Преодолев немногим больше половины пути, Тейн заметил впереди другой автомобиль и некоторое время взирал на него в немом изумлении: кроме пикапа и легковушки в его гараже по эту сторону дома не было других машин.

Он резко затормозил и с трудом вылез из кабины.

Из легковой машины выскочили Генри Хортон, Бизли и человек с шерифской звездой.

– Слава богу, нашелся! – воскликнул Генри, бросаясь к нему.

– А я и не терялся, – возразил Тейн. – Я еду домой.

– Он падает с ног от усталости, – заметил человек с шерифской звездой.

– Это шериф Хэнсон, – сказал Генри. – Мы ехали по следам твоих шин.

– Я потерял Таузера, – пробормотал Тейн. – Просто дайте мне вернуться и найти его. Я сам доберусь до дома.

Он пошатнулся и вынужден был ухватиться за дверцу, чтобы не упасть.

– Ты ворвался в мой дом, – сказал он Генри. – Взял мою машину и…

– У меня не было выбора, Хайрам. Мы боялись, с тобой что-нибудь случилось. Бизли такого наговорил, что у нас волосы встали дыбом.

– Посадите его в машину, а я поведу пикап, – сказал шериф.

– Я должен найти Таузера!

– Сначала вам нужно выспаться.

Генри обнял Тейна за плечи и отвел к машине, а Бизли открыл для него заднюю дверь.

– Ты успел понять, что это за место, Хайрам? – прошептал ему Генри тоном заговорщика.

– Не совсем, – пробормотал Тейн, – какой-то другой…

– А впрочем, неважно, – хмыкнул Генри. – Мы и так у всех на устах. О нас пишут все газеты, вещают все радиостанции, городок наводнили репортеры, ждут приезда столичных шишек. Помяни мое слово, это сделает нас…

Остатка фразы Тейн не услышал. Он уснул раньше, чем упал на сиденье.

Тейн проснулся и некоторое время лежал неподвижно. Шторы опустили, в спальне было прохладно и тихо.

До чего же приятно, подумал он, проснуться в комнате, которую помнишь с рождения, в доме, где Тейны прожили без малого столетие.

Внезапно он вспомнил – и резко сел на кровати.

И тут же услышал настойчивый ропот за окном.

Тейн встал и отдернул штору. Солдаты удерживали толпу, которая заполонила его и соседский дворы.

Опустив штору, Тейн принялся за поиски башмаков. В остальном он был полностью одет. Наверное, Генри и Бизли отнесли его в кровать и сняли туфли, одежду решив не трогать. Впрочем, ничего этого он не помнил.

Башмаки нашлись на полу за кроватью, и он сел, чтобы натянуть их.

Мозг лихорадочно работал. Нужно раздобыть горючее и взять пару лишних канистр. А еще воды, еды и, возможно, спальный мешок. Без Таузера он домой не вернется.

Покончив со шнурками, он вышел в гостиную. Там никого не было, но из кухни доносились голоса.

Тейн выглянул в окно – с прошлого раза пустыня ничуть не изменилась, разве что солнце поднялось выше, хотя на лужайке перед домом по-прежнему стояло утро.

Часы показывали шесть. Если судить по направлению солнечных лучей в спальне, то вечера. Тейна переполнило чувство вины: он не планировал проспать целые сутки! Не собирался оставлять Таузера одного так надолго!

На кухне сидели Эбби, Генри Хортон и мужчина в военной форме.

– Наконец-то! – радостно воскликнула Эбби. – А мы всё гадали, когда вы проснетесь!

– Кофе есть, Эбби?

– Полный кофейник. И я наготовила вам еды.

– Просто тост, времени мало. Я должен найти Таузера.

– Хайрам, – сказал Генри Хортон, – это полковник Райан из национальной гвардии. Снаружи его ребята.

– Я видел их в окно спальни.

– У нас не было другого выхода, – сказал Генри. – Шериф не справлялся. Народ валил толпами, они все тут разнесли бы. Пришлось звонить губернатору.

– Тейн, присядьте, – промолвил полковник, – нужно поговорить.

– Я понимаю, – сказал Тейн, берясь за стул, – но я очень спешу. Собака потерялась.

– То, что я намерен с вами обсудить, – самодовольно произнес полковник, – гораздо важнее любой собаки на свете.

