Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Я поднялся ей навстречу, и она, подойдя, обняла меня.

— Привет, Хантер. Прости, что я при тебе отключилась.

— Все в порядке.

Я посадил ее и отправился за кофе, а пока его наливали, все время оглядывался через плечо, только чтобы убедиться, что Джен все еще там, все еще улыбается мне и эта улыбка говорит:

«Да, это я поцеловала тебя вчера вечером».

Получив кофе, я понес чашки к столику.

Когда Джен услышала о звонке от Кассандры, мы пришли к общему мнению о том, что в плане информации этот звонок нулевой, то есть абсолютно ничего нам не дает. Из этого следовало одно: «антиклиент» каким-то образом убедил Мэнди прикрыть их, а стало быть, в ближайшее время помощи от копов ждать не приходится.

— В общем, у меня появилась идея, — сказала Джен.

— Очередное озарение?

Она покачала головой, играя со своим браслетом, который мигал, отражая интенсивность беспроводного трафика. Люди вокруг нас удаляли спам, загружали музыку или запрашивали у самой мощной в мире поисковой системы картинки с блондинами-теннисистами.

— Рада сказать, всего-навсего обычная мозговая деятельность. Но пришлось поработать и руками: сегодня утром я разобрала на части мою «Пунь-шам» камеру. Я оказалась права. Когда делаешь снимок, она отсылает копию изображения на ближайший беспроводной сервер.

— Но зачем?

Она наклонилась поближе, как будто в кушетке завелся «жучок» (я имею в виду не кусачее насекомое, а подслушивающее устройство):

— Слушай, этим ребятам, которые устроили вечеринку, пришлось основательно подсуетиться? Не говоря обо всем прочем, они ухнули на это уйму денег, так?

— Ага. Им пришлось разработать для шампуня бренд, отснять рекламный ролик, накупить подарков и напитков, снять помещение. Тут пахнет не меньше чем миллионом.

— Вот именно. Не последнее место в этих тратах занимает раздача примерно пяти сотен бесплатных цифровых камер, подключенных к беспроводной сети. И зачем все это: только для того, чтобы собрать коллекцию снимков богатеев, которые ведут себя как животные?

Я кивнул, вспомнив вспышки, исходившие со всех сторон, по мере того как усиливался хаос. Чем больше использовалось камер с эффектом пака-пака, тем разнузданнее становилось поведение толпы, а это, в свою очередь, заставляло фотографировать еще чаще… Лавинообразный процесс.

— Я думаю, сегодня утром у них набралась тонна этих снимков.

— А это наводит на мысль о таком мотиве, как шантаж, — сказала она.

— Сомнительно, — пробормотал я, откидываясь и погружаясь в пыльные объятия дивана. — Согласен, конечно, там у всех крыша поехала и вели себя гости сущими идиотами, но ведь в конечном счете в этом нет ничего противозаконного. Я что имею в виду — ну кто будет выкладывать серьезные деньги, чтобы прикрыть двадцатилетнего юнца, перебравшего на вечеринке?

— А если политик? Может быть, там был сын какого-то важного лица или дочка?

Я покачал головой.

— Это слишком мелкая цель, «антиклиент» мыслит крупномасштабно. Откровенно говоря, я думаю, что они затеяли все это не ради денег.

— А помнишь, что говорила Лекса насчет больших денег и крутизны?

— Помню, конечно. Но из этого не следует, что «антиклиент» видит крутизну именно в деньгах.

Джен задумалась на секунду, потом откинулась назад и вздохнула.

— И что же ты думаешь, Хантер?

У меня перед глазами снова всплыл образ женщины, говорящей: «Позвони мне». Рано или поздно это придется сделать, но только когда я буду знать больше.

— Я думаю, нам нужно выяснить, кто она такая.

— Женщина на роликовых коньках?

Джен полезла в задний карман и достала четыре фотографии: «ковбоя», лысого громилы, футуристки и отсутствующей чернокожей — все были в черных очках для защиты от вспышек камер «Пунь-шам».

— Во всем этом хаосе сделать снимки было очень просто.

— Хорошо, что ты сообразила.

Качество было не ахти, но что мне было нужно, я разглядел.

— Она та, кого нам нужно найти.

— Почему ее?

