Лавка предсказаний оказалась крохотной, четыре стены, стол и табличка на которой облупившимися буквами значилось: «Мадам Зарина. Судьба, любовь, потери. Скидка на вторую руку».
За столиком сидела дама лет шестидесяти, в шали, с наклеенной родинкой на щеке и таким количеством браслетов, что при каждом движении она звенела, как связка ключей.
При нашем появлении она заметно оживилась.
— Дайте руку, красавица, — велела она, едва я села.
Я протянула ладонь. Мадам Зарина склонилась над ней, поводила пальцем по линиям, прищурилась и вдруг вскинула голову.
— Вижу воду!
— Воду?
— Много воды. Вы связаны с водой, милочка. Возможно, вы морячка?
Предположение оказалось настолько глупым, что я не сдержалась и хихикнула. Дракон молча покачал головой и на его лице появилась улыбка.
— И еще вижу... о! Вижу большого зверя. Огромного. Он войдет в вашу жизнь и перевернет ее.
— Насколько большого, — поинтересовалась я.
Мадам Зарина растерянно моргнула и снова уткнулась в мою ладонь.
— Прилично. Он подарит вам птицу.
Я обернулась на Микаэля, который стоял с видом человека, которого здесь нет. Старался смотреть в потолок.
— А еще, — гадалка понизила голос до драматического шепота, — вижу богатый дом и вы в нем хозяйка.
Мадам Зарина выпрямилась и с достоинством сложила руки.
— С вас два медяка, милочка. А вашему спутнику погадать?
Микаэль покачал головой, расплатился, и мы вышли на улицу, где я наконец расхохоталась.
— Морячка! Я похожа на морячку?
— Эта лавка работает здесь двадцать лет. Думаю, что предсказывает она не по ладони, а по погоде, одежде и сплетням.
Мы двинулись дальше, и я почувствовала запах, от которого желудок сжался и напомнил, что я давно не ела как следует.
За поворотом начинался гастрономический рай. Лотки, палатки, лавочки и все с едой. Над жаровнями и котлами поднимался пар и дым, и пахло сразу всем: жареным мясом, специями, тестом, углями, чем-то сладким.
Микаэль уверенно подвел меня к третьему лотку слева, где немолодой мужчина в кожаном фартуке жарил над углями шпажки с кусочками рыбы.
— Два, — сказал дракон. — И больше соуса.
Торговец сноровисто уложил шашлычки в лепешку, залил густым оранжевым соусом, посыпал зеленью и завернул. Микаэль расплатился и протянул сверток мне.
— Пробуйте.
Я откусила и на секунду забыла, где нахожусь. Рыба была сочная, соус острый и сладкий одновременно, с чем-то ореховым и цитрусовым, а лепешка впитала все это и стала мягкой изнутри и осталась хрустящей по краям.
— Господи, — выдохнула я с набитым ртом. — Что это? Пища богов!
— Рыбный шашлычок в южном соусе, — Микаэль откусил от своего с явным удовольствием. — Лучшее из уличной еды на мой вкус.
— Я думала, вы такое не едите, — я вытерла соус с подбородка, — Вы же местный богач. Лорд. Думала, что у вас личный повар, фарфор, серебряные вилки.
— Повар и вилки есть, — согласился он. — И слуги, и парадная столовая на сорок персон. Но я с детства на Базаре, разносил уведомления арендаторам, платежки, договоры, письма. Целыми днями бегал по этим улицам и перепробовал все, что здесь продается. До сих пор предпочту вот это, — он поднял шашлычок, — самому изысканному королевскому блюду.
— Вкусно, но я бы душу продала за шаурму! — я вспомнила неприметную палаточку напротив зоопарка и простонала.
— Что такое шаурма?
— Мясо на вертикальном гриле, строгается, рубится мелко, потом в лаваш, овощи и соус.
— Кажется, у нас есть что-то подобное, — кивнул Микаэль. — Поищем?
— Да! — воскликнула я и замерла, — О боже…
До носа донесся запах кофе.
Кофе!
Настоящий, жареный, молотый кофе. Я развернулась и пошла на запах, как охотничья собака по следу.
Лоток стоял у стены. Медные турки, жаровня с песком, мешочки с зернами, и над всем этим — облако того самого аромата, по которому я тосковала.
Микаэль кивнул продавцу и тот принялся за дело.
