— Придется остаться здесь до утра, — сказал он, отряхивая мундир. — Спускаться во время нападения запрещено уставом, а вас одну я тем более не оставлю.
Я зажгла свечи, поставила чайник на плиту и села за стол. Граф растекся на подушке у печи и застонал.
— Хоть бы сирена выла до обеда. Как же хочется отдохнуть…
Я, конечно, сочувствовала ящеру, но сама была бы рада скорейшему прекращению атаки. Воспоминания о монстрах нагоняли жути. Чтобы отвлечься, я спросила Виктора:
— Так что вы поняли?
Виктор снял перчатки, положил их на стол и сел напротив.
— У меня была теория, — начал он. — Я искал подтверждения в архивах: планы застройки, земельные книги, старые карты. А доказательство пришло совсем не оттуда, откуда я ждал.
Он побарабанил пальцами по столу.
— Дом вашей бабушки стоит на сокровищнице древнего дракона.
Я замерла с чайником в руке.
—Настоящей, драконьей, времен, когда не было ни нашего королевства, ни базара, ни современного права. Тысяча лет назад, может больше. Тогда драконы владели этими землями безраздельно и брали плату с иномирцев за проход через перекресток. Кто мог заплатить — платил золотом, артефактами, редкостями. Кто не мог — отправлялся в рабство. Дикие были нравы.
— В рабство, — повторила я.
— В рабство. Драконы не считали чужаков за равных. Все, что собиралось, складывалось в сокровищницы, которые устраивали внутри холмов и гор. Кому именно принадлежит эта сокровищница, я пока не знаю. Архивы того периода почти не сохранились. Но судя по светящимся рунам, дракон-владелец не мертв. Он спит.
— Спит?! — я покачала головой, — Что значит спит?
— Древние драконы иногда впадают в спячку, — пояснил Виктор, — На века, на тысячелетия. Мир меняется слишком быстро, они устают и уходят. Руны на стенах — древний защитный контур.
— А стук? Виктор, там кто-то стучит из-за стены в погребе! Это может быть моя бабуля?
Виктор посмотрел на меня очень внимательно.
— Вот это самое неприятное. Драконьи сокровищницы устроены как ловушки. Войти в них можно, если знаешь как. Выйти без воли хозяина — невозможно. Совсем. Магия держит вошедшего внутри до тех пор, пока дракон не отпустит.
Я закрыла лицо руками.
— Бабуля, как ее угораздило вообще?
— И тут есть некоторые наработки, — Виктор придвинул к себе кружку. — У меня накопились кое-какие сведения о вашей бабушке. Не самые приятные.
— Говорите.
— Есть подозрения, что она была в сговоре с «Бархатными сердцеедками». Сообщница, а совсем не жертва. И это не все, — он помолчал. — Я поднял старые запросы. Там значиться, что некая Дуся Высоцкая несколько раз задерживалась таможенной службой по подозрению в междумирной контрабанде. Дважды дело закрывали за недостатком улик, один раз она откупилась штрафом. Ее подозревали в переправке людей и грузов через тайные пространственные дыры в окрестностях столицы.
Я встала и принялась ходить по кухне из угла в угол.
— То есть бабушка была контрабандисткой, полезла в драконью сокровищницу за золотом и застряла там на двадцать лет?!
— Похоже на то.
— И она там сидит! Двадцать лет?! Как это возможно.
— Дарья Сергеевна, — Виктор поднял руку. — Сядьте. Сокровищница — магический объект. Время внутри таких пространств почти наверняка течет иначе. Драконы специально замедляют его, чтобы шелка не ветшали, металлы не окислялись и вино не портилось. Для вашей бабушки могло пройти несколько дней. Может быть, несколько часов.
Я остановилась посреди кухни.
— Несколько часов?
— Или несколько недель. Точно сказать нельзя, не зная параметров заклинания. Но двадцать лет она там точно не куковала.
Я снова заходила по кухне.
— Ааааа! Я с ума сойду! И что делать-то теперь? Как ее спасти.
— Давайте сначала подумаем, как спасти вас.
— Меня?! — искренне удивилась я, — А что со мной?
— Против вас драконий клан Морлэйтов. У них есть, что вам предъявить. Перестройка арендованной земли без согласования с владельцем.
