Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Я стоял рядом и слышал обоих.

— Тогда доложите обо всем, Леонид Андреевич, — ответил дядя. — И о японских торговых домах, и о том, как вы защищали Мориту.

— Содержание своих донесений я определю сам. А вам советую заняться собственным положением. Вас всего лишь освободили из-под караула, Аркадий Игнатьевич. Проверка еще не закончена.

— Мои объяснения уже в деле. Надеюсь, ваши будут столь же подробными.

Вельский посмотрел на дядю.

— Всего доброго, господа.

Он слегка поклонился и направился к воротам. Дядя дождался, пока он отойдет, и повернулся ко мне.

— Разговор пока между нами, Андрей. Сначала выясним, кто за этим стоит.

Я кивнул, и мы пошли к нашим.

У ворот Аркадий Игнатьевич спросил у казака, где можно устроиться на постой.

— Нас семеро. Желательно вместе.

— Возле пристани двор есть один, там проезжих принимают. И кормят. Пройдете вдоль берега, сразу увидите широкие ворота.

Мы поблагодарили и пошли к воде. Надо было найти жилье, а заодно и поесть.

У сходней парохода стояли Вельский с Моритой. С палубы звали последних пассажиров до Хабаровки. Чиновник пожал японцу руку и поднялся на борт.

Дядя задержался, глядя на пароход. Убрали сходни, и судно отошло от пристани. Морита заметил нас и направился прямо к дядьке.

— Аркадий Игнатьевич, рад, что вас освободили. Я хотел бы поговорить с вами о помощи семьям погибших.

Дядя подошел к Морите чуть ближе.

— Мне же не послышалось?

— Аркадий Игнатьевич, не кипятитесь. Торговый дом, который я представляю, готов выделить деньги. Люди потеряли кормильцев. Мне хотелось бы хоть немного облегчить их положение и помочь уладить эту тяжелую историю.

— Вы предлагаете помощь семьям наших людей?

— Да. Единовременную выплату серебром. Сумму можно обсудить, когда станет известно, сколько семей нуждается в помощи.

Он говорил достаточно громко, чтобы его слышали стоявшие поблизости. Я смотрел на него и вспоминал, как Кедра опускали в могилу. Хорошо устроился: нас выпустили, теперь можно еще и благодетелем стать.

— Ну что ж, господин Морита, если вы и вправду хотите помочь… — Аркадий Игнатьевич осекся, сдерживаясь. — Деньги передавайте через местного священника. Сведения о семьях я ему дам. На этом, считаю, наш разговор закончен.

— Конечно. Я готов обратиться к священнику.

Морита поклонился дяде, кивнул остальным и пошел от пристани. Семен проводил его взглядом, потом сплюнул себе под ноги.

— Пошли обедать, — сказал дядя.

На постоялом дворе нашлись три свободные комнаты. Аркадий Игнатьевич заплатил за сутки и попросил сразу подать обед. Фараона он отправил к Федюкову за письмом Зорина, а мы поднялись оставить вещи и умыться.

К обеду Фараон успел вернуться. Передал дяде письмо и сел рядом с Костей.

— Завтра зайдем к Зориным, — сказал он мне.

За столом пришлось потесниться. Кремень подвинулся к стене, освобождая место Ильке, Семен сразу придвинул к себе хлеб. Я взяв ложку сразу вспомнил, как проголодался.

— Я уж думал, вас отпустили, а про меня забыли, — признался Илька. — Спрашиваю, где наши, мне одно: сиди, вызовут.

— Я сам каждый день ждал, — ответил я. — Утром прислушиваешься, не идут ли за тобой, а к вечеру уже только и думаешь, хоть бы поесть дали вовремя.

— А Рыжего, судя по всему, вовсе не кормили.

Семен поднял голову от миски.

— Кормили. Только я еще со вчерашнего дня решил: выйду, поем как следует и спать лягу. Так что ты, Илларион, меня разговорами не отвлекай.

— Тебе разговоры и прежде есть не мешали, — сказал Костя, двигая к нему блюдо с мясом.

Семен подцепил кусок, а Илька засмеялся и потянулся следом. Дядя попросил хозяина принести еще хлеба. Я поймал себя на том, что мне даже вставать из-за стола не хочется. Сидел бы так со своими, слушал их перебранку и никуда сегодня не ходил.

После обеда наши разошлись устраиваться, а я задержался у дяди в комнате.

