— Все поправимо.
— Будет нелегко. Он начнет преследовать меня, попытается отнять близнецов, будет клянчить деньги. Я точно знаю.
— Он алкаш и наркоман. Какой судья в здравом уме отдаст близнецов такому отцу?
— Никакой.
— Вот видишь! О чем беспокоиться? — Я пожала руку Хэлен, она улыбнулась мне.
— Ты права. Тесса, я так хотела, чтобы у детей была счастливая семья! Но ничего не вышло: смотри, во что я превратилась. Не о том я мечтала для мальчишек. Я сделаю все, чтобы все изменилось к лучшему.
— Отлично. А я помогу. У Франчески трое детей, она эксперт. Можешь мне поверить, каждая молодая мать не знает за что хвататься, теряется, впадает в депрессию, и это нормально. Нам надо просто убрать с дороги Нейла… — Я изо всех сил старалась быть полезной.
— Думаешь?
— Да. Где-то здесь живет девушка, с которой я познакомилась на Чайна-Бич. Мы обязательно найдем ее.
— Я ничтожество, — вздохнула Хэлен.
— Неправда. Сейчас ты пала духом, но это пройдет.
Она резко поднялась.
— Ты права. Спасибо. Прости, что задержала. И за испорченный вечер прости. А сейчас лучше бы тебе уйти. Хочу побыть с мальчишками, да и Нейла мне удобнее встретить одной. Ты же весь день проторчала здесь, наверняка хочешь домой.
— Само собой. Ладно, ухожу. Если ты точно решила.
— Дальше я справлюсь сама. Спасибо тебе за все.
— Доеду в твоем костюме, а дома переоденусь, — решила я.
— Правильно. А в другой раз снова поможешь мне. Вот тебе сумка для вещей.
Меня деликатно выставляли за дверь. Или почудилось? Вряд ли. Определенно выставляли, но почему — неизвестно.
До Виктории я добралась на 52-м автобусе, затем пешком дошла по набережной до дома. Навстречу то и дело попадались влюбленные парочки, погода способствовала — выгнала их из гнездышек. В костюме Хэлен я дотрусила до квартиры, где оставила жуткий беспорядок: с тесными квартирками-студиями такое случается, когда хозяйкам нечего надеть. Автоответчик подмигивал глазом с барной стойки, в электронном ящике, скопилась почта, диск пора возвращать в прокат. К чертям, решила я, сдирая с себя розовый велюрчик. Проверив расписание сеансов по Интернету, облачилась в кожаную куртку, напялила шапку, опустила крышу машины и покатила по Кингс-роуд. Я могла себе это позволить. И позволила.
Следующие несколько часов я провела, то всхлипывая, то блаженно улыбаясь идиотской мелодраме, в которой девчонка отхватила классного парня, хотя она драила унитазы, а он носил корону, — ну, не совсем так, но почти. Потом долго сидела, наслаждаясь закатом и наблюдая коловращение жизни, листала воскресные газеты и училась ценить общество самой себя. Суицидальный надзор над одиночками временно прекратился — в жизни Самиры появился очередной мужчина, как всегда, неподходящий, и я этому только радовалась. У меня столько хлопот с давними друзьями, что обзаводиться новыми просто некогда.
14. Сказочный финал
В понедельник утром пол вокруг моей кровати был по-прежнему усеян одеждой, валяющейся в беспорядке с субботнего вечера. Я перестала заморачиваться бытом. Вместо того чтобы посвятить все утро уборке, а потом подготовиться к собеседованию, что давно требовалось сделать, я натянула первые попавшиеся джинсы, белую футболку с длинным рукавом, сунула ноги в розовые «конверсы» и прыгнула в машину. Я решила, что единственный человек, способный понять Хэлен, — это Франческа. Образцовая мать, у которой все ответы наготове. Сама знаю, я вела себя глупо, но мне просто не сиделось дома. К Франческе меня погнало чувство вины. К школе, где учились Поппи и Кэти, я подрулила как раз вовремя: за дверью скрылись два гигантских рюкзака на тонких девчоночьих ножках.
— А я запланировала на сегодня уборку в садовом сарае. — Франческа чмокнула меня в щеку. — Хотя до сих пор не могу отойти после субботы. Пока я способна только жрать и дрыхнуть.
— Прирожденная тусовщица.
— Это все из-за мартини, который притащил Бен. Убойное пойло. Надеюсь, мы никого не опозорили.
Бен. Как удобно было не вспоминать о нем! С головой уйдя в проблемы друзей, я забыла о своих, но едва услышав имя Бена, испытала странное ощущение.
