— Ничего, симпатичный такой…
— Бабуля?!
Санитарка зашикала на меня. Точно бабуля, только нос накладной, губы намалеваны, очки на пол лица и волосы, что выбивались из-под чепца похоже когда-то были паклей.
— Ты уж не серчай на меня, Дашенька. Не ори, за мной хвост.
—Ба?!
— Так говорю, не ори, не серчай, — бабушка вздохнула, но не особенно виновато. — Каждый выживает как может, милая. А вышло ведь неплохо. Вон у тебя теперь какой жених, весь город гудит. Вон тебе и твое дело пусть будет.
Бабушка между тем полезла себе за пазуху, вытащила сложенный вчетверо лист и расправила его на моем одеяле.
— Вот. Держи. Лавку я на тебя переписала. Дарственная это. Официально, по всей форме, с печатью. Теперь она твоя, а не моя, и спрашивать с тебя по старым моим делам они уже не вправе, потому что ты собственница новая, а не наследница. Умные люди подсказали как оформить. Бери.
Я взяла бумагу из ее рук.
От листа по ладони прошла теплая волна, та самая, какую я уже чувствовала от первой монетки на стойке и от печатной машинки в бюро. Магический договор.
— Что происходит? — послышался из-за ширмы голос Микаэля, — Даша? Все хорошо?!
— Хорошо у ней, хорошо. Поволнуетесь потом. Я тебе главного не сказала, там на чердаке малюсенькая заначка лежит. Ты ее не трогай, покамест.
Я задохнулась от возмущения, но ответить не успела. В коридоре хлопнула дверь, и послышались быстрые тяжелые шаги.
— Магический сыск! С дороги!
Бабушка охнула. Мигом рванула к окну, толкнула створку и перемахнула через подоконник.
Дверь распахнулась, и в палату влетел запыхавшийся Виктор Маркок, в темно-зеленом камзоле, с расстегнутым воротом.
— Стоять! — рявкнул он и выпрыгнул из окна следом.
С улицы послышался грохот кастрюль и ругань местного лавочника.
— Хрен ты меня поймаешь! Ноги коротки!
— Стоять именем закона!
В распахнутую дверь палаты медленно, переваливаясь на коротких лапах, вполз фамильяр Виктора. Он дотащился до середины палаты, лег животом на прохладную плитку и шумно, со всхлипом, выдохнул.
— Я умру, — простонал он. — Когда же это все закончится? Куда его несет…
Ящер собрался, кряхтя дополз до окна, вывалился из него, судя по ругани прямо на лавочника. И только в этот момент я поняла, что слышала голос фамильяра, хотя не была в лавке.
Похоже магические свойства лавки перешли и на меня, после заключения договора. Отличная новость.
В палату как раз вошел Вирен.
— Что здесь за проходной двор? — ворчал он.
— Привет, пушистый заговорщик!
Вирен подпрыгнул на месте, выгнул спину от удивления, затем чуть прижал уши.
— Теперь ты и здесь меня слышишь, да?
— Да, но никому ничего не скажу. Иди сюда.
Гепард похромал ко мне и я ласково его обняла, почесав за ухом. Критическим взглядом оглядев то, как его перебинтовали, я простонала. Похоже им в этом мире и правда не хватает хорошего ветеринара.
За ширмой скрипнула койка, потом раздались медленные осторожные шаги. Микаэль дохромал до нас, держась за спинки кроватей, сел на край моей постели и обнял меня вместе с гепардом, который даже не подумал подвинуться.
— Почему у меня такое чувство, что вы сговорились за моей спиной, а? — улыбнулся дракон.
Я пожала плечами, гепард ткнулся носом в подбородок хозяина. Микаэль нахмурился, зажмурился. Оглушительно громко чихнул.
— Упс, — прижал уши Вирен, — Я только что от твоих капибар.
— Вирен!
Мое возмущение потонуло в чихании дракона.
* * *
Уже к вечеру доктор Арвик выписал нас обоих из больницы, Микаэлем он решил заниматься сам и внимательно выслушал мои соображения по поводу аллергии, но сказал, что у драконов все устроено иначе, чем у людей и каким-то зельем тут не отделаешься. Он будет наблюдать за здоровьем Микаэля лично.
