Если бы знала ты! Я устал остерегаться, себя беречь: как бы с пулей вдвоем не слечь! Сердце бы как на снегу не сжечь! Как чтобы ветер не освистал! 23 загл. НАМ, ПРИШЕДШИМ С ВОИНЫ
Ог после 49 Я вернулся к тебе не сидеть взаперти. Мы идем — перед нами развернулись пути, нам не праздновать праздно, нам хмелеть от труда, чтоб работой восславить в мире мир навсегда. 35 перед 1 авториз. машинопись Двадцать семь — чудесный срок, если здраво взвесить. Прожил автор этих строк двадцать семь плюс десять. А смотри — какой герой, и учти при этом, что зовут его порой молодым поэтом! 41 загл. автограф. ДАВНЕЕ между 12 и 13 Мы шли, заиндевелый локон твой хотел согреть горящей головой и в панике шептал себе: «Беда!» Басил, хвалился нашей общежиткой, смеялся глупо. Это было пыткой незнаемой, неведомой тогда. 49 35–40 черновой автограф Ту, что любил, — ношу с собой, та в сердце умерла, как сказка. А это — гипсовая маска посмертная — совсем другой. 50 после 46 черновой автограф На Масловке в особняке живи спокойно и богато — мышь в молоке уже жила-была когда-то. 58 авториз. машинопись Волнуюсь, кричу, а все-таки грустно, опять кружись, как ветер в поле. А может, чтобы жило искусство, нужны на свете такие боли? Но мне тяжело, и если правда, что поэзии это сродни, то бросить стихи обязательно надо, — очень уж дорого стоят они. 74 54–56 во всех изд., кроме СиГ две матери — Марина и Россия, склонившиеся тихо над тобой. после 67 черновой автограф Так неразрывна подвигов гряда, ты с нами — день двенадцатого года, из века в век восходишь навсегда в великое грядущее народа. 89 между 57 и 58 КЗ Двадцать лет, шестнадцать лет — немалый срок. В жизнь вступает год рожденья сорок первый. Не забыт тот исторический урок, он стоит на страже мира силой верной. 120 черновой набросок Живу, живу, а кажется, что брежу. Иду, иду, а кажется — стою. И всё неубедительней, всё реже пишу я повесть главную свою. Друзей всё меньше, а влюбленных нету. А было… старость — надо полагать! Да, замечаю первую примету: я совершенно разучился лгать. Прощай, прощай! Учили не сдаваться. И я не сдамся, превратясь в траву. Товарищи, счастливо оставаться! А кажется еще, что я живу! 139 загл. автограф ПАРК БИЛЬВИ после 54 Двенадцать дорических темных колонн Бранденбургских ворот, оббитых и почерневших. Наш флаг над рейхстагом. Синяя майская синь над землею, над флагом и облака, через время бредущие вброд. 140 загл. ЭТИ ДНИ ВЕСНЫ Пр. 7 Кивают головой между 13 и 14 Вот названа не раз бригада наша. Фамилию свою не видит, нет. Да разве всех бойцов упомнит маршал, Когда прошло с Победы столько лет. 24 зовущее: «В атаку выходи!» 40 бегом за танком — танку помоги! между 52 и 53 Так, до конца, страница за страницей. Солдатским душам вороты тесны. Да, столько лет им что-то плохо спится, Когда приходят эти дни весны. |
