— Все, братцы. Уходим.
Семен первым двинулся к краю поляны. У ельника остановился, проверил оставленные следы и пропустил нас вперед. До коней вернулись, сделав петлю, на мост не выходили. В чаще ничего не поменялось, только Беркут успел ободрать молодой куст.
Мы двинулись шагом, забирая от тракта в лес.
— Вот что мне покоя не дает, Андрюха, — заговорил Семен, поравнявшись со мной. — Откуда эти черти наших людей знают? Сыч с Бурым не из тех, кто бы стал на каждом углу трепаться. Нас с тобой выследили, к Ильке ночью добрались.
Побратим обернулся, потер рану под воротом.
— Меня могли от самой Козловской проводить.
— Могли, — согласился я. — Как и нас. Только кто-то должен был хорошо знать наши маршруты.
Семен недовольно качнул головой.
— Опять получается среди своих гнида завелась.
— Не спеши, Сема, с выводами. За этот год мы много где примелькались, как и наши товарищи. Ведомству вроде нашего несложно отследить, чем мы занимаемся. Мне другое неясно: что им от нас нужно? Ну возьмут они нас, а дальше что? Чего мы им сказать можем?
— Одно понятно, Андрюха: с таким багажом домой нам пока нельзя, чтобы не привести беду в станицу.
— Да, Сема. Поэтому сперва Костю перехватим, потом в Графскую, к Панеровскому. Через него попробуем еще раз на дядю выйти. А дальше будем думать, как от этого багажа избавляться.
— Насколько мы можем доверять тому Панеровскому? — спросил Рыжий.
— У меня тот же вопрос, Сема. Он хоть и значится связным, но как сейчас там дела обстоят, непонятно. Нужно его проверить. Сразу все карты на стол выкладывать не будем. Шифр мы и без него с телеграфа отправить сможем.
Семен некоторое время ехал молча, потом кивнул на мой ранец.
— Вскрыть бы.
— Доберемся, разложим как следует. Бумага сырая, боюсь чернила потекут.
— Не про то я. Почему именно пакетом передавать нужно? Сыч же мог зашифровать да отбить в Хабаровку.
— Об этом я и сам думал. Значит, там дело не только в артели, про которую дядька говорил.
Илька придержал коня.
— К третьему мосту нам правее. Только там дальше открытое место, лучше обойти.
— Погоди немного.
Я достал карту и развернул на луке седла. Семен подъехал сбоку.
— Костя из Камня-Рыболова возвращается, — сказал я, найдя Ханку. — Пешим или на подводах он так быстро не дойдет, а вот по воде успевает в самый раз. По Ханке, дальше Сунгача и Уссури.
— А если все-таки верхом?
— Тогда на тракте встретим. Но по реке им удобнее выходит. Не надо коней менять, по тракту всю дорогу трястись.
Я провел пальцем вдоль реки.
— В Графской сходить рановато, она выше. Потом пешком далеко топать. А до Козловской доедет, придется назад возвращаться. Нет ли здесь стоянки поближе к нашей поляне?
Илька наклонился над картой.
— Вот тут гасян стоит. Катера останавливаются, когда груз привозят. До назначенной поляны оттуда недалеко.
— Знаешь дорогу?
— Знаю. Хаживал туда, с их охотниками торгуем иногда.
— Тогда веди в этот гасян.
Я сложил карту. Илька повернул коня на узкую тропу, уходившую под склон.
К стойбищу вышли со стороны леса. За кустами показалось несколько низких жилищ, навес с развешанными сетями. Две лодки лежали днищами вверх возле вытоптанной дорожки к реке. Ниже по склону виднелись деревянные сходни.
Рыжий остался с лошадьми за гасяном. Мы с Илькой пошли к домам.
— Здесь по-старому живут, — негромко сказал побратим. — Не крещеные. Стариков слушают, своих обычаев крепко держатся.
Возле навеса сидел пожилой гольд в темном халате. Завидев нас, встал, что-то спросил. Илька ответил на своем языке. Старик выслушал, посмотрел на меня и коснулся ладонью груди:
— Боча.
— Гасянда, здешний старший, — пояснил побратим.
— Андрей, — представился я. — Здорово дневали.
Боча кивнул. По тому, как сразу повернулся обратно к Ильке, я понял: по-русски с ним особо не поговоришь.
Они обменялись несколькими фразами.
