Я попятилась, запунлась об Ивана и чуть не упала. Борис продолжил жевать с невозмутимостью существа, которое не видит в происходящем ничего заслуживающего внимания. Видимо принял смерть, как данность.
Тварь ударила лапой по стеклу. Рама жалобно скрипнула, но выдержала. Второй удар и окно разлетелось внутрь, осыпав пол осколками.
Тварь просунула голову в проём и замерла. Черные ноздри раздулись, вбирая запах, пасть приоткрылась, обнажая ряд мелких острых зубов. Тварь смотрела на моих капибар так, как хищник смотрит на добычу.
Капибары замерли и перестали жевать. Похоже они оценивали опасность, но почему-то не убегали, а стоило бы.
Тридцатикилограммовые тропические грызуны, которые в жизни не видели хищника крупнее бродячей собаки и понятия не имели, что бывают существа, для которых они — обед.
Тварь подтянула тело и начала протискиваться через оконный проём, цепляясь когтями за раму. Одна лапа внутри, вторая, голова повернулась к Мане, которая сидела ближе всех.
Я могла бы убежать. Выскочить в коридор, захлопнуть дверь, забаррикадироваться в бабушкином погребе, как в бункере. Любой нормальный человек поступил бы именно так, и никто бы его не осудил.
Но между тварью и капитанами стояла я.
Когда кто-то угрожает моим подопечным, я сама становлюсь хищником. Я дотянулась до кочерги, которая лежала на выступе печи и перехватила обеими руками.
— Даже не думай, — сказала я твари, и собственный голос прозвучал чужим, низким и злым, — Уходи.
Тварь полностью протиснулась в комнату и стояла на всех шести лапах, покачиваясь. Алые огоньки переместились с Мани на меня, будто оценивая, стоит ли размен — вместо трёх жирных грызунов одна тощая девица.
Я ждать не стала, врезала кочергой по черной морде и бросилась бежать, в надежде, что она рванет за мной. Выбегу на улицу, наверняка кто-то заметит, что я в опасности и поможет.
Тварь и правда рванула за мной.
Я пролетела через коридор, ударилась плечом о дверной косяк, вывалилась на террасу и в ту же секунду земля ушла из-под ног. Я боковым зрением увидела обрыв за перилами и ноги перестали слушаться.
Черепичные крыши далеко внизу, дымки, ниточки улиц, крошечные фигурки — всё то, от чего мой вестибулярный аппарат скручивался в узел. Я покачнулась, схватилась за стойку и на мгновение забыла, от чего бежала.
Скрежет когтей по доскам за спиной услужливо напомнил.
Тварь выскочила на террасу и остановилась в трёх шагах, низко припав к полу, покачиваясь на паучьих лапах. Алые огоньки следили за мной, не мигая. Она не торопилась, потому что бежать мне было некуда.
Слева — стена дома. Справа — обрыв. Впереди — тварь. Позади — перила, за которыми пропасть.
Я медленно отступала, не сводя с неё глаз, и чувствовала, как спина упирается в деревянное ограждение. Старые перила скрипнули под моим весом и от этого звука внутри всё оборвалось. Я не могла обернуться, но знала, что за спиной пустота, метров двести вниз по каменистому склону.
Тварь сделала шаг ближе. Ещё один.
Высота или тварь. Пасть или пропасть?
Я перехватила кочергу, зарычала совсем не по-человечески и кинулась на монстра.
Удар пришёлся по передней лапе, тварь взвизгнула и отпрянула, но тут же бросилась в ответ. Когти полоснули по кочерге, выбив её из рук, железка улетела через всю террасу и зазвенела о стойку. Тварь оттолкнулась всеми шестью лапами и ударила меня в грудь, опрокидывая на спину.
Я грохнулась на доски, тварь навалилась сверху и раскрыла пасть прямо над моим лицом. Запах гнили, алые огоньки в сантиметрах от моих глаз, горячее кислое дыхание.
Затем секунда и тварь пропала.
Я услышала короткий хруст, глухой удар о камень и тишину. В глазах помутнело, а потом надо мной склонился Микаэль. В человеческой форме, но уже не такой опрятный, без камзола — только разорванная рубашка и чешуя, проступающая на шее и предплечьях. В правой руке он держал тварь за хребет, обмякшую и неподвижную. Швырнул её через перила, даже не глядя.
