— Что ж, молчание вполне красноречиво, — сказал король. — Кресло мне! И обвиняемой! Будем ждать единственного на всю школу храбреца…

Принесли кресла. Король уселся и показал Астару, что он может оказать помощь племяннице. Тот поспешил выполнить распоряжение короля, и никто ему не препятствовал. Удручённые курсанты, охрана преступницы, отступили от неё на шаг, и не помешали Астару, даже когда он стал снимать кляп. Начальник школы хотел запретить такое самоуправство, но, глянув на короля, побледнел и не двинулся с места. Открытый от возмущения рот капитана захлопнулся с громким стуком, словно упала крышка сундука.

Едва отворились двери зала, впуская Клонмела и бывшего курсанта, как изгнанник закричал:

— Ваше Величество! Шильда не виновна! Убитый угрожал ей мечом…

— Мечом? Зачем, с какой целью?

— Он сказал, что хочет пометить шлюшку короля…

— Так и сказал?

— Да, сир. И попытался мечом разрезать ей щёку…

— Это и есть та ложь, что не попала в материалы следствия, капитан?

— Н-но… сир…

— Разве угроза жизни не требует защиты? А нанесённое оскорбление?

— Она, защищаясь, заколола его, — продолжал показания изгнанный курсант, — его же собственным кинжалом заколола…

— Шильда была безоружна? Вы не ошибаетесь?

— Это был кинжал убитого, сир…

— Причина? За что убитый напал на Шильду?

— Причина в табеле зимних испытаний сир! Загляните в табель!

Клонмел, видимо, по дороге сюда уже узнал все подробности, и принял меры. Королю стоило только оглянуться в поисках возможного владельца табеля, как сержант протянул ему нужный свиток.

— Верховая езда: лучшая оценка у Шильды… Стрельба из лука — у неё второй результат. Поединок на тренировочных мечах — шесть побед из восьми схваток… И это результаты девушки, пришедшей в школу на полгода позже своего класса! — король захохотал. Смеялся он долго, но, перестав, не стал весёлым. Скорее — ещё более злым. — Разве эти цифры — не доказательство того, что Шильда находится на своём месте в школе, и достойна быть офицером больше, чем многие из вас? Позавидовали! Девчонке позавидовали! И не победить её захотели, улучшив свои результаты, а оскорбить и унизить! Какой позор всему мужскому племени! Да вы не офицеры! Шпана, дешёвые сволочи… Вас — в армию? Ну, нет…

Василий встал, прошёлся по залу.

— Итого, что мы имеем. Первое: дурно воспитанный молодой идиот оскорбляет девушку и угрожает ей увечьем. Вооружённый — против безоружной. Он — настолько бездарный солдат, что не только не добивается цели, но и гибнет от собственного оружия. Что ж, каждому — своё: на что напросился, то и получил. Вы ни в чём не виноваты, Шильда… То ли понятия о чести у вас, господа курсанты, неверные, то ли вы все трусливы сверх меры… Вы не того человека боитесь, господа курсанты… Я, пожалуй, пострашнее вашего начальника школы буду… Всем советую подумать вот о чём: оскорбляя людей, в чьей судьбе принимает участие король, вы оскорбляете самого короля. Знайте, что за сплетни и враньё наказывать буду строго… За попытку обмануть короля начальник школы от должности отстраняется… Разжаловать до рядового, из армии гнать без сохранения пенсиона. Вы — дворянин?

— Да, сир…

— Больше нет — дворянства я вас лишаю. И потрудитесь говорить мне «Ваше Величество»… Сегодня же передать все дела по школе преемнику… Готам, подыщите толкового офицера на место этого… скота… Всех лжесвидетелей из школы исключить: офицер должен быть храбрым, офицер должен быть честным… Я не смогу этим людям доверить командование моими солдатами… Теперь с вами, Крейн. Я расскажу, зачем вы написали мне письмо об этом прискорбном случае. Если я в чём-нибудь ошибусь или намеренно совру — поправьте меня, не стесняйтесь. Итак, король бросается в Скирону, узнав, что человек, которому он доверял, и за которого он поручился, совершил тяжкое преступление. Здесь король знакомится с обстоятельствами дела, на ваш взгляд — дела ясного, непрошибаемого дела, и, спасая от гибели свою преступную протеже, как вы написали, сам попадает в зависимость от хитрого интригана Крейна. Вы же не знали, что всё это дело — лживо от начала до конца? Или знали?

