– И что он делает?

– Показывает, насколько тебе весело или грустно или как сильно ты кого-то ненавидишь.

– Ну здорово! – Я был разочарован. – И зачем такая штука? Я и без прибора знаю, весело мне или грустно.

Льюис ударился витийствовать:

– Разве ты не понимаешь, что подобный прибор означает для психиатров? Он расскажет о пациентах такое, о чем они в жизни не обмолвятся! Его можно использовать в психиатрических лечебницах, с его помощью можно измерять реакцию людей в развлекательном бизнесе, в политике, в правоохранительной области и бог знает где еще!

– Это не шутки! Давай начинать продажи!

– Только вот…

– Ну?

– Мы не можем их производить, – досадливо сказал Льюис. – У нас материалов нет, и мы не знаем, как они устроены. Придется тебе их выменивать.

– Я не могу! По крайней мере, сразу. Сначала я должен растолковать Партнеру, что именно хочу получить, а потом каким-то образом выяснить, что нужно ему.

– У тебя другие изделия есть?

– Несколько.

– Лучше отдай их мне.

– Они могут быть опасны. И вообще, они мои. Хочу – отдам, хочу – нет.

И опять пошло-поехало.

Наконец мы поладили, договорившись передать это дело юристу.

Наверное, наш контракт стал удивительнейшим юридическим казусом всех времен. А юрист наверняка подумал, что оба мы сумасшедшие… правда, в настоящее время это меня беспокоит меньше всего.

В контракте говорилось, что я обязан передавать Льюису для технической и маркетинговой экспертизы не менее 90 процентов неких изделий, источник поступления коих контролирую я, а также что источник вышеупомянутых изделий остается исключительно в моем ведении. Остальные десять процентов могут быть удержаны Первой стороной от передачи на экспертизу, причем полномочие определять, какие именно изделия отнести к этим десяти процентам, принадлежат исключительно Первой стороне.

Вторая сторона обязана в срок не более трех месяцев провести всестороннее изучение переданных ей изделий и предоставить письменный отчет, сопровождаемый пояснительным материалом, а также по истечении этого срока возвратить упомянутые изделия в исключительное распоряжение Первой стороны. Период экспертизы может быть продлен на любой срок по письменному согласию сторон.

Вторая сторона ни при каких обстоятельствах не вправе скрывать от Первой стороны какие-либо сведения, полученные в результате изучения изделий по данному Соглашению, а буде таковое сокрытие произойдет, его можно считать достаточной причиной для требования покрытия убытков. В случае, если некоторые из изделий будут признаны годными к производству, таковое производство осуществляется в соответствии с условиями, оговоренными в пунктах 1, 2 и 3 (раздел XII) настоящего Соглашения. Любой доход от их продажи распределяется следующим образом: 65 процентов получает Первая сторона (то есть я – напомню на случай, если вы сбились, чему я не удивлюсь), а 35 процентов – Вторая сторона (то есть Льюис); равным же образом распределяются издержки.

Там, конечно, было много еще чего, но основная идея понятна.

Мы вернулись домой и даже не зарезали друг друга по дороге. У нас сидела Марж. Льюис зашел со мной посмотреть на кружок на столе.

Наш Партнер, несомненно, получил букварь и прекрасно понял, зачем его послали, потому что на столе лежала вырезанная из книги картинка. Точнее, не вырезанная: края у нее были обгоревшие.

Изображала картинка зебру и букву «З».

Льюис тревожно посмотрел на меня:

– Ну, теперь мы попали.

– Да уж, – согласился я. – Не знаю, сколько она стоит, но точно не дешево.

– Посчитай-ка: экспедиция, поимка, клетки, транспорт, перевозка, корм, обслуживание. Может, попробуем заинтересовать его чем-нибудь другим?

– Как? Он оставил заказ.

В кабинет забрел Билл и поинтересовался, в чем дело.

Я понуро объяснил, в чем дело, и он бодренько сказал:

– Па, в том-то и фокус! Вот если есть у тебя завалящий перочинный ножик и ты его хочешь обменять, то нужно всучить его кому-нибудь, кто ни разу не видел хорошего ножа.

