Я уже поняла, что дракон не позволит мне носить при нем тяжелые ящики, потому просто показывала на те, что нужно поднять наверх.
Наверху я расчистила угол стола, достала чистый бланк и уселась писать новое меню.
Старое я сочиняла в спешке, когда понятия не имела, кто ко мне придет и что эти существа едят.
Микаэль сел напротив и молча наблюдал.
Я разделила лист на колонки.
Хищникам — сырая говядина кубиками, птица, субпродукты. Печень, сердце и легкое обязательно, потому что мышечное мясо без потрохов не дает нужных веществ. Тем, кому подходит, сырая рыба.
Травоядным и грызунам — сено, свежая зелень, корнеплоды. И обязательно ветки для стачивания зубов, потому что резцы у них растут всю жизнь и без нагрузки перерастают.
Пернатым я расписала два варианта: мясо мелкой нарезкой для хищных и зерновые смеси для зерноядных. Строго раздельно, потому что жар-птица на зерне и голубь на мясе одинаково закончат плохо.
Рептилиям и земноводным — мелкая рыба, сверчки. Правда где взять сверчков оставалось загадкой.
Ниже дописала то, чего в старом списке не было вовсе.
Овсяное молоко, теплый мясной бульон без соли, мягкий корм для тех, у кого проблемы с зубами, возможно часть мяса надо провернуть в фарш? Надо бы достает мясорубку.
Микаэль тем временем полез во внутренний карман камзола и достал очки в тонкой оправе. Надел, наклонился над листом и принялся читать, что я там пишу. Одобрительно улыбнулся и кивнул.
Я невольно улыбнулась в ответ, бросила взгляд на часы, а потом показала на чайник и изобразила, как пью из чашки.
Микаэль согласно кивнул и встал из-за стола, смахивая оставшуюся шелуху и шкурки овощей в мусорную корзину.
Я поставила чайник. Пока вода грелась, вынесла на террасу две кружки, банку варенья и кусочки хлеба. Солнце уже касалось горных вершин, гирлянда разгоралась ярче в наступающих сумерках, создавая приятную праздничную атмосферу.
Микаэль вышел следом и с видимым наслаждением вдохнул свежий горный воздух.
— О! Я же теперь могу сесть за столик и насладиться видом! — воскликнула я и тут же ойкнула, закрыв рот руками.
Микаэль посмотрел на меня тепло и беззвучно рассмеялся, качая головой. Я показала ему язык и пошла за чаем.
Со столиков и правда открывался невероятный пейзаж. Солнце скрывалось, окрашивая небо и высокий снежный пик в розовое и золотое. Внизу зажигались первые окна, и базар постепенно превращался в россыпь теплых огоньков.
Я скосила глаза на Микаэля и в тот же момент поймала его взгляд на себе. Мы оба немедленно уставились на горы, будто нас внезапно ужасно захватил их рельеф.
Мы так и пили чай в молчании, старались друг на друга не смотреть, но как-то само получалось, что полметра между нами постепенно соркращались. То он ненароком подсаживался поближе, когда тянулся за вареньем, то я чуть пересаживалась, когда подливала чай.
Наши руки норовили вот-вот соприкоснуться, но тут ветер сменил направление, и от загона потянуло сеном, водой и тремя тропическими грызунами. Микаэль замер, ноздри у него дрогнули, зрачки сузились, а золото в глазах стремительно затопило красным.
Дракон отшатнулся, зажал нос ладонью, отошел к перилам, где чихнул так, что задрожали доски террасы.
Он постоял, отдышался, вытер глаза и шагнул обратно ко мне, но чихнул снова, а потом еще дважды подряд.
Я вскочила, не понимая, чем помочь, но Микаэль выставил ладонь, останавливая меня. Глаза у него покраснели и слезились, а следующий чих согнул дракона пополам.
Он выпрямился и посмотрел на меня с такой досадой, что мне впервые в жизни захотелось куда-нибудь переселить моих капибар.
Микаэль криво улыбнулся, коротко поклонился мне, видимо желая хорошего вечера и, зажимая нос платком, удалился по тропе вниз.
— Ну почему?! Ну вот почему?! — простонала я, думая, не будет ли большим нарушением, если попросить Вилена отвести своего хозяина к оркине.