– Вы просто не знаете Таузера, полковник. Это лучший пес из всех, что у меня были. Я взял его щенком, и все эти годы мы прожили душа в душу…

– Дело не терпит отлагательства.

– Пожалуйста, присядьте и выслушайте полковника, – обратилась к Тейну Эбби. – Я напеку оладий, а Генри принесет домашних колбасок…

Задняя дверь отворилась, и в кухню под грохот железа ввалился Бизли, держа три канистры в одной руке, две – в другой. При соприкосновении друг с другом канистры оглушительно гремели.

– Что здесь происходит? – повысил голос Тейн.

– Успокойся, Хайрам, – ответил Генри. – Ты понятия не имеешь, с какими трудностями нам пришлось столкнуться. Мы хотели втащить сюда большую канистру, пытались даже разобрать стену кухни, но…

– Что-что вы пытались?

– Разобрать стену, – невозмутимо отвечал Генри. – Нестандартные канистры не влезают в обычный дверной проем. Но у нас ничего не вышло. Видишь ли, изнутри весь дом сверху донизу проложен тем материалом, из которого ты смастерил потолок в подвале. Мы хотели разрубить прокладку топором…

– Генри, это мой дом, и никому не позволено крушить его направо и налево!

– Черта с два! – вмешался полковник. – Кстати, Тейн, что это за материал, который мы так и не сумели пробить?

– Хайрам, только не волнуйся, – предупредил Генри. – Снаружи нас ждет громадный новый мир…

– Никого он не ждет, вас тем более!

– И для того чтобы его обследовать, потребуется много бензина. Так как цистерну сюда не втащишь, мы решили пока запастись канистрами, а после подвести в дом бензопровод…

– Генри…

– Будь добр, не перебивай меня, – строго заметил Генри, – дай довести мысль до конца. Ты не представляешь, сколько трудностей возникло со снабжением. Размер дверей – вот камень преткновения! Для экспедиции потребуется горючее и транспорт. Легковые автомобили и грузовики можно разобрать и пронести по частям, а вот с самолетом беда…

– Генри, предупреждаю: я не позволю протащить сюда самолет! Моя семья владеет этим домом почти сто лет, и ни у кого нет права самовольно тут распоряжаться и тащить сюда всякую дрянь!

– Но нам никак нельзя без самолета! – жалобно воскликнул Генри. – Использование воздушного судна увеличит площадь обследуемой территории.

Бизли, гремя железом, прошел через кухню в гостиную.

– Я надеялся, мистер Тейн, – вздохнул полковник, – что вы войдете в наше положение. Ваш патриотический долг – оказывать нам содействие. Правительство вправе возбудить процедуру принудительного отчуждения частной собственности и конфисковать ваш дом, однако я предпочел бы до этого не доводить. Смею предположить, что для всех сторон будет лучше прийти к соглашению.

– Сомневаюсь, – сказал Тейн наугад, ничего об этом не зная, – что в нашем случае этот закон применим. Насколько мне известно, он относится к сооружениям и дорогам…

– А это и есть дорога, – хмуро перебил его полковник. – Дорога через ваш дом в другой мир.

– Прежде всего, – заявил Тейн, – правительству придется доказать, что оно действует в интересах общества, и отказ собственника передать права на дом угрожает национальным интересам…

– Полагаю, – ответил полковник, – правительству не составит труда доказать, что в данном случае оно действует в интересах общества.

– Полагаю, – сказал Тейн, – что мне следует нанять адвоката.

– Если ты действительно намерен нанять адвоката, – услужливо перебил Генри, – причем хорошего адвоката, я позволю себе рекомендовать приличную контору, которая за умеренный гонорар защитит твои интересы…

Полковник вскочил на ноги.

– Вам не отвертеться, Тейн! У правительства есть к вам вопросы. И прежде всего, как вы это сделали? Вы готовы отвечать?

– Нет, – сказал Тейн, – не готов.

Внезапно ему в голову пришла тревожная мысль: ведь они и впрямь думают, будто он сам все это устроил, и накинутся на него, словно стая голодных волков, чтобы выведать тайну. И ФБР, и правительство, и Пентагон. У Тейна, хоть он и сидел на стуле, задрожали колени.