— С утра судна не было, — перевел побратим. — К вечеру почтовый катер ждут. Им груз везут.
— Во сколько примерно?
Илька спросил. Боча пожал плечами, показал на реку и снова заговорил.
— Как придет. Бывает, раньше приходит, бывает, задерживается.
Я поблагодарил старшего. Мы вернулись к Семену, отвели коней с тропы.
— До семи вечера ждем, — сказал я, сверившись с часами. — Если не появится, идем к поляне. Илька, отдыхай. За пристанью мы и сами поглядим.
Побратим уселся у дерева, положив Кропачек рядом.
Мы с Семеном сменяли друг друга на склоне. Тени от домов удлинились, с реки потянуло прохладой. Из-за поворота донесся свисток. Вскоре показался и сам катер.
Судно подошло к стоянке. С палубы бросили швартов, на берегу его приняли и закрепили. Возле сходней уже ждали жители гасяна. Пока готовились к выгрузке, у борта показался человек с дорожной сумой через плечо.
А вот и Костя.
Он повернулся, пропуская матроса, и я разглядел шедшего за ним Кедра. Последним вышел Кремень. Все трое были с винтовками, несли свои вещи.
Мы дождались, пока они сойдут и отойдут от выгружаемых тюков. Оглядевшись, они двинулись из гасяна. На повороте тропы я вышел навстречу.
Костя узнал меня сразу.
— Андрей? Здорово. Вы тоже к Сычу?
— Здорово, братцы. Двигайте за мной.
Кремень повернулся вполоборота, поглядел на оставшуюся позади пристань.
— Что стряслось?
— По пути расскажу.
Семен пропустил их вперед, сам остался сзади. Костю я подвел к нашим лошадям. Увидев Ильку, он кивнул ему, потом снова посмотрел на меня.
— Говори.
— Сыч, Бурый и Монах убиты. Нас с Семеном тоже пытались взять. Ильку едва отбили.
Костя медленно опустил суму на землю. Кедр выругался вполголоса.
— Когда?
— Позавчера их тройку нашли. Вы как добрались?
— Как же это… — вздохнул Костя, а потом снова глянул на меня, — мы арестованных передали. Обратно без происшествий. С Ханки на этом катере и пришли.
— А хромой? — спросил Семен.
— В Камне-Рыболове остался, на лечении. Совсем ему худо с ногой.
Я расстегнул ранец, придержал сверток и достал снизу дядькин приказ. Протянул Косте.
— Это Сычу предназначалось. Мы разрешение на вскрытие запросили, ответа так и не получили. Решили сами вскрыть.
Костя прочел, передал лист Кедру.
— Нам только место со сроком дали. Дальнейшее от Сыча узнать должны были.
— Теперь вместе пойдем. В Графской у Панеровского документы получим. Через него снова попробуем с Аркадием Игнатьевичем связаться.
— На поляне нас ждут? — спросил Кремень.
— Не знаю. Но проверять на себе не будем. Вы до нее пешком идти собирались?
— Да. Тут сойти ближе всего.
Не зря мы к реке свернули. Костина группа шла к той же дорогой, а ее не тронули. Похоже, не каждый наш шаг у этих «языкастых» был заранее расписан.
Кедр вернул приказ, и я убрал его в ранец.
— Здесь бы заночевать, — предложил Илька. — Я могу попробовать договориться.
У побратима на скуле еще темнела ссадина. После дневного отдыха он держался лучше, но на долгий переход его явно бы не хватило.
Да и нас теперь шестеро, а коней всего трое. Кого ни пересаживай, быстрее пешего не пойдешь. Тянуться в ночь смысла нет, когда можно передохнуть и с бумагами разобраться.
— Хорошо, попробуй договориться. За постой заплатим.
В гасян зашли, ведя коней в поводу. Боча стоял у навеса с двумя жителями.
Илька заговорил первым. Старший окинул нас взглядом, указал на лошадей и задал вопрос.
— На сколько остаемся, спрашивает.
— На одну ночь. С рассветом уйдем.
Последовал еще вопрос. Илька слушал уже без прежней улыбки.
— Спрашивает не ведем ли за собой лихих людей.
— Скажи, дорогу проверяли, чужих не заметили. Ночью сами караулить будем.
Побратим перевел, добавил от себя несколько слов.
Боча не спешил отвечать. Посмотрел на меня, на Костю, задержался взглядом на Ильке. Потом повернулся к Семену.