— Красноречивое молчание, — заметила Франческа.
— Знаешь, обсуждать мою свадьбу с человеком, с которым я едва знакома, — это чересчур.
— Ты же вмешиваешься в нашу жизнь! Вот мы и решили для разнообразия влезть в твою.
Эти слова Франческа подчеркнула тонкой улыбкой. Я было смутилась, но улыбка не исчезла с ее лица, и я успокоилась.
— Кстати — я опять лезу в чужую жизнь.
Я напрасно ждала, что она рассмеется.
— В такую рань? Значит, дело серьезное. За углом есть «Старбакс», — сказала Фран.
— Ой, только не «Старбакс»! — взмолилась я.
— Почему? Кофе плохой?
— Нет, воспоминания. — Я попыталась взять ее под руку, Фран не далась, я не стала настаивать. — Давай разыщем настоящую кофейню, а по дороге я все объясню.
И я рассказала Фран, как вчера утром безуспешно пыталась заменить близнецам мать, а заодно призналась, что Хэлен не в себе. Фран трижды проходила через все это — может, она растолкует, что к чему?
— Так ты разыскала меня, чтобы поговорить о Хэлен?
— Да. Я думала, ты сможешь ее успокоить.
— Мне показалось, в субботу вечером Хэлен перепила.
— И мне тоже, но выяснилось, что дома у нее полный разлад. Она сбивается с ног. Я беспокоюсь за нее.
— Это совершенно нормально.
Я покачала головой: то, что я видела, в рамки нормальности не вписывалось.
— Думаешь? А по-моему, у нее сильнейшая депрессия. Сама она не справится.
— У нее полный дом нянек. — В голосе Франчески отчетливо прозвучало неодобрение.
— Уже нет. Ей кажется, что у нее ничего не выходит.
— Возможно, так и есть. Со многими бывает. С Каспаром я делала кошмарные ошибки на каждом шагу. Моя мама пыталась помочь, но мы с Ником отказывались из гордости и упрямства. Когда вспоминаю об этом сейчас, думаю, что мы просто защищались. Нас никто не заставлял обзаводиться ребенком, и мы решили вырастить его сами. Даже если нас это убьет. Ей-богу, выжили чудом.
— Что-то я не припомню такого.
— Ты редко у нас бывала.
Верно.
— Но по телефону ты всегда говорила, что все идет прекрасно, а Каспар — прямо ангелочек.
— Да, я его обожала. И все-таки он сводил нас с ума. Ему было уже восемь месяцев, а он по-прежнему спал в нашей кровати. Представь: восемь месяцев я каждую ночь боялась раздавить его во сне!
— Если спать вместе с ним было так неудобно, почему ты не укладывала его в кроватку?
— Потому что он орал до тошноты! — Фран качала головой, вспоминая давние и трудные времена. — Сама виновата. Поначалу было очень удобно кормить его по требованию: он сосал и засыпал, просыпался, сосал и снова спал. Очень просто. Но мало-помалу удобство превратилось в помеху. Каспар начал засыпать только во время кормления. Беда в том, что от усталости он не наедался досыта и вскоре опять просыпался. Ночью плакал каждые сорок пять минут, поэтому проще было брать его к нам в постель и, едва всхлипнет, совать ему грудь.
Мне стало неловко.
— Так что Каспара избаловала я сама. Но в один прекрасный день мама все же осталась у нас. Уложила Каспара в его кроватку, а когда он проснулся и расплакался, не разрешила мне подходить к нему. Ту кошмарную ночь мне в жизни не забыть. Я ненавидела и маму, и себя — за то, что послушалась ее, — и Ника, который был бессилен мне помочь… Одно слово — жуть. А ведь Каспар был у меня один, да и я была моложе и сильнее.
— Ты прекрасная мама, — заверила я, подумав о Маргерит. — И чем все кончилось?
— Мама не сдавалась. Три ночи мы провели как в аду, зато Каспар привык засыпать в своей кроватке, в отдельной комнате. Хныкал иногда, не без этого, но быстро научился успокаиваться. А я подумала и поняла, что я сама не давала ему заснуть. Стоило ему вякнуть — я давай успокаивать его, укачивать, проверять, не заболел ли. Я валилась с ног от усталости, Нику все осточертело. Но бедняжка Каспар устал сильнее всех — ведь он был совсем кроха. Если бы он умел говорить, то наверняка сказал бы: «Да когда вы наконец отвянете и оставите меня в покое?» Как сейчас говорит.