— Да? — хором изумились Бен, Саша и Франческа.
Я же говорила! Чуть было не ляпнула это вслух. Смотреть на Франческу я не смела.
— Между прочим… — Ник одарил меня мимолетным, но очень выразительным взглядом. — Я бы рассчитывал получить второй шанс.
— Ты идеалист, — сказал Бен. — Всегда таким был и ничуть не изменился.
Ник принял вторую протянутую ему кружку.
— Без идеалов браку не на чем держаться.
Теперь в пол смотрели мы обе — я и Франческа.
— Если вдуматься, брак — самая смешная штука на свете. Посудите сами: разве два человека могут всю жизнь прожить счастливо, не соскучившись и не осточертев друг другу? Это же безумие. Фантастика. «Любовь всей жизни» — выдумка поэтов, ее не существует. Даже когда едешь отдыхать с лучшими друзьями, рано или поздно поссоришься с ними, но почему-то считается, что мужья и жены должны безропотно терпеть друг друга. Следовательно, семейным человеком способен быть только идеалист. Надо верить в чудеса. Если знать, что такое брак на самом деле, тебя к алтарю даже на аркане не притащат: брак, заключенный только на бумаге, не имеет смысла.
— Но ведь ты до сих пор женат, — возразила Клаудиа.
— Только потому, что я твердо знаю: я женился на любви всей моей жизни.
— И я тоже, — поддержал Эл.
Бен отвернулся к стойке, чтобы забрать последнюю пинту.
— Бедная Хэлен, — сникла Клаудиа. — Неужели она знала про других женщин?
— Жены всегда все знают, — сказала Саша.
Она уставилась на меня в упор и подняла кружку.
— За Хэлен! — произнесла она.
И все мы выпили.
22. «Дикая Маргарита»
К слову, о показухе и обманах: поминки смахивали на презентацию журнала, на которую Хэлен однажды взяла меня. Даже папарацци прибыли осветить, как человека провожают в последний путь. Принимая бокал у официантки в униформе, я задалась вопросом, не наняла ли Маргерит профессионального организатора похорон. Она и не на такое способна. Я выпила слишком много и быстро, но, учитывая обстоятельства, вела себя даже чересчур сдержанно. Впервые я поняла, почему Хэлен спасалась колесами, — сейчас я бы сама охотно глотнула пригоршню. Эмоции распирали меня изнутри, кипели и бурлили, я с трудом сдерживала их. Душа рвалась на волю, в полет. Еще недавно мне казалось, что последней каплей стал для меня вид Хэлен в гробу и похороны, но теперь я сомневалась в этом. Похороны — странное и страшное событие, но они ставят точку в конце жизни. А поминки — повод научиться смеяться по новой.
Мне становилось все хуже, выпивка не помогала. Однако не я одна опустошала бокал за бокалом шампанского. Постепенно атмосфера в огромном мраморном вестибюле кенсингтонского дома Маргерит стала непринужденной, толпа зашумела. Смеяться пока не тянуло, я извинилась перед какими-то дальними родичами Хэлен и вышла в освещенный сад. И увидела Ника под одним из ухоженных деревьев.
— Ник! — Я прошла по вымощенной плитами террасе. — Как ты, ничего?
Он кивнул:
— А ты?
Я пожала плечами:
— Так себе. Хорошо, что Каспар был с нами. Он стал совсем такой, как раньше.
— Поживем — увидим.
— Прости, что лезу в твои семейные дела.
Последние несколько дней я только и делала, что извинялась.
— Мы же как родня, Тесса, так что лезь сколько душе угодно.
Я посмотрела на давнего друга:
— Спасибо, Ник, это много значит для меня.
Мы стояли рядом, дышали прохладным вечерним воздухом. Ник вдруг вздохнул.
— Уж не знаю, дождусь ли от тебя благодарности еще когда-нибудь?
Зловещее начало. Не потому ли он так посматривал на меня в пабе? Неужели узнал о том, что натворила Франческа, и теперь уходит от нее?
— Это еще почему?
— Потому что нам надо поговорить.
Я начала качать головой еще до того, как он произнес первое слово.
— Я был в больнице…
Я замерла.
— В больнице? — Я зажала рот ладонью. — Боже, только не говори, что ты болен!
Он грустно улыбнулся.
— Глупая, я здоров. Заезжал проведать Кору, привез ей паззл с обезьянкой.