Я же перестала бояться высоты, может, она от аллергии зелье сварит?
И тут снова раздался стук, глухой и ритмичный, откуда-то из-под пола.
Три коротких. Три длинных. Три коротких.
Сердце сжалось. Я была почти уверена, что это моя бабуля! Я тщетно постучала в ответ, затем, не в силах успокоить нервы, отправилась на кухню, готовить все к завтрашнему открытию.
Ах, как жаль, что нельзя посоветоваться насчет бабушки с Микаэлем. Вот что за напасть?! Когда можно было с ним разговаривать, я только огрызалась, а теперь…
Нет! Надо прекратить мучить свою голову мыслями и начать действовать. Я убралась в комнате у капибар, налила им чистую воду, вернулась на кухню мыть посуду. Неожиданно на кухонный подоконник запрыгнул Вирен.
В пасти у него была зажата книга. Он спрыгнул на стол, уронил книгу и сел рядом, тяжело дыша.
— Вот, твой заказ выполнен, — сообщил он между вдохами. — Просила узнать про руны и про то, как достать бабушку из сокровищницы? Вот!
Я вытерла руки о фартук и подтянула книгу к себе.
Огромный том в потемневшем кожаном переплете. На обложке тиснением, полустертым от времени: «О хранилищах и сокровищницах драконьего рода».
— Откуда?
— Из нижнего хранилища главного архива магистрата, — Вирен принялся вылизываться, выдавая этим свое волнение.
Я сложила руки на груди и посмотрела на гепарда.
— Что с тобой такое?
— А ты не сдала меня Мике? Я очень не хочу расстраивать его.
— Лучший способ не расстраивать — не делать того, что может расстроить. Он правда считает тебя милым и послушным фамильяром, ты бы слышал, как он о тебе говорит. А ты? Что-то я сомневаюсь, что твой «Тайный клуб Фамильяров» это ради хозяина.
Вирен прижал уши, обиженно фыркнул.
— Между прочим, ты нас обоих сегодня заставил краснеть, — строго сказала я, — Иди к хозяину, у него снова аллергия. И еще, — добавила я, подумав немного, — отведи его к той оркине, Гарме, у которой мы были с Ирой. Может она поможет ему с лекарствами?
Вирен кивнул, прыгнул за окно и растворился в вечерной дымке.
Я же вытерла руки, надела переводные очки и осторожно открыла обложку книги.
Страницы были плотные, желтые, исписанные ровными строчками. Буквы складывались в понятные слова, но текст давался с трудом: слишком много длинных оборотов и слов.
Первая глава называлась «О природе хранилищ и об основаниях права на них».
Я вспомнила Веронику, которая раскладывала мне три уровня правосудия: гражданский, магический и фундаментальный. Так вот, эта книга часто отсылала к некому фундаментальному своду законов.
Оказалось, что сокровищница возникает не сама по себе. Дракон выбирает место, куда не ступала нога человека, чаще всего пещеру или полость внутри скалы, и наносит на стены руны собственной рукой. Выдалбливает, вырезает, чертит, способ значения не имеет. Важно, что в процессе он отдает камню часть своей магии через кровь, и с этого момента место принадлежит ему целиком и навсегда.
Дальше начиналось самое интересное.
Внутри такой сокровищницы образовывалось особое магическое поле, которое замедляло время и позволяло сохранять имущество дракона в целости на века вперед. Продукты не портились, металл не ржавел, ткани не истлевали.
— Да уж, бабуля нашла себе идеальный погреб.
Я бегло пролистала правила и вычитала, что беспрепятственно войти в сокровищницу может только чистая душа без злых помыслов, остальным нужен ключ.
Ключи крали, заколдовывали, копировали, взламывали. И самое неприятное для дракона, опытный маг, разобрав один ключ, способен изготовить отмычку, которая откроет и другие хранилища того же типа, потому что руны у драконов одного поколения похожи.
Отдельная глава была посвящена тому, что происходит с теми, кто пытается вынести из сокровищницы хоть что-нибудь.
Дракон чувствует это за тысячи миль. Связь между хозяином и его логовом держится на крови, которая лежит в основе заклинания. Разорвать ее практически невозможно.
За полночь глаза начали слипаться, а буквы плыть. Я долистала до классификатора сокровищниц и немного воспряла духом.