— Кора! — воскликнула я, вскакивая с постели.
Ноги отказались меня держать, я упала. Какой дряни я наглоталась? Роман помог мне сесть на стул и принес одежду, а я пила кофе и слушала автоответчик.
08:30. Тесса, ты дома? У тебя отключен телефон. Включи.
08:45. У меня к тебе огромная просьба. Коре нездоровится, а Магда не может с ней остаться, у нее на этой неделе экзамены. Не могла бы ты приехать? Ты в душе, наверное. Позвони, когда выйдешь.
Я включила мобильник, и он мгновенно запищал. Шесть пропущенных звонков. Пять от Билли, один от Бена.
08:50. Не волнуйся, «калпол» помог, она говорит, ей уже лучше. Собирается в школу. Все равно позвони мне на работу.
11:28. Тесса, я не знаю, что делать. Кора в медпункте с высокой температурой. Ты не могла бы побыть феей-крестной? На работе никто меня не может подменить, Сью в отпуске. Извини, что пристаю с просьбами. Если не сможешь — ничего, я что-нибудь придумаю. У тебя мобильный сломался?
15:02. Я в больнице Челси и Вестминстера. Коре очень плохо. Пожалуйста, позвони.
15:44. Да где же ты?!
17:02. Ты приедешь или нет? Приезжай в любое время, когда получишь сообщение…
19:59. Сделали пункцию, переводят ее в реанимацию. Тесса, у нее подозревают менингит… Господи, где же ты? Они говорят, надо готовиться к самому худшему…
20:03. Гудок.
К самому худшему?
20:22. Гудок.
К самому худшему?
Я так и не узнала, сколько раз Билли звонила, слышала сигнал автоответчика и отключалась: я вскочила со стула и метнулась к двери, одеваясь на ходу. Растерянный Роман остался стоять столбом посреди спальни.
Он догнал меня в коридоре:
— Мисс Кинг, успокойтесь, пожалуйста.
— Вы не понимаете! Я нужна им!
Пока закрывались дверцы лифта, я увидела, как он качает головой. На Воксхолл-Бридж-роуд я поймала такси. В машине на меня нахлынули тревога, сонливость и недоумение. Как можно проспать целый день? Я постучала в перегородку, отделяющую меня от водителя:
— Вы не могли бы включить радио?
Если верить пятичасовым новостям на Би-би-си, сегодня действительно была пятница. Последние сообщения: скандал, вспыхнувший в правительстве, был вызван «вчерашним разоблачением»… Я проспала скандал. Потеряла целый день жизни. Меня не оказалось рядом, когда Билли и Кора нуждались во мне. О менингите я знала только одно: от него дети умирают, если болезнь запущена. Ты не могла бы побыть феей-крестной? Не могла бы. Страшно занята была: изо всех сил жалела себя. Вспомнив, как я сидела на скамье в парке и напивалась на глазах у детей, я неловко заерзала. При мысли о том, как я вломилась в холл с краденым халатом, меня передернуло. Неужели я совсем рехнулась? Помню, первую таблетку я приняла потому, что мечтала хоть на время забыть о Бене, Джеймсе, моем бывшем боссе, Себастьяне и прогнать другие мучительные воспоминания. Неизвестно, сколько таблеток я выпила и проснулась ли бы вообще… За окном проносилась набережная. Во рту еще ощущался горький привкус таблеток и жжение от водки, которой я их запивала. Я снова набрала номер Билли. Телефон по-прежнему был отключен. Глядя в безоблачное голубое небо, я представила себе самое худшее.
Я расплатилась с таксистом и выбралась из машины, нетвердо держась на ногах. Шатаясь от слабости, доковыляла до массивных вращающихся дверей больницы. Заметив меня, служащий за полукруглой стойкой извинился перед собеседником, подбежал и предложил мне помощь. Он быстро объяснил, где находится детское отделение, и добавил, что оттуда можно попасть в детскую реанимацию. Добравшись до лифтов, я ткнула в кнопку. Пока кабина плыла вниз, я нервно постукивала ногой, смотрела, как загораются в окошках цифры, проклинала медлительную колымагу и то и дело бросала взгляды на облачко над застекленной крышей больницы. У меня уже глюки или облачко и вправду похоже на?..