Я шутливо ткнула его в бок:
— Как ты меня напугал! Больше никогда не смей! Без тебя нам не обойтись. Ну вот, мне снова надо выпить.
Он схватил меня за руку:
— В том-то и беда: на тебя трудно сердиться, потому что ты переживаешь за всех сразу. Даже неловко говорить то, что давно надо было.
— Что именно? Ладно, можешь молчать. — Я надеялась, что Ник рассмеется, но он только смотрел на меня. Такое выражение я уже где-то видела, только не могла вспомнить где. — А мы с Билли помирились. Я извинилась перед ней.
— Знаю. Мы с тобой разминулись всего на несколько секунд.
Я насторожилась, он отвел глаза, а когда вновь посмотрел на меня, я вспомнила, где видела такое выражение. В зеркале, в доме у Хэлен. Меня затошнило, но с закрытыми глазами тошнило сильнее, пришлось открыть.
— Что ты творишь. Тесса? Вас же могли увидеть вдвоем. Я, к примеру, видел.
Я молча обхватила голову ладонями. С чего я взяла, что все будут рады за нас, одобрят наше решение? Мы рисковали настоящей дружбой, гоняясь за детскими фантазиями. Я не могла смотреть в глаза Нику. До чего же легко мне удалось найти себе оправдание!
— Брак — сложная штука, Тесса. Такого испытания ни один брак не выдержит.
— Я… Ничего не было.
— Думаешь, это что-то меняет?
— М-м…
— Ты считаешь, что секс — это главное, думаешь, все в порядке, если вы с Беном не оказались в одной постели? Секс — это мелочь, сексом можно заниматься с кем угодно. Вряд ли он будет идеальным, но вполне вероятно — сносным. Особенно если ты слегка увлекся партнером.
Ему все известно. Ник все знает, но по-прежнему любит свою жену. Я нахмурилась, стараясь не показать, о чем думаю.
— Не притворяйся, будто не понимаешь меня. Слушай, важно даже не это. Самое главное — как следует подумать о том, что творишь и чего хочешь добиться. Бен и Саша прекрасно ладят.
Мы стояли плечо к плечу.
— Ты сказал Франческе, что видел нас? — спросила я.
— А ты бы промолчала?
Я покачала головой.
— Стыдно?
Я сгорала от унижения, но ни за что не хотела признаваться в этом. Бен влюблен в меня. Мы любим друг друга. Боже, что за детский лепет.
Ник переступил с ноги на ногу.
— Мечты, фантазии — все это прекрасно, но если они вырвутся на волю, загнать их обратно нелегко. А в данном случае — невозможно. Точка невозврата будет пройдена, и неважно, насколько прочными были прежние отношения.
Почему от слез так щиплет глаза? Я порылась в карманах розового пальто Хэлен, которое упрямо отказывалась снимать, и вытащила скомканный, истерзанный платок.
— Подумай как следует. Ты должна быть уверена, абсолютно уверена, на все сто. Так бывает? Конечно, нет. Ни в чем нельзя быть абсолютно уверенным. Так стоит ли рисковать?
Слезы жгли, а не щипали. Я качнула головой. Да? Нет? Я не знала.
— У тебя выдался тяжелый, очень тяжелый год. Я все понимаю. — Ник положил ладонь мне на плечо. — И все-таки надо взвешивать свои поступки. Не пойми меня неправильно: иметь семью — это замечательно, я люблю жену, но легкой нашу жизнь не назовешь. А тут еще проблемы с Каспаром — до сих пор никак в толк не возьму, куда его тянет. Да и девчонки растут быстро, забот только прибавляется, бессонным ночам нет конца… Такова реальность. Смог бы я отказаться от всех них? Конечно, нет, но… — Ник сложил ладони вместе, будто умоляя меня дослушать до конца и опасаясь, что я убегу. — Вспомни, как хорошо все начиналось. Никто не страдал, когда мы собирались вместе. Все мы в чем-то виноваты, но над нашими головами раньше не висел дамоклов меч и не превращал трудную задачу в невыполнимую. Понимаю, ты считаешь, что готова к любым трудностям. Но согласна ли ты заплатить так дорого, Тесса?
Я молчала. У меня кружилась голова.
— Прости, что пришлось завести этот разговор именно сегодня, но я очень прошу тебя подумать. Пожалуйста. Он тебе не нужен, Тесса. — Ник шагнул прочь, потом обернулся. — И никогда не был нужен.