— Хорошо, — пробормотала Бет в подушку. — Очень… хорошо.
Руки его опустились ниже, массируя спину, потом перешли к бокам. Он был очень нежен и ласков. «Даже не вздумай заснуть, — приказала себе Бет. — Придется потерпеть».
Картер сполз на самый край постели, навалился на нее всем телом. Матрас жалобно скрипнул, потом еще и еще. Даже не глядя, Бет поняла, что муж умудрился снять с себя майку и трусы.
«Не спи», — приказала она себе.
Теперь он лежал рядом с ней, руки продолжали скользить по ее коже. Он возбудился, затвердевший член упирался ей в бедро.
Но что-то, сидевшее в самой глубине ее существа, отказывалось откликнуться на его желание. После рождения ребенка Бет возбуждалась крайне редко и медленно, зато засыпала быстро. Возможно, оттого, что слишком много волнений и перемен выпало на ее долю за короткий срок: от рождения сына до переезда в Лос-Анджелес. Новый дом, новая работа, со всем этим сразу не освоишься.
Картер просунул руку ей между бедрами и слегка их раздвинул.
Но она по-прежнему была не готова и знала это. Он тоже знал.
— Ты не хочешь? — спросил Картер хриплым голосом.
Он изо всех сил пытался скрыть разочарование, но ему это плохо удавалось.
— Просто я очень устала.
Он снова начал гладить ее — последняя попытка. Бет изогнулась всем телом под кончиками его пальцев, показывая, что ей это нравится. Картер облизнул их и попробовал снова.
Теперь он стоял на коленях у нее между ног. Приподнял бедра.
Лицо Бет было по-прежнему вжато в подушку, волосы падали на лоб. Она раздвинула колени.
Он протянул руку, схватил одну из подушек, подложил ей под живот. Она ощущала прикосновение прохладной гладкой ткани на коже.
Муж крепко обхватил ее обеими руками, навалился сзади всем телом, попробовал войти в нее. Но она по-прежнему была не готова, зажата и чувствовала, что ему больно, как, впрочем, и ей.
— Может, принести какую… смазку? — сдавленным голосом произнес он.
— Нет, — ответила она, изогнув спину. — Не останавливайся.
— Ты уверена?
Она не ответила, лишь утвердительно качнула головой.
Он постепенно входил в нее, но Бет его движения казались грубыми, причиняли боль. Она по-прежнему не была готова, тело отказывалось его принимать.
Картер попытался войти еще глубже, и теперь казалось — уже им обоим, — что каждый сантиметр дается с боем.
— Можно, я…
— Да, — ответила Бет, — да.
Она знала его ритмы, знала, о чем он думает. И если раньше она сама всегда просила его подождать, продлить наслаждение, насколько это возможно, — а он был в этом очень хорош, очень, — то теперь ей хотелось одного: чтобы он быстрее кончил.
И еще она знала, что он это знает.
Его пальцы впились ей в бедра, он рывком подтащил ее к себе еще на дюйм. Бет расставила ноги как можно шире. Он вошел в нее, вышел, и так несколько раз. Темп убыстрялся. Потом он вдруг застонал и замер, выгнув спину, прильнув к ее горячей коже. Бет тоже не двигалась, ждала. Несколько секунд спустя Картер всем телом подался вперед, опустил голову ей на спину, между лопатками. Она ощущала на влажной коже шеи жаркое и частое его дыхание. Ноги уже болели от неудобной позы, и Бет медленно свела колени.
Картер скатился с нее и распростерся рядом, на спине.
Бет вытащила из-под себя подушку и легла на бок, лицом к нему.
Глаза его были закрыты.
— Прости, — пробормотала она, — просто я…
— Все нормально, — ответил он, не открывая глаз.
— Нет, это не так. Я…
— Послушай, Бет, — сказал он уже громче, — все в порядке. Просто мне не следовало настаивать, вот и все.
Она придвинулась к мужу поближе, он обнял ее за плечи. Бет всегда так нравился его запах. Если бы только можно было вернуть то… прежнее ощущение!
Ей хотелось сказать ему это, хотелось объяснить, донести свои мысли и переживания, но она не успела даже толком осознать этого, не успела и слова вымолвить, как навалился сон.
Картер понял это по дыханию жены, оно стало медленным и ровным. Он искоса посмотрел на нее — она посапывала, уткнувшись лицом ему в плечо, губы полураскрыты.
Он лежал на спине, глядя в темный потолок, и думал. Обычно секс действовал на него усыпляюще, но сегодня был не тот случай.