— Вы обещали объяснить, почему не сказали нам об указании Корфа.

Аркадий Игнатьевич сел на край кровати.

— Я рассчитывал добиться подтверждения, что Морита связан с убийствами. Пока он еще был у нас, можно было сопоставить его слова с показаниями Кулешова. Признай он свое участие в убийствах, одним заступничеством миссии уже не отделался бы. Потому и полез дальше, чем мне было дозволено.

— Но нам-то вы об этом не сказали.

— Андрей, у каждого есть своя задача в нашем деле. Все, закрыли разговор.

Я прислонился к подоконнику.

— А теперь что делать? Федюков велел ждать, Вельский вон уже уехал.

— Нас отстранили, но служба на этом не заканчивается. Я подозреваю, что Вельский с Моритой действуют сообща. Пока доказательств мало. Начнем с торговых людей японца. Через них попробуем разобраться.

— Нас за самовольство не возьмут?

— Если не подставимся и будем работать аккуратно, что изменится? Сначала оценим, с кем имеем дело.

После небольшого отдыха мы отправились вчетвером на телеграф: я с дядей, Семен и Илька. Кравцову сообщили, что все здоровы, но пока задерживаются в Камне-Рыболове. О возвращении сообщим отдельно. Я попросил передать поклон домашним, а Саше сказать, чтобы не тревожилась за меня.

От телеграфа шли мимо двора, где фотограф снимал двоих военных. Я остановился у ворот поглядеть на аппарат. Деревянный ящик с мехами стоял на треноге, фотограф вылез из-под черного покрывала и попросил сидевших не шевелиться.

Семен пристроился рядом со мной.

— А четверых он разом может снять?

— Если отойти подальше, то и десять поместится.

Фотограф закончил с военными и заметил нас.

— Господа, желаете карточку? Проходите, я сейчас освобожусь.

Я посмотрел на дядю.

— Давайте снимемся, Аркадий Игнатьевич. Саше отвезу.

— Отчего же не сняться? Иди, Семен, чего в воротах застрял?

Рыжий поправил усы.

— Вот ведь угораздило. Первая фотокарточка, и не в справе, а как портовый грузчик.

Фотограф усадил дядю и меня на стулья, а Семена с Илькой поставил за нами. Пока он устраивался возле аппарата, Рыжий все пытался пригладить помятый картуз.

— Руку опустите, пожалуйста. И смотрите сюда.

Я расправил плечи, представляя, как Саша будет разглядывать нашу четверку. Семен за спиной еще что-то буркнул Ильке, и я едва удержался, чтобы не улыбнуться во весь рот, как мне казалось.

— Теперь замрите.

Пока фотограф снимал, Рыжий наконец замолчал. Потом нам разрешили встать и обещали приготовить отпечатки побыстрее.

Дядя остался расплатиться за карточки, а мы вышли на улицу. Неподалеку, возле лавки, уже собирался народ.

— Забирай их обратно! Мне за работу плати, а не суй эту дрянь!

Худощавый человек в выцветшей рубахе тыкал денежными билетами в грудь здоровяку, стоявшему в дверях.

— Я их за товар получил! Ты у меня серебро выманить хочешь?

— Да какое выманить? Мне их сейчас в лавке вернули! Я тебе с утра возил…

Здоровяк ударил его в лицо. Тот отлетел к стене и сел, выронив деньги, а ударивший шагнул следом. Я успел ухватить его за плечо и оттащить. Он рванулся, но Семен перехватил другую руку.

— Уймись, дурень!

Илька помог избитому подняться. У того из разбитой губы текла кровь, однако он сразу полез собирать рассыпавшиеся билеты.

С улицы уже бежали казаки. Двое из них подхватили здоровяка под руки, и мы с Семеном его отпустили. Старший повернулся к избитому.

— Деньги сюда. Из-за чего свару устроили?

— Он мне ими сегодня за работу заплатил! В лавке говорят, фальшивые! — Худощавый протянул билеты и указал на здоровяка.

— А я тебе говорю, мне их за товар дали!

— На месте расскажете. Оба со мной.

Казаки подхватили спорщиков. Аркадий Игнатьевич вышел от фотографа, когда их уже вели по улице, и посмотрел на меня.

— Опять подделки, похоже, — сказал я.

По пути к постою я рассказал, что успел услышать. Расплатились сегодня, человек знает, кто ему дал билеты. Дядя уточнил, забрал ли деньги старший караула.

40
{"b":"982695","o":1}