— Присмотри за вещами, а мы с твоим папой сходим купим чего-нибудь попить. — И, не дав ему шанса возразить, поскакала догонять Ника.
— Извини, что с торжественной встречей не сложилось. — Он оглянулся на своего колючего сына.
Позднее выяснилось, что Каспар времени не терял и все-таки отметил мой приезд. Из моего бумажника.
В побитом «вольво» Ника меня охватило чувство, будто я никуда и не уезжала. Банановая кожура под ручником — свежая или валяется здесь с тех пор, как я укатила зализывать душевные раны? Под ногами я насчитала семь смятых в лепешку коробочек из-под сока, детский рисунок, извещение из «Бритиш Телеком» и линейку. Откровенно говоря, я прекрасно обошлась бы и без этих осколков быта. Мне бы сейчас побыть одной, да подольше, и решить, чего я все-таки хочу. Хлам у меня под ногами стремительно терял сходство с мусором и превращался в коллаж счастливой и наполненной событиями жизни.
По дороге почти сразу выяснилось, что отец и сын друг с другом не разговаривают. Меня же после длительных медитаций и дозы кофеина одолел словесный понос, и я пустилась в рассказ о том, какие люди съезжаются на занятия йогой и как часто со мной случались конфузы. Каспар, который раньше делился со мной не только собственными секретами, но и тайнами всех одноклассников, упорно молчал и делал вид, будто оглох. Его упрямая мордаха только раззадоривала меня.
— …Но ужас был впереди: когда я пукнула в сложной позе на равновесие, фыркнула, зашаталась и в итоге шлепнулась на пол!
Я следила за Каспаром в зеркало заднего вида. Он поймал мой взгляд и улыбнулся. Прямо от сердца отлегло. Обнадеженная, я плюнула на приличия и в деталях описала авансы, которые мне раздавала коротышка-швейцарка — буквально проходу не давала:
— Если честно, сначала я даже радовалась знакомству. Мне бы сразу прикинуться бывшей торчушкой с трастовым фондом и детишками по имени Зеберди и Росинка, да как-то не додумалась. Хиппи юристу не товарищ. Словом, на второй неделе, когда мне уже выть хотелось, мы за тофу разговорились с этой швейцаркой. Она наплела, дескать, училась на массажистку, нужна практика и все такое, а я уши развесила. Ей-богу, ничего не заподозрила, даже когда она велела мне раздеться, а то, мол, до бедер не доберешься.
Лед был сломан.
— А ты чего? — не выдержал Каспар.
— Разделась, конечно.
— А дальше? — спросил Ник.
— Дальше она заявила, что у меня, видите ли, застой в сексуальной чакре, так что без глубокого внутреннего массажа не обойтись.
— Да ты что! — расхохотался Каспар.
— Вот-вот.
— Ну и?.. Дальше-то что? — встревожился Ник.
— А ты как думаешь, пап?
Ник растерялся:
— Без понятия.
— Тогда мы ему ничего не скажем, — подмигнула я Каспару. — Он еще не созрел.
— А может, вообще не созреет. Ты только скажи, она что, правда?.. — Каспар не договорил.
— Ага.
— Что-что? — воскликнул Ник.
— Зашибись! А ты что? — Сын оказался сообразительнее отца.
— А сам как думаешь?
— Накостыляла ей?
— Пальцем в небо. Лежала себе, чисто английская скромница, потом поблагодарила, заверила, что все было очень интересно, — и до конца недели от нее бегала.
Каспар хохотнул.
— Ну ты крутая!
Мы катили дальше, Каспара на заднем сиденье то и дело пробивал смешок, пока Ник не выпалил:
— Господи! Внутренний массаж!
Тут уж мы с Каспаром переглянулись и покатились со смеху. Наконец-то до Ника дошло. А его между тем вновь осенило:
— А ты-то где этого нахватался, мальчишка?
Когда Ник пытается изображать взрослого, меня всегда разбирает хохот.
— Если пятнадцатилетний парень не знает, чем могут заниматься друг с другом девчонки, — что он за парень? — ответила я за Каспара.
За что получила от него широченную зубастую улыбку и облегченно вздохнула. Ради такой улыбки стоило возвращаться на родину.
