителя?
Бруна потрепала подбородок Лиши костлявыми пальцами и притянула ее к себе.
— Мы сами строим себе жизнь, девочка, — говорила старуха. — Пусть люди определяют, чего ты стоишь. Элона может винить лишь одну себя, однако она слишком самолюбива и никогда этого не признает. Легче срывать злость на тебе и бедняге Эрни.
— О, если бы ее разоблачили и прогнали из деревни, — вздохнула Лиша.
— Ты со злости хочешь предать свой род? — спросила Бруна.
— Не понимаю, — ответила девушка.
— Нет ничего постыдного в том, что девушка хочет мужчину, — объясняла Бруна. — Травница не вправе осуждать людей за то, что они следуют своим природным влечениям в юные годы. Я не выношу только тех, кто нарушает клятву. Если уж ты поклялся в чем, будь добр держать слово.
Лиша кивнула.
В этот момент вернулся Гаред.
— Пришла Дарси, чтобы отвести тебя в деревню, — обратился он к Бруне.
— Клянусь, что прогоню эту тупую свинью, — проворчала Карга.
— Вчера собрался деревенский совет и вновь утвердил меня, — проговорила Дарси, врываясь в избушку. Почти такая же высокая, как Гаред, она оттолкнула его в сторону. — Ты сама виновата. Никто больше не хочет помогать тебе.
— Они не могли вынести такое решение! — прорычала Бруна.
— Еще как могли, — ответила Дарси. — Мне тоже не нравится эта работа, но ты можешь умереть в любое время, а кому-то надо лечить больных.
— Я пережила и не таких, как ты, — презрительно усмехнулась Бруна. — Выберу себе новую помощницу.
— Ну а пока я останусь с тобой, — сказала Дарси, скаля зубы.
— Тогда приноси хоть какую-то пользу. Разогрей, что ли, кашу. Гаред растет, и ему нужно побольше есть, чтобы набираться силенок.
Дарси нахмурилась, однако закатала рукава и направилась к печи.
— Надо будет поболтать со Смитом, когда вернусь в деревню, — проворчала Бруна.
— Неужели Дарси такая плохая? — осведомилась Лиша.
Водянистые глаза Бруны смотрели на Гареда.
— Я знаю, что ты сильнее быка, мальчик, а возле моей избушки есть дрова, которые необходимо поколоть.
Гареду не надо повторять дважды. Он мигом выскочил за дверь, и вскоре во дворе раздались удары топора.
— Дарси хорошо справляется с работой по дому, — признала знахарка. — Она рубит дрова почти так же быстро, как твой парень, и хорошо варит кашу. Вот только ее толстые руки не совсем подходят для лечения больных, и у нее мало склонности к искусству Травницы. Из Дарси выйдет приличная повивальная бабка — любая дура способна вынуть ребенка из утробы, — а в деле вправления костей ей вообще нет равных. Однако более тонкая работа не для нее. Я начинаю рыдать, когда представляю ее в роли целительницы.
— Ты будешь плохой женой Гареду, если не можешь приготовить самый простой обед! — кричала Элона.
Лиша нахмурилась. Насколько ей известно, мать ни разу в жизни не готовила. Она практически не спит уже несколько ночей кряду, а Спаситель не позволяет матери как-то помочь дочери.
Девушка вместе с Бруной и Дарси целыми днями ухаживает за больными. Она схватывает все на лету, и Карга ставит ее в пример своей помощнице, которая не обращает на это никакого внимания.
Похоже, Бруна хочет взять ее в ученицы. Старуха не настаивает, однако и не скрывает своих намерений. Только ведь надо думать и о бумажном деле отца. Она с детства работала в мастерской, занимавшей большую часть дома. Писала письма за неграмотных селян и делала бумажные листы. Эрни говорит, что у нее талант. Ее переплеты выглядят красивее, чем его собственные. А еще Лиша любит украшать свои страницы лепестками цветов. Дамы в Лактоне и Форт-Ризоне платят за них больше, чем их мужья за простые листы.
Эрни мечтал уйти от дел и передать мастерскую Лише, а Гаред пусть занимается тяжелой работой. Однако девушка не проявляла большого интереса к бумажному делу. Если она и занималась изготовлением бумаги, то лишь с тем, чтобы побыть с отцом и отдохнуть от нападок матери.
Элоне нравилось получать деньги, но мастерскую она ненавидела из-за ее щелочного запаха и шума, производимого шлифовальной машиной. А Лиша с отцом скрывались там от сварливой женщины и веселились так, как не могли позволить себе дома.
Громкий смех Стива отвлек Лишу от работы. Она нарезала овощи для тушения. Стив сидел в общей комнате на месте ее отца и попивал эль. Элона примостилась на ручке кресла и вовсю хохотала, обнимая мужчину за плечи.
Лише захотелось превратиться в демона огня и обдать эту парочку пламенем. Она никогда не чувствовала себя счастливой под одной крышей с Элоной. Только теперь девушка больше всего думает об историях, рассказанных Бруной.
Мать не любила ее отца. Считала дочь злой шуткой Создателя. И она не была девственницей, когда Эрни пронес ее за обереги в свой дом.