Фитцджеральд никогда не встречался с Тереховым до его назначения на "Гексапуму". Однако один из его одноклассников по Академии встречался. И, по мнению одноклассника, Терехов изменился. Ну, разумеется изменился. После подобных испытаний любой бы изменился. Но тот Терехов, которого знал одноклассник, был отзывчивым, зачастую импульсивным человеком с блестящим чувством юмора. Человеком, тесно связанным с офицерами своего корабля. Человеком, обычно приглашавшим своих офицеров пообедать вместе с собой и любившим розыгрыши.
Что очень сильно отличалось от холодного, отстранённого человека, с которым повстречался Анстен Фитцджеральд. Он всё еще замечал остатки того чувства юмора. И Терехов всегда находил время, чтобы обсудить со своим старпомом любую проблему, касающуюся корабля или его экипажа. И, при всей своей отстранённости, он обладал сверхъестественным пониманием всего происходящего на борту "Гексапумы". Вроде того случая, когда он отметил д'Ареццо в качестве потенциального помощника Багвелла.
И всё же вопрос оставался, подобно назойливой мухе вертясь в глубине мыслей Фитцджеральда. Пришёл ли капитан в порядок? Являлись ли нынешние отстранённость и хладнокровная осторожность всего лишь неизбежной реакцией на потерю своих корабля и людей, перенесённые ранения, бесконечные процедуры и затраченное на восстановление время? Или же за ними пряталась слабость? Брешь в броне Терехова? Если дело дойдёт до этого, сможет ли капитан поставить другой корабль и другую команду на самом пути урагана так, как сделал это на Гиацинте?
Анстен Фитцджеральд был королевским офицером. Он уже вышел из того возраста, когда слава кажется единственной ценностью, однако был человеком, который верит в свой долг. Он не требовал гарантий сохранения собственной жизни, однако действительно желал знать, что их капитан без колебания выполнит всё, что требует их долг. И что если он погибнет — если его корабль погибнет — то погибнет в битве с врагом, а не в бегстве.
"Кажется, я всё ещё приверженец "традиции Саганами". Однако, если уж на то пошло, это не самая плохая вещь".
Однако он, несомненно, мог высказать хоть что-нибудь из этого не в большей степени, чем Каплан могла задать подобный вопрос. Так что Фитцджеральд просто произнёс:
— Идите и наслаждайтесь ужином с Альфом, Наоми. Однако я хотел бы, чтобы вы вернулись на борт к восьми тридцати. Я назначил на одиннадцать ноль-ноль собрание руководителей всех подразделений.
— Да, сэр, — Каплан поднялась, её непроницаемый взгляд подтверждал, что она знала его мысли так же, как он знал её. — Я буду, — сказала она, кивнула и вышла из кабинета.
***
— От центральной диспетчерской Узла поступило предварительное разрешение, сэр, — объявил лейтенант-коммандер Нагчадхури. — Мы девятнадцатые в очереди на переход.
— Благодарю вас, коммандер, — невозмутимо ответил Терехов, не отрывая взора своих голубых глаз от навигационного дисплея, к которому было развернуто его капитанское кресло. На дисплее символ "Гексапумы" плавно замедлялся, стремясь остановиться точно на назначенном месте в очереди перехода на Терминал Рыси. У него на глазах под символом "Гексапумы" зажглись алые цифры "19", и он почти незаметно кивнул с одобрением.
Чтобы добраться до этого места им потребовалась масса времени. Путешествие в гиперпространстве могло бы потребовать всего нескольких минут, однако корабль не мог совершить гиперпереход из окрестностей звезды, которой принадлежал терминал, к самому терминалу. Гравитация звезды возмущала гиперпространство между нею и терминалом настолько, что передвижение в гиперпространстве в области между звездой и её терминалом являлось делом трудным и чрезвычайно опасным, так что отправиться пришлось долгим и медленным путём в обычном пространстве.
