«Я знаю кладбище. С годами...» Я знаю кладбище. С годами Остатки камней и крестов Стоят застывшими волнами В подушках мягких, сочных мхов. Они – как волны – безымянны, И только изредка, порой, Возникнет новая могила Поименованной волной... Читаешь имя... как-то странно! В нем просьба будто бы слышна, Борьба последняя с забвеньем, Но... прекратится и она! «На гроб старушки я дряхлеющей рукой...»
На гроб старушки я дряхлеющей рукой Кладу венок цветов, – вниманье небольшое! В продаже терний нет, и нужно ль пред толпой, Не знающей ее, свидетельство такое? Те люди отошли, в которых ты жила; Ты так же, как и я, скончаться опоздала; Волна твоих людей давно уж отошла, Но гордо высилась в свой срок и сокрушала. Упала та волна пред юною волной И под нее ползет бессильными струями; В них – еле видный след той гордости былой, Что пенилась, гремя могучими кряжами. Никто, никто теперь у гроба твоего Твоей большой вины, твоих скорбей не знает, Я знаю, я один... Но этого всего Мне некому сказать... Никто не вопрошает. Года прошедшие – морских песков нанос! Злорадство устает, и клевета немеет; И нет свидетелей, чтоб вызвать на допрос, И, некого судить... А смерть – забвеньем веет! «Здравствуй, товарищ! Подай-ка мне руку...» Здравствуй, товарищ! Подай-ка мне руку. Что? Ты отдернул? Кажись, осерчал? Глянь на мою, – нет ей места в гостиной; Я, брат, недаром, кустарник сажал. Старый товарищ! Печальная встреча!.. Как искалечен ты жизнью, бедняк! Ну-ка, пожалуй в мой дом, горемыка... Что? Не желаешь? Не любо! Чудак! Выпьем с тобой... Как? И пить ты не хочешь? Просишь на выпивку на руки дать; Темное чувство в тебе шевельнулось?.. Что за причина, чтоб мне отказать? Гордость ? Стыдливость? Сомнение? Злоба? Коль потолкуем – причину найду... Да не упрямься, мы юность помянем, Дочку увидишь мою...– «Не пойду». И отошел он по пыльной дороге, Денег он взял, не сказав ничего... Разных два мира в нас двух повстречались... Камнем бы бросить... Кому и в кого? «С моря сердитого в малый залив забежав...» С моря сердитого в малый залив забежав, В тихом спокойствии я очутился; Лодку свою между острых камней привязав, Слушая бурю, в раздумье забылся... Как хорошо, прекратив неоконченный спор, Мирно уйти из бурунов сомненья, Руки сложив, ни себе, ни другим не в укор, Тихо качаясь на зыби мышленья... «Меня в загробном мире знают...» Меня в загробном мире знают, Там много близких, там я – свой! Они, я знаю, ожидают... А ты и здесь, и там – чужой! «Ему нет места между нами, — Вольны умершие сказать, — Мы все, да, все, живем сердцами, А он? Ему где сердце взять? Ему здесь будет несподручно, Он слишком дерзок и умен; Жить в том, что осмеял он, – скучно, Он не захочет быть смешон. Все им поруганное – видеть, Что отрицал он – осязать, Без права лгать и ненавидеть В необходимости – молчать! « Ты предвкуси такую пытку: Жить вне злословья, вне витийств! Там не подрежет Парка нитку! Не может быть самоубийств! В неисправимости былого, Под гнетом страшного ярма, Ты, бедный, не промолвишь слова И там – не здесь – сойдешь с ума! «Вконец окружены туманом прежних дней...» Вконец окружены туманом прежних дней, Все неподвижней мы, в желаньях тяжелей; Все уже горизонт, беззвучнее мечты, На все спускаются завесы и щиты... Глядишь в прошедшее, как в малое окно; Там все так явственно, там все озарено, Там светят тысячи таинственных огней; А тут – совсем темно и, что ни час, темней... Весь свет прошедшего как бы голубоват. Цвет взглядов юности! Давно погасший взгляд! И сам я освещен сиянием зари... Заря в свершившемся! Любуйся и смотри!.. Как ясно чувствую и как понятно мне, Что жизнь была полней в той светлой стороне! И что за даль видна за маленьким окном — В моем свершившемся, чарующем былом! Ведь я там был в свой час, но я не сознавал. И слышу ясно я – мне кто-то прошептал: «Молчи! Довольствуйся возможностью смотреть Но, чтоб туда пройти, ты должен умереть!» «Я помню ночь. Мы с ней сидели...»
Я помню ночь. Мы с ней сидели. Вдруг – теплый дождь! В лучах луны Все капли в нем зазеленели, Струясь на землю с вышины. Зажглась заря. Вновь упадая, Все капли ярко разожглись И, в блеске утреннем пылая, Дождем рубинов пронеслись. Где эта ночь с ее значеньем? Где годы те? Где взять ee? И сам живу я под сомненьем: Остаток дней – не бытие... |