Нет, вам она не достанется, думала я, глядя в небо и качая головой. Слышите, вы? Сердце стучало так яростно, что я задыхалась. Наконец двери лифта распахнулись. Заглянув в пустую кабину, я будто приросла к месту. «Давай же», — подгоняла я себя, но ноги не двигались с места. «Вперед!» Опять не подействовало. Двери снова начали закрываться, и, когда сдвинулись наполовину, я просунула между ними ладонь. «Марш в этот долбаный лифт!» — скомандовала я себе. Мысли были мрачнее некуда: о похоронах, гробах, панихидах, соболезнованиях… Все-таки у меня поехала крыша. Почему я не хочу к Коре? Потому что догадываюсь, что меня ждет? Что еще мне предстоит вынести? Мир, конечно, полон обмана, но самые изощренные обманщики — мы сами. Я нажала кнопку нужного этажа.
Если с Корой все хорошо, я навсегда перестану думать о Бене. Если с Корой все хорошо, я забуду о дурацких мечтах. Если с Корой все хорошо, то и со мной все будет хорошо. Пожалуйста, Господи, услышь меня и позаботься о тех, кого я люблю!
Гидравлическая система с шипением пришла в действие, кабина поплыла вверх — один этаж, второй, третий. Наконец двери открылись. Передо мной стояла растрепанная, седая, осунувшаяся женщина. Увидев меня, она разразилась рыданиями. Билли…
18. Ложная тревога
— Она поправится, — всхлипывала Билли.
У меня подкосились ноги.
— Что?
— Все будет хорошо.
С судорожно бьющимся сердцем я вышла из кабины.
— Правда?
— Да! — Билли обняла меня. — Это не менингит, Тесса. Не менингит.
Смысл ее слов дошел до меня не сразу. Я даже сомневалась, что действительно вижу Билли. Да, это ее голос, но она не похожа сама на себя.
— Ты говорила…
— Я чуть не сошла с ума — ей было так плохо! Господи, температура подскочила до небес, она потеряла сознание. Мне уже казалось, что я смотрю на труп. Клянусь, никогда в жизни мне еще не было так страшно. Анализы делали бесконечно долго… — Мы снова обнялись. — Чтобы исключить худшее, взяли пункцию. А я слышала, что менингит… Тесса, мне было так страшно! Прости, надо было сразу позвонить тебе…
— Сейчас ей лучше?
— Ненамного, но у нее не менингит. Положение серьезное, но не смертельно опасное.
— Что у нее?
— Пневмококковая пневмония — обычное явление у детей, которых после рождения выхаживали в инкубаторе. Потому она и не реагировала: просто не могла, бедная моя девочка. Она еще слаба, говорят, ей понадобится физиотерапия, но черт возьми, мы справимся, будем прогреваться каждый день…
Я обхватила ее за плечи, и мы побрели сами не зная куда. Билли испустила протяжный вздох.
— Мне никогда еще не было так страшно, — снова призналась она, прислонившись ко мне.
«И мне тоже», — подумала я.
— Какое облегчение, ты себе не представляешь!
Я переставляла ноги, тупо глядя в пол. Какое там облегчение! Наверное, мой шок еще не прошел, потому что облегчения я не испытывала. Правда, сердце стало биться медленнее, но голова по-прежнему кружилась.
— Извини, что не позвонила тебе, — повторила Билли.
И я не звонила. Я заключала пакт с Богом… Заткнись, Тесса.
— А где ты была? У тебя несколько дней был отключен телефон. Я звонила на домашний, оставляла сообщения швейцару.
Я решила, что сейчас не время объяснять Билли, как я провела последние сорок восемь часов.
— С симкой проблемы, — туманно отговорилась я.
— И на домашний я звонила…
— Извини, что не смогла подойти. Лучше расскажи, что случилось. С самого начала.
— А я как раз собиралась где-нибудь перекусить. Со вчерашнего дня крошки во рту не было. У тебя есть время?
— Конечно, но как же Кора?
— Она спит, с ней ничего не случится.
— Точно?
— Честное слово, Тесса, все уже хорошо, за ней присматривают. — Билли повернулась и направилась к лифтам. — Иначе я бы не ушла. Мы только перехватим что-нибудь, и я сразу вернусь.
Мы вызвали лифт и спустились вниз. Вестибюль под застекленной крышей наполнился ослепительным солнечным светом, мы пересекли его и вышли под ярко-голубое небо. Я подняла голову: то облако исчезло. Я незаметно покачала головой. Что я все-таки видела? Душу Коры? Ангела? Ее ангела-хранителя? Саму себя в черном за кафедрой, рядом с гробом, перед толпой скорбящих? «Не изводи себя мрачными мыслями…» Что со мной творится? Должно быть, я вздохнула громче, чем следовало.