— Это моя работа, Джен, замечать, откуда берется крутизна. Я различаю, кто ведущий, а кто ведомый, где начинается тренд и как он распространяется. Уже при первой нашей встрече я понял, что ты сама придумала этот способ завязывать шнурки.

Джен посмотрела вниз на свои кроссовки и пожала плечами, признав, что это так.

Я снова посмотрел на снимок. Женщина была настоящей обитательницей фантастического мира клиента, места, где туфли могут летать, где движение — магнетизм и где она представляла собой чистейшее воплощение харизмы на роликовых коньках.

— Поверь мне, — сказал я. — Мы будем искать не одинокого охотника за крутизной со съехавшей крышей, а целое движение. А она — инноватор.

Глава двадцать третья

Мир тесен. Ученые это доказали.

В 1967 году один исследователь по имени Стэнли Милгрэм попросил несколько сот человек в Канзасе попробовать отправить посылки произвольно выбранным «мишеням» — незнакомцам в Бостоне. Канзасцы могли отправить посылку любому человеку, которого знали лично, кто мог потом передать ее любому, кого он знал лично, и так далее, пока не раскрылась цепочка друзей между Канзасом и Бостоном.

Посылки поступили к «мишеням» гораздо быстрее, чем кто-либо ожидал. Среднее количество передаточных звеньев между началом и концом цепи составило пять-шесть человек, и это вошло в историю как «шесть уровней разделения». (Или шесть степеней любимого актера моей мамы.) В нашем тесном, маленьком мире (фактически в нашей действительно маленькой стране) вы всего примерно в шести рукопожатиях от идеального возлюбленного, которого так и не встретили, или от наиболее презираемой вами знаменитости.

Так вот, если весь огромный мир настолько мал, то мир охотников за крутизной и вовсе микроскопичен. Если предположить, что наши с Джен соображения верны и «антиклиент» — это группа охотников за крутизной, сомнительно, чтобы между мной и отсутствующей чернокожей пролегало больше пары рукопожатий.

Хитрость заключалась в том, чтобы найти те самые руки, которые нужно пожать.

* * *

Но сперва нам пришлось отправиться в химчистку: рубашка, брюки, галстук — все это, чтобы получить назад деньги, следовало вернуть в магазин в идеальном состоянии. Приемщик, получив эту одежду, принялся отцеплять всю чертову уйму пришпиленных ярлычков.

— Ты носил эти шмотки?

— Ну.

— Хм.

— С ярлычками?

— Да.

— Хм. Хм. Ярлычки нужно снимать.

— А.

— Хм. Хм. Хм, — пауза. — У тебя красные руки?

— Да.

— Вы можете починить этот пиджак? — вмешалась в наш содержательный разговор Джен, за чем последовала долгая, выразительная пауза и печальное покачивание головой.

Я воспользовался случаем, чтобы сгрести ярлычки красными руками и засунуть их в карман.

— Нет. Починить не можем.

Джен убрала пиджак обратно в свою сумку, аккуратно сложив из сугубо этических соображений: уважение к покойникам.

— Не переживай, Хантер. Я посмотрю, что можно сделать.

Приемщик посмотрел на Джен и снова покачал головой.

* * *

Центральный парк, как и весь остальной Нью-Йорк, — часть общей решетчатой системы.

Парки в других городах бывают разнообразных форм — окружности, кляксы, треугольники, петляющие очертания, которые следуют за реками. Но Центральный парк представляет собой правильный прямоугольник, наложенный на неправильной формы остров Манхэттен. Ни дать ни взять — этикетка, наклеенная на завернутый в пленку кусок мяса.

Ближе к нижней части этой наклейки, где обычно мелким шрифтом наносятся всякие загогулины, по субботам пополудни собираются представители весьма непростого племени. Они катаются на роликовых коньках под музыку, описывая круги вокруг диджея, исполняющего без всякого намека на иронию древнее диско.

Формально они вообще не относятся к пирамиде крутизны, потому что являются даже не просто увальнями, а увальнями, угодившими в некий временной пузырь, вроде тех ребят, которые шляются в футболках с логотипом «Кисс». Но на самом деле они намного круче. Их корни восходят к тем временам, когда американцы только начинали жить в условиях Акта об ограниченной дееспособности и правительство, начав сооружать повсюду пандусы и скаты для инвалидных колясок, само того не желая, создало среду для развития современной культуры скейтбордов, роликовых коньков и скутеров.

30
{"b":"129866","o":1}