— Не знал, сир! Клянусь, не знал! Я уверен был…

— Я верю, что не знали. Не настолько вы дурак, чтобы пытаться таким глупым трюком обрести власть над королём. Но, тем не менее, я не желаю видеть вас больше ни в Баронском Совете, ни в столице, ни где-либо ещё. Сидите в своём поместье тихо, как мышь, и благодарите всех богов Соргона за то, что я помню — кто мне присягал от имени Скиронара… И молите их всеми известными вам молитвами, чтобы я никогда не забыл этого…

Король подошёл к Шильде:

— Извините меня за бестактность, но скажите мне, не было ли вам нанесено ещё какого-либо оскорбления, кроме побоев? — тихо, так что не слышал даже стоящий рядом Астар, спросил он. — Если да, кивните только головой, и я усеку этих сволочей на необходимую часть. Вы поняли, что я имею в виду?

Шильда задумалась, сообразила:

— Нет, сир. Они не осмелились, — с трудом произнесла она разбитыми губами. — Я бы ещё кого-нибудь убила…

— Да, они того заслуживают. Но смерть иногда слишком лёгкое наказание. Шильда, вы поняли, почему я не освободил вас сразу? Не вставайте, отвечайте сидя.

— Поняла, сир. Вы хотели, чтобы до всех дошло, что именно они натворили одним своим молчанием, — всё так же трудно ответила она. — Спасибо за вмешательство, сир…

— Пустое, девочка, из вас выйдет славный командир. Астар, Скиронару нужна нормальная власть… Я виноват, что не принял вовремя необходимых мер. Надеюсь, вам есть на кого переложить заботы о снабжении армии, так как с этой минуты вы — вице-король Скиронара…

Василий с удовольствием устроился в прежних своих комнатах — словно домой вернулся. Не было у него в Соргоне более родного и обжитого места, чем этот, принадлежавший лично ему, уголок королевского дворца Скиронара.

Огорчало, правда, отсутствие надёжных друзей, Бальсара и Эрина, но и те лица, что окружали сейчас короля, не были ему враждебны. В кабинете с королём сидели Готам, Астар и Геймар. Ожидали появления ещё двоих вызванных Василием людей. Пока же слушали беззлобные нотации Седобородого, посвящённые событиям и в офицерской школе, и в королевстве вообще.

— Я не понимаю вас, господа! Не понимаю, как можно было не сообщить мне о неприятностях Шильды! Вы не доверяете своему королю? Разве я дал вам повод сомневаться в моём уважении к вам или к вашему мнению? Почему надо было ждать, пока интриган Крейн, затеет эту идиотскую игру со мной, и тем самым спасёт девочку от гибели? Её же могли казнить в любой момент! И только вмешательство Крейна удержало этих скотов от расправы. Что за дурные привилегии начальнику школы? Кто и когда дал ему право самолично решать судьбу курсантов? Кем бы ни было даровано это право, хоть самим Разящим, я отменяю его. Никто не будет, без суда и следствия, наказывать провинившихся таким жестоким образом. Только в боевой обстановке я разрешаю командиру выносить единолично смертные приговоры за трусость и предательство. Во всех иных случаях будьте добры затевать суд. Пусть трибунал решает дела с военными, определяет наказания и степень вины… Почему вы не написали мне, Готам?

— Виноват, сир. Дело казалось совершенно ясным, и я не предполагал… Крейн сказал, что уладит, что он знает, как… Виноват, сир, что тут ещё скажешь…

— А вы, Астар? Ваша племянница в опасности, а вы — молчите, ни слова королю… В чём причина, Астар?

— Начальник школы был в своём праве, и ничего нельзя было сделать без применения силы. А Крейн пообещал, что справится, если ему не мешать… Как старший в доме Крейнов, он имел возможность воздействовать на своего родича…

— Начальник школы — родственник Крейна!?

— Дальний, сир…

— Так я, возможно, слишком мягко обошёлся с бароном! Если они — родичи, то вполне могли действовать совместно.

— Крейн был обманут, сир. Обманут, как и все мы. Я готов любой клятвой поклясться, что барон не знал правды, — Готам даже вскочил в волнении. — Я не люблю хитрого лиса, но уверен, что на такую подлость он не способен. Крейн — человек чести, если можно это понятие применить к интригану. Он не стал бы пачкаться в подобной грязи…