Ник тормознул перед моим домом. В нашем суперсовременном жилом комплексе полно квартир куда лучше моей, а мне — спасибо правительственной инициативе — досталась одна из двух студий, без которых застройщики не получили бы разрешения на строительство. Я — специалист высшей квалификации и хозяйка квартиры с видом на реку, предмета моей радости и гордости, пусть и невеликой.
Швейцар вгляделся в обшарпанный бурый «вольво», узрел меня за окном и замахал обеими руками.
— Вот я и дома!
Пока Ник и Каспар таскали мой багаж в холл, я бросилась к Роману здороваться. Если не считать моего давнего друга Бена, Роман знает обо мне больше, чем кто-либо другой. Это он, почти шестидесятилетний эмигрант из Грузии и обладатель застарелого артрита в колене, вызвал полицию, когда бывший босс полночи ломился ко мне. Это Роман загородил собой дверь и не впустил непрошеного гостя. Роман изучил почерк моего бывшего, фильтровал мучительные для меня послания, которые почтальон носил охапками, и предупреждал меня о них заранее. А еще Роман умеет не замечать ночных гостей всех форм, размеров и цвета кожи. Несколько раз ему случалось помогать мне отыскивать нужную кнопку лифта и в экстренном порядке доставлять меня в квартиру.
— Добро пожаловать домой, мисс Кинг! — Роман энергично потряс мою руку.
— Привет, Роман.
— А я дни считал! Столько всего накопилось…
Мы с Романом часто сплетничаем о соседях.
— Жду с нетерпением.
Ник и Каспар уловили намек.
— Что ж. Оставляем тебя на попечение джентльмена. Еще раз — с возвращением.
— Спасибо, Ник. И спасибо, что подвез, хотя не стоило беспокоиться…
— Да я понимаю. Но Франческа прибила бы Каспара, если бы я не увез его из дома. Все равно куда, хоть в Хитроу.
Я улыбнулась, гадая, понимает ли Ник, насколько преуменьшает свои заслуги. Ничего он не понимает. Это ведь Ник, самый добродушный из всех моих знакомых мужчин. Вот только я больше не желаю быть ничьей последней надеждой.
Ник шагнул к двери.
— Франческа не успокоится, пока не услышит, что тебе полегчало. Ведь правда? Тебе легче?
О чем это он? Думал, я смирилась с тем, что в битве за внимание друзей всегда проигрываю их детям? Или с тем, что меня домогался собственный босс? Или с отсутствием семьи? Пустотой? Одиночеством?
— Разумеется, — улыбнулась я.
— Отлично. Так ей и передам. — Ник ушел счастливый. Поверил мне на слово.
Я обняла Каспара за плечи.
— Знаю, ты сердишься на предков, но не забывай: я тебе не враг. А если для тебя это еще не повод не ссориться со мной, вспомни про айпод.
Он на миг прижался к моему плечу. Я чмокнула его в макушку.
— В субботу увидимся, — бормотнула я в спутанные кудри. — И будь поласковее с мамой, хотя эта старая эгоистка подвела меня и опять поставила свою мелюзгу выше моих алкогольных потребностей. Да, и вот что: запомни, если твой отец не смотрит порно, это еще не значит, что с ним и поговорить не о чем.
Я пошутила. Но, как выяснилось позже, Каспар купился.
Как только дверь закрылась, Роман водрузил на свой стол табличку «Вернусь через 5 минут» и подхватил мою сумку.
— Миссис Б. из пятой наконец узнала, как развлекается ее муженек, пока она за городом.
Миссис Б. — толстуха, от которой всегда пованивает Лабрадором. Вид у нее жутковатый, бюст необъятный, но я бы не сказала, что мне нравится по выходным кататься в лифте с ее тощей заместительницей-малолеткой.
— Ужас что было. Она вернулась без предупреждения, застукала здесь другую женщину и взбесилась. Потом умоляла его не уходить. Кончилось тем, что она засела у меня в кухне и тыщу лет плакалась, жаловалась на свою семью, негодников отпрысков и мужа-подонка. Столько эмоций — и откуда что взялось.
Мы вошли в лифт. Я нажала кнопку с цифрой одиннадцать, предвкушение разрасталось во мне радужным шариком.
— Наверное, ей было просто некому излить душу, — отозвалась я и вдруг сообразила, что говорю о себе.