До Льюиса не дошло, зато дошло до меня.

– Точно! Он вообще не знает, что зебра – это животное, а если и знает, то не знает, какого она размера.

– Ну! – кивнул Билл. – Он только картинку и видел.

Было уже пять вечера, но мы пошли втроем по магазинам. Билл отыскал дешевенькие браслетики с зебрами-подвесками примерно такого размера, как на картинке. Когда речь идет о каком-нибудь барахле, мой парень всегда знает, где что продается и сколько стоит. Я даже хотел было сделать его младшим партнером, чтобы помогал в таких критических ситуациях – процентов на десять (из доли Льюиса, конечно), – но Льюис наверняка бы начал возникать. И я решил каждую неделю выплачивать Биллу вознаграждение в размере одного доллара, – каковое вознаграждение начнет выплачиваться с момента получения первой прибыли.

Итак, «З» – зебра – при условии, что Партнер удовлетворится дешевой бижутерией. Хорошо еще, подумал я, «зебра», а не, скажем, «зигзаг». С остальными буквами пошло проще, но все равно зря мы послали ему этот букварь. Впрочем, пока я не хотел посылать другой перечень, чтобы не запутать Партнера.

В общем, отправил я ему арбуз, барабан, вилку, куклу-девочку, игрушечных кошку и собачку и так далее и, лежа бессонными ночами, думал – что он с ними будет делать?.. Очки я отдал Льюису, а ручку-удилище попридержал у себя, – все еще ее побаивался. Измеритель эмоций Льюис передал врачу-психиатру для эксплуатационных испытаний.

Марж и Хелен, зная, что у нас с Льюисом своего рода партнерство, стали и вовсе не разлей вода. Хелен не уставала радоваться, что я наконец понял, какой Льюис отличный парень. Думаю, Льюис то же самое выслушивал про меня от Марж.

Билла прямо распирало от желания похвалиться. Однако он у меня настоящий маленький бизнесмен и умеет держать рот на замке.

Про вознаграждение я ему, конечно, рассказал.

Льюису не терпелось попросить у Партнера еще измерителей эмоций. Заводской чертежник сделал ему рисунок, и он хотел, чтобы я его отправил – показать наш интерес к товару.

Я велел ему не увлекаться. Пусть измеритель эмоций – сделка и выгодная, но прежде чем принимать решение, нужно вызнать, какие еще товары может предложить Партнер.

А Партнер, видя, что с ним начали сотрудничать, изменил график приема и отправки посылок на круглосуточный. Проработав полностью букварь, он вырвал из него две чистые страницы и прислал нам с очень примитивными рисунками, выполненными, по всей видимости, куском угля. Льюис нарисовал несколько картинок, иллюстрирующих, как пользоваться карандашом, и отправил Партнеру вместе с пачкой бумаги и набором заточенных карандашей.

Прошла неделя, и мы уже слегка нервничали, когда получили обратно всю стопку бумаги, причем каждый лист был с обеих сторон покрыт самыми разнообразными рисунками. Тогда мы отправили Партнеру каталог «Товары – почтой», поскольку рассудили, что на какое-то время это его займет, а сами засели за расшифровку присланных каракулей.

Все они были абсолютно непонятны – даже Льюису. Он разглядывал рисунки и мерил шагами комнату, подергивая себя за ухо и ероша волосы. Потом снова разглядывал рисунки.

Наконец мы решили отказаться от идеи каталога, по крайней мере на время, и начали просто посылать через кружок на столе все, что попадало под руку: ножницы, тарелки, туфли, складные ножи, тюбики клея, сигары, скрепки, ластики, ложки. Согласен, подход не научный, но у нас не было времени придумать систему, и мы решили действовать пока методом тыка.

Дни напролет мы отправляли Партнеру все подряд, а он слал в ответ разные штуки, и у нас кругом, куда ни глянь, валялись кучи всякой ерунды.

Мы зарядили камеру и извели километры пленки, снимая кружок на столе. Потратили уйму времени на просмотр, замедляли и даже останавливали запись… Тщетно. Когда предмет появлялся или исчезал, он просто появлялся или исчезал. В одном кадре он есть, в следующем – его нет.