Хелен Зилвицкая, назначенная на время этого маневра в секцию астрогации, сидела бок о бок с лейтенант-коммандером Райтом. Астрогация являлась далеко не самым её любимым занятием, однако на этот раз она считала, что её пост намного лучше доставшегося Рагнхильд. Белокурая веснушчатая гардемарин восседала возле лейтенанта-коммандера Каплан, на месте, которое обычно было наиболее желанным для Хелен. Но не на этот раз, когда на мониторе астрогации и дисплее визуального обзора красовался центральный узел Мантикорской Туннельной Сети.
Основное светило системы Мантикора, класса G0, было едва различимо в семи световых часах позади них, а второй компонент, класса G2, был ещё дальше и тусклее. Тем не менее, пространство вокруг "Гексапумы" совсем не пустовало. Здесь находилась значительная часть Флота Метрополии, готовая ринуться через терминал или на подкрепление Третьему Флоту в систему Звезды Тревора, или на защиту системы Василиск от атаки, подобной той, что опустошила её в прошлой войне. И, разумеется, они были здесь для защиты самой сети.
В прежние времена эта задача лежала бы на фортах. Однако вывод этих фортов из эксплуатации был завершён Адмиралтейством Яначека как ещё одна мера, направленная на экономию денег. Честно говоря, этот процесс начался задолго до прихода к власти правительства Высокого Хребта, поскольку после того, как Мантикора надёжно закрепила за собой Звезду Тревора, угроза внезапной атаки через сеть практически исчезла. И, наверное, даже более существенным было то, что списание требующих массы обслуживающего персонала фортов высвободило огромное количество обученных космонавтов для укомплектования строящихся кораблей, которые так успешно повернули войну против Народной Республики.
Однако теперь Мантикора и изрядно сократившийся Мантикорский Альянс снова оборонялись, и опасность домашней системе — и сети — не обязательно могла появиться из терминала. Тем не менее, вопрос обратного ввода фортов в строй не стоял. Их техника устарела, они не проходили переоборудование для использования ракет нового поколения, их системы РЭБ отстали от жизни по меньшей мере на три поколения, а Бюро по Кадрам как никогда ранее отчаянно нуждалось в людях. Всё это означало, что данную задачу должен был взять на себя Флот Метрополии, несмотря на то, что каждый корабль стены, отправленный для защиты терминала, находился в более чем девятнадцати — почти двадцати одном с половиной часе на дозволенных Флоту стандартных восьмидесяти процентах максимального ускорения — часах полета от орбиты Мантикоры. Никому не нравилось размещение значительной части флота настолько далеко от столицы, однако домашняя система хотя бы была переполнена ЛАКами. Любой лёгкий атакующий корабль около корабля стены мог показаться карликом, однако для защиты планет Звёздного Королевства были развернуты буквально тысячи "Шрайков" и "Ферретов". Они должны быть в состоянии задержать любого нападающего достаточно долго для того, чтобы Флот Метрополии встретился и разделался с ними.
"Должны быть", — подумала Хелен. Это было существенной оговоркой.
Почти столь же необычным, как и само зрелище подобного множества кораблей стены, высланного для присмотра за терминалом, была и значительная среди них доля кораблей, передающих андерманские коды опознания. На протяжении всей истории Звёздного Королевства — даже в те давние времена, когда оно ещё не было Королевством — пространство системы Мантикора оборонялось мантикорскими кораблями. Но теперь эти времена прошли. Почти половина супердредноутов, отмеченных на тактическом дисплее Рагнхильд, принадлежала грейсонским и андерманским союзникам Звёздного Королевства, и с каким бы облегчением Хелен на них ни смотрела, то, что Звёздное Королевство в них нуждалось, вызывало у неё ощущение… дискомфорта.
Пока Хелен размышляла, число около иконки "Гексапумы" продолжало последовательно уменьшаться. Теперь "11" сменилась на "10" и лейтенант-коммандер Нагчадхури заговорил снова.
— Поступило разрешение на непосредственную подготовку к переходу, сэр, — произнёс он.