Меня отправили домой выздоравливать и ближайшая наша встреча была уже спустя мучительно долгие три недели на суде.
За это время я облазила весь дом, но не нашла никакого чердака. Привела в порядок погреб. Разработала новое меню для кафе.
Меня часто навещала Вероника, с которой мы готовились к суду, заходил Виктор с допросами по поводу моей бабули. К счастью, благодаря тому, что я с самого начала своего попадания в этот мир помахала магическому сыску, меня быстро вычеркнули из списка подозреваемых и даже вручили официальное благодарственное письмо за помощь в раскрытии преступлений.
Правда бабулю так и не поймали. Виктор сказал, что пару раз ее замечали на базаре среди контрабандистов, но поймать пока так и не смогли.
Про древнего дракона тоже ничего не было слышно. Он улетел и скрылся где-то. Думаю, Микаэль придумал какой-то способ сохранить его покой. Светящиеся руны сокровищницы закопали обратно, чтобы не привлекать внимание.
Еще ко мне часто наведывалась Иришка и приводила фамильяров из своего «Бюро помощи фамильяров», чтобы я переводила их просьбы на человеческий язык, взамен она помогала мне с капибарами.
Время одновременно летело и тянулось. А я постоянно ловила себя на мысли, что хотела бы тот или иной вопрос обсудить с Микаэлем. Что-то рассказать у него или что-то спросить. В итоге начала вести список. Занудство дракона оказалось заразным.
Финальное заседание назначили на первый осенний день, в малом зале судебной палаты, и это был первый день, когда я вышла из своего кафе.
Или действие зелья продолжалось, или после полета в лапе дракона я начала относиться к высоте спокойнее. После свободного падения над пропастью и ночи на вершине горы мой высокий холм казался не таким уж высоким, даже уютным.
У подножия нас с Вероникой ждала карета. Микаэль позаботился, чтобы я лишний раз не ходила пешком. Всю дорогу мой доблестный адвокат ворчала, что Морлэйтам нельзя доверять и карета может доставить нас на другой конец базара к общественным нужникам, вместо суда. Но никакого подвоха не случилось.
Мы подъехали к королевскому суду вовремя и с черного хода, чтобы миновать зевак, собравшихся у главного.
Зал оказался меньше, чем я представляла: четыре ряда скамей, высокий стол под гербом, узкие окна почти под потолком. Вероника усадила меня, разложила бумаги в три стопки и велела молчать, что бы я ни услышала.
Микаэль сидел по другую сторону прохода.
Он уже не был так бледен, как в больнице, держался прямо, и камзол на нем был застегнут до горла. Подчеркнутая строгость.
Мы посмотрели друг на друга через проход, и он чуть склонил голову, улыбнувшись. Я кивнула в ответ и уставилась на герб над столом.
Первым выступал Александр Морлэйт. Я узнала о себе много нового: что я аферистка, что фактически владела имуществом без правооснования, не выплачивала задолженность за аренду, нелегально извлекала доход, препятствовала осмотру, сделала реконструкцию магического здания без согласования, использовала арендованную землю с целью нарушения закона и состою в родстве и сговоре с лицом, находящимся в розыске.
Я не сдержалась и бросила возмущенный взгляд на Микаэля. Нет, он конечно привык разделять работу и личное, только за аферистку и преступный сговор я ему первая капибару в нос суну.
Потом поднялась Вероника и положила на стол судьи дарственную бабули, попросила приобщить к делу.
Наша линия защиты строилась на том, что наследницей бабули я не являюсь. Сама бабушка жива, долги по аренде за ней, а я новым собственником здания стала недавно и к долгам отношения не имею.
Суд объявил перерыв на четверть часа, и когда заседание возобновилось, производство в моей части по задолженности по аренде прекращено. Аренду оставили в силе, что тоже было большой победой, а вот штрафы за перепланировку и за работу без лицензии оставили в силе.
И все же из зала суда мы вышли победителями. Александр и Вероника остались о чем-то спорить в коридоре, а Микаэль взял меня под руку, вывел на свежий воздух и улыбнулся:
— Поздравляю, Дарья Сергеевна, это лучший исход из возможных.