Картер знал, что у молодых матерей, особенно первородящих, бывают с этим проблемы. Он даже читал что-то на эту тему в научной литературе, видел и понимал, что Бет все больше привязывается к малышу. Ему страстно хотелось вернуть ту, прежнюю Бет — их сексуальная жизнь была весьма активной, если не сказать больше — и в то же время понимал, что с надеждами этими следует на время распрощаться. Нет, он все понимал, но смириться с этим никак не удавалось. Заснуть — тоже.
Но не только эти мысли не давали ему покоя. Он думал о колодце № 91, о Женщине из Ла-Бре, о планах Гандерсона опубликовать пресс-релиз. Ему хотелось плюнуть на все это и забыться сном, но чем дольше он лежал, тем меньше хотелось спать. Он завидовал Бет — она спала так крепко, сладко и спокойно, у него сегодня так не получится, даже нечего надеяться. Он бережно, стараясь не разбудить жену, снял ее голову с плеча, убрал длинные черные волосы с губ и встал с постели. Надев джинсы, футболку с изображением тираннозавра и резиновые шлепанцы-вьетнамки, пошел через холл посмотреть на сына.
Сквозь шторы просачивался лунный свет, но и без него он сразу понял, что Джо не спит. Лежит себе, тараща круглые глазенки, не кричит, не плачет. Он вообще редко капризничал. Картер наклонился над колыбелькой и увидел, что серо-голубые глаза сынишки сразу оживились, словно он только и ждал, когда отец подойдет. «Интересно, — подумал Картер, — так ли ведут себя другие младенцы? Неужели все они подобны тонко настроенным инструментам и просыпаются в ту же секунду, стоит только отцу подойти к ним?»
Но сравнивать было не с кем, ведь Джо был их первенцем.
— Ты когда-нибудь спишь или нет? — нежно прошептал Картер.
Джо весело задрыгал ножками, давая понять, что хочет на руки.
Картер наклонился, поднял его.
— Как прошел день, сынок? — спросил он, словно младенец мог ответить. — Наверное, шалил и веселился с Робин, верно?
Малыш сосредоточенно изучал его физиономию.
— Небось думаешь, что твой папа красавчик, да? Погоди, скоро покажу тебе свою коллекцию маек с динозаврами.
Он подбросил и поймал сына. На Джо была белая хлопчатобумажная пижама в мелких красных петушках.
Картер понес малыша вниз, в кухню, усадил на высокий стульчик, доел остатки китайской трапезы. Сна по-прежнему ни в одном глазу. Может, короткая прогулка и сигара помогут?
Бет запрещала Картеру курить в доме, хотя к самому факту курения относилась лояльно. А начал он совсем недавно: Гандерсон сунул ему в карман чудесную кубинскую сигару, когда Картер сообщил о находке в колодце № 91.
— Хочешь погуляем? — спросил Картер Джо, в этот момент пустившего пузырь изо рта. — Что ж, принимается за знак согласия.
В другом месте он еще два раза подумал бы, прежде чем выходить на ночную прогулку с малышом и сигарой. Где угодно, но только не в Саммит-Вью — здесь-то кто его увидит? Даже днем на улицах ни души. А уж в этот поздний час, жаркой душной ночью — тем более.
Они вышли на Виа Виста, последнюю улицу в поселке, упирающуюся в склон горы. Довольно широкая и извилистая, она была слабо освещена — фонарные столбы стояли далеко друг от друга. Один из соседей как-то сказал им, что на собрании ассоциации домовладельцев было решено оставить улицу именно в таком виде. Хотели сохранить ощущение проживания за городом, и до определенной степени им это удалось. Несмотря на то что федеральная автотрасса 405 находилась отсюда всего в нескольких минутах езды, здесь царили тьма и тишина, в воздухе пахло засохшим кустарником из каньона. Еще одно обстоятельство, которое Картер находил удивительным.
Да, они жили теперь в Лос-Анджелесе, слышали шум движения, ощущали запах выхлопных газов, но здесь неким чудесным образом природа тесно переплеталась с тканью городской жизни. В Нью-Йорке был Центральный парк, сады и скверы, а здесь, в Лос-Анджелесе, куда ни пойдешь, видишь горы и каньоны, пляжи и овраги. Глянешь влево — там теннисный корт, в Саммит-Вью их было несколько, но стоит устремить взгляд за проволочную изгородь, и перед тобой простирается луг, а за ним долина, густо поросшая лесом. Теперь в свете луны Картер видел лишь глубокую темную расселину да смутные очертания отвесного склона Санта-Моники вдали. Единственным признаком цивилизации были высоковольтные линии электропередач, их башни вздымались над верхушками деревьев. На каждой то зажигался, то гас маленький красный маячок.