Виктор перечислял, загибая пальцы, а я рухнула на стул и обреченно наблюдала за ним.
— Второе. Бар работает без лицензии, без регистрации, без уплаты налогов. Вы выписываете счета на гербовых бланках, которые принадлежат вашей бабушке, но никак не вам. Формально это подлог документов. Третье. Сокровища. Найдены на арендованной земле, не задекларированы, часть монет — драконьей чеканки. Морлэйты могут заявить, что это их имущество, а вы его присвоили. Так можно и до каторги нарушений накопить.
— Каторги?!
— Четвертое, — Виктор не остановился. — Несанкционированные раскопки магических артефактов на заднем дворе. С точки зрения обвинения это может выглядит как попытка добраться до сокровищницы. А пятое, тоже неприятное... Ваша бабушка пропала двадцать лет назад, но официально умершей не объявлена. Наследство не открывалось, права не оформлялись. Вы — попаданка без документов, без подтверждения родства, без права на это имущество. Юридически вас здесь нет. Морлэйты потребуют выселения как незаконно занявшей чужое строение. И это я только поверхностно прикинул…
В кухне стало очень тихо.
— Мне срочно нужен адвокат, — прошептала я.
— Да! И не простой, а специализирующийся на делах попаданцев. Вероника Нечаева.
Услышав земное русское имя я встрепенулась и посмотрела на Виктора.
— А она к нам придет?! Согласиться работать?
— Утром, как только снимут тревогу, я отведу вас к ней, — Виктор допил чай и отставил кружку.
— Я что-то не уверена, что смогу спуститься, — простонала я, — слишком крутой обрыв и тропинка эта…
— Убийственная, — просипел фамильяр Виктора, — Очень крутая негуманная тропинка.
Виктор поднялся, снял мундир и повесил на спинку стула.
— Ложитесь спать, утром решим, как обойти ваши страхи. Я подежурю пока.
— В спальне есть кровать, — я кивнула в сторону коридора. — Она бабушкина, широкая, я сплю на матрасе в гостиной.
— Нет, — возразил Виктор, — Я подежурю, посплю на стульях, если надо, а вы ложитесь в кровать.
— Но вы гость! Я уже устроилась и…
— Я сказал нет, Дарья Сергеевна, — строго сказал и он подвинул к столу второй стул и сдвинул их спинками.
Я вздохнула и пошла в спальню, уже и правда хотелось лечь, вытянуть ноги и уснуть. Граф пополз за мной, ворча:
— На стульях будет спать. Опять на стульях. Двадцать лет я с ним, и двадцать лет спит где угодно, кроме кроватей. Однажды уснул в архиве на каменном полу. Дважды в морге. Вот зачем? У него связи. У него деньги. Мог бы стать ботаником, ходил бы по оранжереям, нюхал бы орхидеи, я бы грелся под стеклянным куполом. Мог бы стать сомелье. Дегустировал бы вина в подвалах, я бы лежал на бочке. Мог бы коллекционировать что-нибудь: марки, монеты, бабочек. Тихо, чисто, никаких трупов, никаких забегов, драк. Так нет же, магический сыск.
Я разложила постель, рухнула на нее и уснула под ворчание фамильяра.
* * *
Разбудил меня Виктор — постучал по дверному косяку ровно в тот момент, когда за окном посерело.
— Тревогу сняли. Тропу открыли. Выходим через полчаса.
Утро было ясное, холодное, и от этой ясности стало только хуже: с террасы было видно все. Город внизу, крыши, улицы, крошечные фигурки людей на площади. И тропа. Триста ступеней, вырубленных в скале, с одной стороны камень, с другой — обрыв.
— Готовы? — спросил Виктор.
— Нет, — честно призналась я.
Первые двадцать ступеней дались нормально. Я держалась за стену левой рукой, смотрела строго под ноги и считала шаги. Двадцать один, двадцать два, двадцать три.
На тридцатой ступени тропа повернула, и стена ушла вправо.
Открылся вид.
Весь город лежал внизу, далеко, невозможно далеко, и между мной и этим городом не было ничего, кроме воздуха. Ступени под ногами вдруг стали узкими, как доска, а край обрыва подошел вплотную. Все начало заваливаться набок, будто холм решил лечь.
Я вцепилась в камень обеими руками и села на ступеньку.