Я проследила за ее полетом взглядом, представила высоту и приступ паники снова схватил за горло. Я лежала на досках и не могла пошевелиться. Перед глазами плыло, обрыв был совсем рядом. Я чуть не упала.
— Всё кончилось, — сказал Микаэль, опускаясь на колено рядом. — Тварь мертва, опасности больше нет.
— Оттащите меня от обрыва, — выдавила я, и голос был такой тихий, что я сама себя едва расслышала. — Я боюсь высоты, уберите меня отсюда.
Доски подо мной казались зыбкими, как палуба корабля, и небо над головой вращалось, а единственным неподвижным предметом в этом кружащемся мире были золотые глаза дракона.
Микаэль подхватил меня — осторожно, одной рукой под спину, другой под колени — и понёс в дом. В этот раз не как мешок, ну и спасибо.
В коридоре прислонил меня к стене и придержал за плечи, не отпуская, пока я не перестала раскачиваться. Горячие руки на моих плечах — якорь, за который можно держаться. Стена за спиной, пол под ногами, его руки. Три точки опоры.
Дыхание постепенно замедлялось. Сердце перестало стучать в ушах. От дракона шел запах нагретого камня и дыма.
Я подняла глаза.
Он смотрел на меня сверху вниз, чуть взволнованно и внимательно.
Золотые глаза, близко, совсем близко. Чешуя на скулах медленно таяла, зрачки из вертикальных щёлок расширялись, возвращаясь к человеческой форме. А руки на моих плечах потеплели ещё на градус.
—Спасибо, — прошептала я, сглотнув.
— Я не…
Микаэль что-то хотел сказать мне но вместо слов случился громкий чих. Золотистые глаза моментально покраснели и заслезились.
Он пытался еще что-то выдавить из себя, но следующий чих снова его сбил.
За разбитым окном послышался разочарованный голос Вирена:
— Ну вот! Такой был момент…
Третий чих оказался таким мощным, что с полки за барной стойкой свалилась бутылка и разбилась. Глаза Микаэля покраснели и заслезились, по скулам расползлись алые пятна.
— Подождите, у меня есть вода, — я потянулась к графину на кухонном столе, но Микаэль уже отступал к выходу, отмахиваясь и зажимая нос платком, который выудил из кармана брюк.
— Прошу извинить. Мне необходимо удалиться.
Он попытался коротко поклониться, как при первой встрече, но новый приступ чихания застал его врасплох. На глазах выступили слезы и он поспешил вниз по дорожке:
— Подождите, я хотя бы промою вам…
Но он уже пересек черту, за которой я могла его догнать.
Я стояла в коридоре и смотрела ему вслед, пытаясь сообразить, как так вышло, что он меня спас, а теперь еще и извиняется.
— Похоже у твоего хозяина аллергия, — сказала я Сирену.
— На что? На тебя? — поинтересовался Вирен.
— На меня?! Почему это у кого-то должна быть на меня аллергия.
— Забудь! — фыркнул Вирен, — Продукты на заднем дворе, у стены. Мясо, яйца, зелень, всё по списку. Сверчков не нашёл, но достал мучных червячков, сойдёт. Подготовься к утру!
— Вирен, подожди, мне нужно…
— Утром, всё утром, — гепард уже развернулся и прыгнул с подоконника. — Мне нужно догнать Мику. Ему нужен доктор и капли для глаз, а он ни за что не попросит сам.
Кисточка мелькнула на фоне яркого неба и Вирен исчез следом за хозяином.
Я осталась одна в доме с выбитой дверью, разбитым окном, тремя капибарами.
Где-то далеко внизу гасла сирена, сменяясь перекличкой голосов — город приходил в себя после нападения. А у меня все еще кончики пальцев дрожали. Кажется дракон был прав. С такими опасностями и проблемами явно не до того, чтобы сидеть в баре на вершине и попивать освежающий смузи. Вот если устроить бар в защищённом подвале, как в бункере, то это будет хит.
Я тяжело вздохнула и поспешила к капибарам, убирать стекло, чтобы никто не порезался, кормить, думать как заколотить окно.
Когда я заглянула в гостиную, то с удивлением обнаружила, что калибр не очень-то впечатлил ворвавшийся в окно монстр.
Борис лежал на прежнем месте и жевал, Маня сидела рядом и вылизывала лапу. Иван увлеченно лизал радиатор.