— Простите, я не взяла деньги, но я вам все отдам, — сказала я дракона и он в ответ наградил меня недоумевающим взглядом.
— Это просто еда. Не надо возвращать.
— Я не хочу быть вам должной, ну, сверх того, что должна по аренде, — пояснила я, завороженно смотря, как в турке закипает кофе.
— Поверьте, за аренду я возьму у вас все до копейки и со штрафом, но за еду отдавать даже не думайте. Это же просто угощение. Как можно быть что-то должным за это?
Я хотела было рассказать, что в моем мире еще как можно. Некоторые мужчины считают, что за кофе и салатик на свидании они покупают девушку с потрохами. Но лавочник протянул мне жестяную ароматную кружечку, и я забыла обо всем.
Я взяла кофе двумя руками, как святыню. Понюхала. Закрыла глаза. Сделала глоток.
И замерла.
— Вкусно? — поинтересовался дракон.
— Редкостная дрянь, — поморщилась я, — Кофе пережарен до горелого, сварен на слишком сильном жаре.
Лавочник побагровел.
— Что?!
— Редкостная дрянь, — повторила я громче.
— Да вы посмотрите! — лавочник всплеснул руками и обратился к собравшимся зевакам. — Вы слышали?! Девчонка учит меня варить кофе! Я двадцать два года стою на этом углу!
— И переводите зерна! Я лучше варю!
— Варю, как умею! Лучше умеешь? Открывай свою лавку, вставай напротив и посмотрим!
Микаэль подошел сзади и положил на прилавок серебряную монету.
— Позвольте даме приготовить самой.
Лавочник посмотрел на монету. Потом на дракона. Потом снова на монету, и его негодование испарилось со скоростью, обратно пропорциональной номиналу.
— Ну, если дама желает... турка вон та. Песок горячий.
Я закатала рукава.
Молола зерна сама, потому что молотое у него лежало открытым и выдохлось. Насыпала в турку, добавила щепотку соли, залила холодной водой и утопила турку в песок по самое горлышко. Ждала, следя за пенкой: как только шапка начала подниматься, вынула, дала осесть, вернула обратно. Три раза.
Потом взбила молоко в кувшинчике, который нашла у лавочника, прогрела его на краю жаровни и влила в чашку тонкой струйкой, покачивая запястьем.
Пенка получилась так себе, молоко было жирное и вело себя иначе. Но на белой поверхности все-таки проступил кривоватый листик.
Я протянула чашку Микаэлю.
Дракон посмотрел на рисунок, потом на меня, потом сделал глоток.
— Это, — произнес он медленно, — лучший кофе в моей жизни.
— Спасибо, — ответила я, чуть смущенно.
Приятно было слышать от него комплименты.
— Это правда замечательный кофе!
Люди на улице с интересом на нас посматривали, а те, кто собирался встать в очередь за кофе, теперь не спешили это делать. Похоже слышали мою оценку.
Лавочник возмущенно махнул рукой:
— Да он просто ухаживает за ней! Все знают, что лучше моего кофе на базаре нет.
Микаэль подмигнул мне, допил кофе разом и подставил локоть ля дальнейшей прогулки.
— Откуда вы умеете так варить кофе?
— Я работала баристой.
— Кем?
— Человеком, который варит кофе. Несколько раз устраивалась в кофейню.
— Разве вы не специалист по зверям? — нахмурился Микаэль.
И я снова увидела это выражение лица, чуть хмурое и недоверчивое. Только похоже дело было не во мне. Дракон в принципе тяжело воспринимал что-то, что идет в разрез с его представлениями.
— Я зоолог, да. Работала в зоопарке с копытными и грызунами, потом в реабилитации. А потом случился пожар. Сгорел главный корпус, и зоопарк закрыли на реконструкцию, которую не могут закончить уже три года. Денег нет, документы никто не подписывает, звери разъехались по другим зоопаркам и передержкам. И я пошла в кофейню, — закончила я. — Потому что зоолог без зоопарка никому не нужен. А кушать хочется каждый день.
— Зоопарк, это что-то вроде зверинца на ярмарках?
— Нет, — я покачала головой. — Не зверинец. Зоопарк — это место, где живут животные, которые не могут вернуться в природу. Раненые, выросшие в неволе, конфискованные у контрабандистов. Хороший зоопарк дает им условия, максимально близкие к естественным: правильную площадь, правильный климат, правильную еду, правильных соседей. И занимается разведением видов, которых почти не осталось.